Глава 3. 1967

— Просто это странно, вот и всё. Азирафаэль кивнул, показывая, что всё ещё слушает молодого человека рядом с собой, но не повернулся, чтобы посмотреть ему в глаза. Он нервно грыз губу, глядя на витражи церкви. Он почувствовал, как по его венам пробежала дрожь нервов, когда он смотрел на прекрасное изображение архангела Гавриила на стекле. Тот улыбался ему сверху вниз, не похотливо, в этой улыбке не было ничего жестокого. Ни капли властности. Ничего такого, как было... прошлой ночью или за последние сто лет. Улыбка была теплой и через неё светила Она. Азирафаэля тошнило, ему не нравилась сама мысль о том, чтобы задавать вопросы начальству, как он делал это раньше. Было неправильно с его стороны думать, что всё, что старшие ангелы делали с ним, было без причины... без цели... — Столько денег, и я говорю не о мелочи, мистер Фелл, нет, мистер Кроули предлагает внушительную сумму за обычную святую воду. Азирафаэль заставил себя вернуться в настоящее, отвернувшись от теплой и обманчивой улыбки Гавриила, и повернул голову к молодому человеку рядом с ним. Было очень невежливо с его стороны позволять своим мыслям блуждать в таком направлении, ведь именно он пригласил этого молодого человека сюда. — Моя местная церковь, может, и не такая шикарная и аристократичная, как та, которую он хочет ограбить, но пасторы предлагают святость охотно и обычно бесплатно. Святая она или нет, это же просто вода, не так ли? — Полагаю, это так, — мудро заметил Азирафаэль, стараясь не пугать молодого человека, говоря, что об этой безобидной просьбе его попросил демон, который, возможно, планирует убить другого демона. — Послушай, я уже много лет знаю мистера Кроули, и сомневаюсь, что ему нужна всего лишь «вода», как ты говоришь. Прости, что лезу не в свое дело, мой дорогой, — сказал он, обращаясь напрямую к молодому человеку рядом с ним и искренне извиняясь, глядя на него. — Мистер Кроули — мой дорогой друг, и боюсь, он навлекает на себя неприятности из-за этого. Он передал молодому человеку большой мешок, мальчик заглянул внутрь, а затем, задыхаясь от неожиданности и поперхнувшись собственной слюной, изо всех сил пытался сдержать своё удивление. — Я храню эти дублоны уже много лет, и мне кажется, что они были бы полезнее для тебя и твоей матери, чем для меня. Он нежно положил руку на плечо мальчика, одарил его лучезарной улыбкой и похлопал по плечу. — Пожалуйста, держись подальше от этого мужчины, Джонни, твоя мать любит тебя, и у тебя прекрасный ум, тебе больше не нужно работать на таких, как мистер Кроули. Он нежно похлопал Джонни по ноге, затем поднялся со скамьи и направился по проходу к большой статуе Орла, в которой хранилась святая вода, так необходимая Кроули. Позади него молодой человек продолжал смотреть на него с открытым ртом и запинаясь жаловался на то, что Азирафаэль дал ему целое состояние за ничтожную информацию, по сути, за слух. — Мистер Фелл, это действительно намного больше, чем даже ваш Кроули предлагал... Азирафаэль тихонько напевал, но больше ничего не говорил мальчику, проводя пальцем по перьям статуи и глядя на своё отражение в воде, обращённое ореолом послеполуденного света, проникающего сквозь витражи. Церковь должна была приближать к Богу, но Азирафаэль, преданная слуга всемогущего, чувствовал себя немного ближе к аду. Возможно, не к самому дьяволу, а к одному из его низших приспешников. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и вспомнил, как Кроули ворвался в эти самые двери, пока Лондон рушился вокруг них, и сжег себя, чтобы спасти Азирафаэля от позорной смерти. «Маленькое демоническое чудо, созданное мной», — эти слова вплелись в саму ткань его существа, он хранил их в своем сердце и повторял в самые тяжелые моменты. Тяжело ощущать, как ему в руки вкладывают книги, чувствовать боль и тоску, которые проникали в его душу, — Кроули доказал, что может быть бескорыстным. Где-то в его черном сердце была доброта. Иногда, глядя в глаза Гавриилу, который насмехался над ним и требовал, чтобы тот вел себя прилично, или же ему придется быть грубее, снова и снова насильно проникая в него, он задавался вопросом, есть ли в душе Гавриила такая же доброта. Должно быть да, ведь он все еще ангел, он все еще живет на небесах, может быть, это Азирафаэль пробудил в нем эту тьму. Может быть, он действительно заслужил это наказание и ему не стоит сомневаться.

✧✧✧

Не так давно, в последний раз, когда Гавриил приезжал в гости (Азирафаэль с грустью признавал, что ему было легче, что у Гавриила не так много времени на их «уроки»), Азирафаэль был поглощен своими маленькими надеждами и желаниями, что, возможно, демон может чувствовать любовь. Азирафаэль мог бы заставить кого-то чувствовать любовь, а не абсолютную ненависть. Он мог бы вдохновить кого-то на добрые дела, а не тянуть его вниз своей некомпетентностью. — В последнее время ты был таким хорошим мальчиком, — сказал Гавриил с той улыбкой, которая совсем не излучала теплоту и доброту. Он обладал даром чувствовать, когда Азирафаэля что-то беспокоило. Он сидел в кресле, которое Азирафаэль мысленно ассоциировал с Кроули, в том самом кресле, в котором он всегда сидел, когда они вместе выпивали, в том самом кресле, в котором он всегда рассказывал о своих разочарованиях, когда чудо не шло по плану. В том самом кресле, в котором он всегда находил его отсыпающимся после похмелья. Он отбросил мысли о Кроули, дело было не в нём и не в том, что тот его искушал, а в Гаврииле. Он тяжело сглотнул, ведь в первую очередь всегда должны быть заботы о других ангелах. Гавриил нежно похлопал его по бедру, но Азирафаэль знал, что это не приглашение, а требование, которому он подчинился. Он глубоко вздохнул и заставил себя немного расслабиться, зная, что именно этого хочет Гавриил, зная, что ему нравится, когда тот теряет свою мягкость в интимные моменты. Азирафаэль не смог сдержать напряжения, когда опустился на колени к Гавриилу и позволил своему боссу собственнически притянуть его к себе, почти игриво покусывая за ухо. — Скажи, что у тебя на уме. — Я не хочу быть для тебя обузой, — прошептал он, отводя взгляд от рук, расстегивающих его одежду. Отводя взгляд от голода, пылающего в глазах Гавриила, он подумал: как странно, что человек, ненавидящий еду так сильно, как Гавриил, выглядит таким голодным. — Ты в последнее время так хорошо себя ведешь, — снова прошептал он ему на ухо, жадно покусывая мочку, — я в хорошем настроении. Азирафаэль глубоко вздохнул и, не произнеся ни слова, попросил его прекратить причинять ему боль, сказав вместо этого что-то другое. — Была одна церковь, которая мне очень нравилась... — сказал он, и, когда Гавриил не остановил его, он продолжил: — Она была разрушена во время бомбардировок. Я надеялся, что, возможно, чудом смогу вернуть ей первоначальный вид, который сейчас складывается, когда её восстанавливают... — Я сделаю её для тебя еще лучше, солнышко, — сказал он, остановив Азирафаэля, крепко схватив его за подбородок и заставив посмотреть ему в глаза. — Я починю твою маленькую церковь, но сначала ты должен кое-что сделать для меня. Азирафаэль понимал, что спорить бесполезно, и, опустившись вниз на колени, позволил Гавриилу, крепко сжимая пальцы в его волосах, направить его голову к своему паху. Он глубоко вздохнул, когда одежда его начальника волшебным образом исчезла, и его губы оказались в нескольких сантиметрах от его уже стоящего члена. Он преклонил колени перед Гавриилом, поклоняясь ему ртом, стоя на коленях и позволяя каждому глубокому толчку и каждому движению языка быть молитвой о милосердии. Он сдерживал слезы, пока Гавриил не кончил ему в рот и издал глубокий, низкий стон одобрения. Он почувствовал, как Гавриил с силой повалил его на пол, оседлав его гораздо более худое, чем ему хотелось бы, тело. В мгновение ока его одежда исчезла, и Гавриил впился зубами в его бедро, заставляя его корчиться от боли и чувствовать стекающую по ноге кровь. Он слизал кровь языком и снова застонал, вновь возбудившись от вида Азирафаэля. Он силой проник в него, взяв плату за благотворительный дар, который он сделает специально для него.

✧✧✧

— Мистер Фелл? Он вздрогнул и тут же отдернул руку от статуи, словно обжегся, почувствовав прикосновение к плечу. Он глубоко вздохнул и напомнил себе, что это всего лишь Джонни, добрый юноша, который рассказал ему о планах Кроули. Добрый молодой человек, который постоянно попадал в неприятности, и Азирафаэль помогал ему лично, даже если это было из эгоистичных помыслов — нарушение планов демона, с которым он сближался. — Ты в порядке? Он ничего не ответил, лишь твердо кивнул, взглянув на витраж ангела, которого знал очень хорошо. Это был архангел Гавриил, и Азирафаэлю следовало ожидать, что тот оставит свой след в старой церкви. Его взгляд, теперь наблюдавший за ним сверху, всегда наблюдавший, слегка омрачил приятные воспоминания Азирафаэля. «Просто маленькое демоническое чудо, совершенное мной», — услышал он эхо голоса Кроули в своей голове и почувствовал, как успокаивается. Он провел пальцами по святой воде, еще одно напоминание Гавриила. Сентиментальность была далеко не той причиной, по которой Кроули выбрал именно эту церковь для проникновения. В отношении святой воды существовало некоторое заблуждение. Большинство полагало, что любой священник может её изготовить, любой святой человек может создать единственное оружие для окончательного уничтожения демона. В наше время редко можно было встретить человека, настолько чуткого к небесам и Богу, чтобы получить благословение, достаточно сильное для создания истинно святой воды, самой святой из святых. Поход в любую другую церковь было бы просто кражей обычной воды, как и предполагал Джонни. Азирафаэль знал, что Кроули достаточно умен, чтобы понимать это, иначе он бы уже давно раздобыл свою святую воду — его план Б, как он и говорил. Его предосторожность и простой выход, если бы все пошло наперекосяк. У него, должно быть, были свои источники, как и у Азирафаэля, свои уши в Лондоне, которые подсказали бы ему, что эта церковь была освящена Гавриилом, и вода, которая сейчас капала с кончиков пальцев Азирафаэля, была именно тем оружием, которое ему было нужно. Возможно, можно сказать, что Азирафаэль защищал Кроули, не желая, чтобы тот грабил церковь под наблюдением своего начальника. Гавриил уничтожил бы Кроули одним движением руки, даже не вспотев, если бы тот ступил в церковь, которую он чудесным образом восстановил. Возможно, можно даже утверждать, что он защищал себя. То, что Гавриил и Сандальфон сделали с ним, было ужасно, и если бы они узнали, что он предатель, добровольно взаимодействующий с демоном... Азирафаэль, вероятно, никогда больше не узнает свободы. Его без всяких раздумий низвергнут в ад, и он никогда больше не познает ничего, кроме пыток. Вечность без божественного света, который мог бы его согреть. Честно говоря, от одной мысли о том, что Кроули держит в руках освященную воду Гавриила, буквально пропитанную благодатью архангела, у него переворачивалось сердце. «Просто маленькое демоническое чудо, совершенное мной», — снова прозвучало в его голове, и он цеплялся за эту мысль, как за последнюю надежду на душевное равновесие, как за последний раз, когда он почувствовал себя по-настоящему любимым. Он хотел ответить взаимностью на эту любовь.

✧✧✧

Азирафаэль понимал, что принести Кроули святую воду — рискованное решение; его сердце бешено колотилось при одной мысли о том, что сделает Гавриил, если узнает об этом. — Он не узнает, — пробормотал он твердо, крепче сжимая термос. За сто пять лет, прошедших с начала нового... правления Гавриила, он так и не понял, что происходит с Кроули. Может быть, он просто шантажировал Азирафаэля, а может, просто ждал, пока тот признает свою вину, как этого добился Сандальфон в первую ночь, когда все началось. Может быть, это было маленькое демоническое чудо, которое скрыло Кроули от глаз Небес, Азирафаэль не знал. Не ему было задавать вопросы Небесам, которые привели к... Он взглянул на тротуар, подойдя к «Бентли» Кроули. Азирафаэль уставился в землю и прислонился к машине, тщетно пытаясь восстановить дыхание. Ему не нравилось, как с ним обращался Гавриил, ему не нравилось, как Сандальфон считал необходимым так с ним обращаться, но ему нравилось быть ангелом и отстаивать то, во что он верил. Он верил, что делает добро в этом мире. Он просто хотел быть хорошим ангелом, и иногда это означало не подвергать сомнению подобные вещи. Иногда веру не нужно было проверять. Ему чудом удалось забраться в запертую машину, чтобы избежать оглушительного рева машин и пьяных зевак, которые уже начали насмехаться над его бедственным положением. Ему нужно было взять себя в руки, дело заключалось не в нем, а в безопасности Кроули. Он не мог вынести мысли о том, что Гавриил убьет его единственного друга, единственного человека, которого он эгоистично любил. Он оглянулся и наконец увидел Кроули, и ему пришлось подавить тревогу, чтобы не совершить глупость. Он взглянул на молодого (нет) человека рядом с его дорогим другом, он знал его, это был тот самый мужчина, который донимал Джонни и пытался втянуть его в свою маленькую банду (какую-то армию, по словам его матери, скорее всего, это был культ). Только что вышедший из тюрьмы за серию краж, по словам матери Джонни. Его мать была милой женщиной, владелицей пекарни на той же улице, что и его магазин. Джонни был всем, что у нее было, и Азирафаэль действительно хотел им помочь, но ситуация стала немного более личной, когда он узнал, что в этом замешан Кроули. Он встречал этого странного и грубого человека всего один раз, тот назвал его «южным педиком» и грубо оттолкнул от двери пекарни, уронив на пол прекрасную выпечку ангела, которую он заказал. Грубый человек, которому нужно научиться манерам, если бы вы спросили Азирафаэля, и оставить Кроули в покое. — Что ты здесь делаешь? Кроули не требовал ответа, и Азирафаэль знал, что он не ударит его, если ангел не ответит, но всё равно немного вздрогнул. Он не совсем понимал, как ему ответить, так много изменилось в его жизни с тех пор, как он в последний раз говорил о святой воде с Кроули. Так много изменилось в его жизни с той ночи в церкви. Маленькое демоническое чудо, совершенное мной... Он не знал, выйдут ли из него слова, он просто смотрел на Кроули. Двадцать лет — это не так уж много для бессмертного, но после того, как Гавриил стал приходить к нему раз в неделю, и каждое его движение превратилось в испытание, он просто соскучился по нему. Единственной частичкой Кроули, которую он носил в себе, были эти слова, повторявшиеся в его голове, не давая ему сломаться. Не давая ему упасть. — У меня нет на это времени, Ангел... — Я скучал, — твердо перебил его Азирафаэль, глубоко вздохнув и выпрямив плечи, давая Кроули понять, что он говорит серьезно. — Правда? Кроули улыбался, почти с нежностью. Сердце Азирафаэля забилось быстрее, демон тоже по нему скучал. — Тебе не нужно совершать ограбление, — наконец выдавил он из себя, слова были гораздо уверенней, чем то, как Азирафаэль себя сейчас чувствовал. Дрожащими руками он сунул термос в руки Кроули и наблюдал, как тот вопросительно посмотрел на него. — Пожалуйста, не открывай его, — мягко сказал он, не отрывая рук от термоса и медленно приближая их к длинным, тонким пальцам Кроули, нежно касаясь ими демона. — Поверь мне, это самая святая вода. — Что заставило тебя изменить свое мнение? — Я не мог смириться с мыслью о том, что потеряю тебя, — прошептал он, набравшись смелости и ласково погладил лицо Кроули, нежно проведя большим пальцем по линии челюсти, а затем, еще смелее, обведя контур его губ. Это было жалко с его стороны, но иногда он представлял, что Гавриил — это Кроули. Вместо того чтобы принуждать его к сексуальным действиям, он представлял, что всё происходит вот так: Кроули позволяет ему нежно прикасаться к себе, но не заставляет торопиться, кладёт свою руку на руку Азирафаэля, проводит большим пальцем по его нижней губе и крепко сжимает его ладонь. Он не мог сдержать улыбку, когда Кроули отдёрнул руку от его лица, нежно поцеловал её, а затем отодвинул, чтобы поцеловать губы ангела. Губы Азирафаэля слегка задрожали, когда Кроули углубил поцелуй, толкнул его назад на пассажирское сиденье, протянул руку и крепко прижал его к сиденью и... Он тут же отпрянул, почувствовав учащенное сердцебиение ангела и сдавленные всхлипы, срывающиеся с его губ; слезы, начавшись, уже не прекращались. Азирафаэль так сильно хотел, чтобы после таких ужасных встреч с архангелом он оказался в нежной, искренней любви другого к нему. Искренней любви демона, существа, которое, возможно, даже не чувствует любви, а только похоть. Возможно, сейчас Азирафаэль даже не смог бы думать о любви, когда он вдруг с ужасом почувствовал фантомные властные прикосновения Гавриила, вместо его дорогого демона. — Позволь мне отвезти тебя домой, — сказал Кроули, стараясь говорить ровным голосом, но Азирафаэль знал, что тот расстроен. Азирафаэль всегда подавлял свои эмоции, чтобы позволить Гавриилу делать то, что он хочет, и не понимал, почему он не может сделать этого для Кроули. — Нам не нужно останавливаться, — наконец выдавил он из себя, яростно вытирая слезы, желая лишь того, чтобы они прекратились. Он думал только об этом с 1941 года и теперь, когда у него появился шанс, вел себя как трус. — Я не буду тебя торопить, ангел, давай не будем спешить. Он осторожно взял руку Азирафаэля и сжал её. На рекордно высокой скорости демон вылетел на улицы Лондона.