Глава 15. Воля небес

Кроули дал Азирафаэлю осмыслить услышанное, тот продолжал тихо плакать, слезы текли по его лицу, но рыданий не было. Это была пустая, побежденная агония, своего рода смирение со своей судьбой. Он сжал руку Кроули, и Кроули сжал её в ответ. Оба на мгновение замерли в тишине, восстанавливая силы для предстоящей битвы. Кроули не знал с чего начать, что бы он ни начал, это причинило бы боль его ангелу. Даже простой вопрос: «Зачем ты на самом деле пришел сюда сегодня?» — ранил бы его из-за того состояния, в котором он находился. — Хочешь чаю? Азирафаэль сжал его руку и в знак подтверждения отпустил её. Кроули улыбнулся. Это была работа, которая поможет ему сосредоточиться и не впасть в состояние паники и тревоги. Пока чайник дымился, он пошёл в свою спальню и достал из ящика чистую одежду. Толстую и тёплую фланелевую пижаму в красно-чёрную клетку. Не в стиле Азирафаэля, но Кроули нужно было согреть ангела, чтобы узнать, что сделал этот монстр. Шея Азирафаэля была доказательством того, что ангелу трудно исцелиться, и Кроули собирался всё исправить раз и навсегда. Кроули налил чай и добавил нужное количество молока и сахара для своего ангела. Он не был большим любителем чая, всегда предпочитал что-нибудь покрепче, обычно вино или кофе, но сегодня ему нужно что-то помягче. Он налил себе чашку чая, взял элегантные блестящие черные кружки и вернулся в гостиную. Азирафаэль свернулся калачиком у спинки дивана, по его телу пробегала дрожь от насквозь промокших тряпок. Кроули бросил резкий взгляд на сирень, которая начала увядать и осмеливалась иметь темные пятна на листьях в присутствии Азирафаэля! Он разберется с этим растением, когда успокоит своего ангелочка. — Ангел, — позвал он ровным, но достаточно громким голосом, — твой чай готов. Азирафаэль всегда был вежлив, почти инстинктивно, и Кроули помог ему выпрямить дрожащие конечности, просунув чашку чая между дрожащими руками. — Спасибо, дорогой, — прохрипел он, изо всех сил стараясь улыбнуться в знак благодарности, но попытка провалилась на полпути. Он сделал глоток, и его безжизненная улыбка обратилась к Кроули. — В самый раз, в меру. Кроули подумал, что тот его дразнит, но голос у него был каким-то пустым. Демон слабо улыбнулся в ответ, нерешительно отпив глоток своего чая — это было ужасно. Сахар и крепкий черный чай просто не сочетались, смешивая бензин и огонь во рту. Это было столь необходимым отвлечением от страха и гнева, поэтому Кроули продолжал делать нерешительные глотки, полоща рот, чтобы сосредоточиться на своем недовольстве вкусом, а затем, чтобы случайно взглянуть на несчастную шею Азирафаэля. Мокрый и тяжелый шерстяной шарф снова сполз, и теперь он уже не мог скрыть эти следы. Азирафаэль, едва сделав глоток чая, бросил взгляд на Кроули, чувствуя, как тот кипит изнутри. Он нервно сделал ещё один небольшой глоток, его руки дрожали всё это время. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но громкий раскат грома за окном заставил его вздрогнуть, взгляд метнулся в окно, вспышка молнии заставила его подскочить и уронить чашку. Кроули тоже вскочил, быстро оттащив Азирафаэля назад, чтобы его босые ноги не обгорели от горячего чая и не порезались осколками стекла на полу. Глаза Азирафаэля расширились, дыхание участилось, а сердце бешено колотилось, когда он смотрел в окно, и тут ударила очередная молния. С щелчком шторы плотно задернулись, защищая взгляд Азирафаэля от вспышек молний, а чашка снова оказалась целой и невредимой на кофейном столике. Азирафаэль отшатнулся, когда Кроули попытался усадить его, снова сильно дрожа, и растение завяло под тяжестью его внутренних переживаний: некогда здоровые, фиолетовые цветы приобрели болезненный, увядающий коричневый оттенок. — Мне очень жаль, дорогой, — его голос дрожал, каждое слово было произнесено с паникой, — думаю, мне следует... — Нет, — тут же выдавил Кроули, громче, чем хотел, он глубоко сглотнул и попытался снова: — Нет, пожалуйста, не уходи. Азирафаэль уставился на него широко раскрытыми глазами, взглянул на занавешенное окно и услышал бушующую за окном бурю. — Всё в порядке, ангел, — пробормотал Кроули, нежно взяв руку Азирафаэля, сжав её и улыбнувшись, почувствовав, как Азирафаэль крепко сжимает его руку в ответ. — Давай переоденемся в сухую одежду. Азирафаэль смотрел на него, разрываясь между доверием к Кроули и где-то глубоко внутри запрограммированным страхом перед этой интимной близостью. Кроули преодолел робость как раз в тот момент, когда Азирафаэль приготовился к худшему: демон потянул за шарф, и тот сам собой упал, обнажив мерзкие фиолетовые отпечатки рук, опоясывающие шею ангела. — Пожалуйста, дай мне посмотреть, — умолял Кроули, пораженный тем, что Азирафаэль не отстраняется. Его сердце бешено колотилось от того, как Азирафаэль прижался к руке на его щеке, почти в знак благодарности. — Пожалуйста, ангел, ради всего святого, позволь мне помочь тебе. Азирафаэль кивнул, по его щекам текли слезы.

✧✧✧

Кроули позволил Азирафаэлю действовать в своём темпе, просто стоял у двери ванной и ждал, пока Азирафаэль решит, как он хочет, чтобы Кроули его видел. Ожидание, терпение, а не просто действия, были для Кроули мучительными. Кроули давно решил, что он демон, а не чудовище. Препятствовать Небесам, сеять смуту, вести людей по тёмным путям, играя по их собственной воле — это было нормально. Но открыто причинять кому-то непростительный вред — Кроули считал, что восстание было бессмысленным, если падшие просто превратятся в ангелов, которые угнетали их раньше. Кроули прислонился к своей огромной двуспальной кровати, тяжело опираясь на одно из больших и прочных оснований с балдахином. Прекрасное позолоченное основание было элегантно украшено красными ромбами, а гладкие прозрачные красно-черные занавески были распахнуты. Кровать была украдена из летнего дома последней французской монархической династии. Раз смертные грабили её, так почему бы не украсть и обычному демону? В число наворованного входили кровать с балдахином, на которой он теперь развалился (матрас был более современным; старый матрас был настоящей пыткой для позвоночника), и трон, который он поставил перед столом, украденным у Наполеона после его изгнания. Пока что он предпочтёт оставить этот небольшой исторический экскурс при себе, ведь Азирафаэль, скорее всего, не захочет слушать о революции, которая чуть не стоила ему головы в том штате, в котором он находился. К удивлению Кроули, Азирафаэль не взял предложенную ему одежду, а вышел из ванной совершенно голым. Он нежно обнял себя руками, скрестив их на груди, и опустил глаза. Кроули широко раскрыл глаза, увидев серьезные повреждения, которые раньше скрывались под одеждой. Это было неправильно, так жестоко, так злобно — заставлять Азирафаэля быть таким слабым. Каждая крупинка пухлой плоти, которая когда-то наполняла его жизнью, исчезла, оставив лишь бледную кожу, плотно прижатую к костям. Тело Кроули не было таким уж крупным, но и не таким. Оно не было болезненным, не ощущалось как труп, как что-то увядающее до ничего. Мертвые глаза, бледная кожа и костлявое тело. Это вызывало у Кроули отвращение, и это даже не говоря о синяках. Толстые, уродливые синяки в форме отпечатков рук на его бедрах, рассказывающие историю о том, как Азирафаэля держали взаперти. На внутренней стороне бедер расцвели синяки и лениво кровоточащие следы от укусов. По его бедрам тянулись красные, воспаленные рубцы. Его гениталии выглядели опухшими, и Кроули стало плохо, когда он увидел там фаллоимитатор, раздражающий нежную кожу. Азирафаэль нервно повернулся, показав спину, и Кроули чуть не закричал от гнева. Его спина кровоточила, и, казалось, теперь, когда он стоял, дрожа, перед Кроули, уязвимый, но такой доверчивый, кровь текла еще сильнее. Он доверял Кроули, раз показал ему это. Синяки на его ягодицах кровоточили вяло, не так сильно, как удары кнута по спине. — Пожалуйста, не сердись на Гавриила, — прошептал Азирафаэль так тихо, что Кроули едва расслышал его внутренний крик, сквозь рев и грохот огня в ушах. — Мне так жаль, что тебе пришлось это узнать, мой дорогой, — Азирафаэль уткнулся лицом в руки, слова были едва слышны, но Кроули перехватил их. Его голос был приглушен прерывистым дыханием. — Неправильно, что тебе пришлось это увидеть. Ты, должно быть, так расстроен; ты не понимаешь, как я это заслужил. — Азирафаэль, — сказал Кроули дрожащим голосом, не в силах отвести взгляд от причиненного ущерба, — как ты можешь заслужить это? — Если бы я этого не заслуживал, Она бы услышала мои молитвы и позволила бы моему телу исцелиться, — наконец громко выпалил он. — Я так стараюсь, чтобы оно исцелилось, чтобы я не смотрел на свое наказание, но оно никогда не исчезает. Я не хочу распасться, — всхлипывал он, поворачиваясь к Кроули, его покрасневшие, налитые кровью глаза, устремленные в самую его душу. — Пожалуйста, пожалуйста, я не хочу подвести Гавриила после того, как ему пришлось это сделать, потому что я никогда не слушаю! Я не могу... Кроули осторожно притянул Азирафаэля к себе, мгновенно прервав его слова, фальшивые, отвратительно неправильные слова, которые вырвались из уст Гавриила и, как и все остальное в этой истории, были навязаны Азирафаэлю силой. Он вцепился в его светлые кудри, нежно перебирая их, пока Азирафаэль рыдал, уткнувшись ему в плечо. — Это не твоя вина, — прохрипел он, делая ровные вдохи, чтобы сдержать огонь и серую ярость внутри. Он не злился на Азирафаэля, тот больше не заслуживал страха. Настало время Гавриилу испугаться, и Кроули уже расставил все точки над «и», чтобы заставить его заплатить. Он прижался головой к щеке Азирафаэля, бормоча ему, что не оставит его. Теперь он позаботится о нем, ничего плохого не случится. — Твой Кроули здесь, — мягко прошептал он, чувствуя, как Азирафаэль начинает успокаиваться и его можно отвести обратно в ванную. — Позволь мне позаботиться о тебе, ангел. И Азирафаэль действительно не сопротивлялся, возможно, это было следствием того, что его заставили подчиниться Гавриилу, но он не боролся ни с чем из того, что говорил Кроули.

✧✧✧

Он приготовил для Азирафаэля тёплую ванну, наполнив её маслами, чтобы облегчить его боль, и пеной, которую, как он знал, Азирафаэль любил. Вода была тёплой, и она останется тёплой столько, сколько Азирафаэлю потребуется. Он взглянул на жестокое приспособление, которое, несомненно, Гавриил вонзил в ангела в последний раз, когда видел его, и молча умолял его вынуть его. — Гавриил хотел надеть на меня пояс целомудрия, потому что боялся, что я поддамся искушению, но когда я умолял его этого не делать, он решил, что этого будет достаточно. Азирафаэль выглядел униженным и глубоко смущенным уже от одной мысли о том, чтобы позволить кому-либо еще прикасаться к нему. Но он не стал спорить о том, чтобы позволить Кроули вытащить пробку, и почти облегченно вздохнул. Его влагалище выглядело воспаленным и сочилось кровью. Кроули посчитал, что касаться его ещё раз слишком рискованно, поэтому он опустил руку в ванну и послал мощное чудо, чтобы залечить раны. Он осторожно взял Азирафаэля за руку и помог ему войти в воду. — Ты же знаешь, что это неправильно, — заявил Кроули, это был даже не вопрос, а общее утверждение, которое они оба понимали. Азирафаэль не стал бы добровольно позволять вынимать ему пробку, если бы не знал, и он не был бы здесь, он не пришел бы искать демона, если бы на подсознании не понимал, что это жестоко и является пыткой. Это не было ангельским, и если Она такая чертовски чистая, почему Она допускает изнасилования в своем королевстве? — Это воля Небес, — пробормотал Азирафаэль, подтягивая колени к груди и прислоняя к ним голову, — это не может быть неправильным. Кроули глубоко вздохнул, решив пока не перегибать палку, он должен быть мягким и нежным. Он должен проявить к Азирафаэлю терпение, сострадание и понимание, даже если, черт возьми, Небеса, похоже, не понимают, что это не их воля. — Я оставлю тебя в покое, — пробормотал он, — я приготовил для тебя одежду, когда закончишь, можешь просто отдохнуть в моей постели. — Спасибо, дорогой. Кроули взял протянутую Азирафаэлю руку, и они оба крепко сжали её. Кроули отпустил руку Азирафаэля, когда тот ослабел, и оставил его в покое в ванной.

✧✧✧

Кроули следил за тем, чтобы никто не мог проникнуть в его квартиру без его ведома, устанавливая защитные заклинания и символы вокруг входов. Он был не очень хорош в этом, честно говоря, это было искусство, в котором Азирафаэль был более искусен, когда дело касалось защиты от людей и вещей, но Кроули умел устанавливать сигнализацию. Устанавливал предупреждающие колокола на случай, если кто-то захочет подкрасться незаметно. Он задумался, стоит ли ему достать святую воду, но передумал, сейчас он не боялся ничего демонического. У них и так было полно дел с группой одиноких демонов, которые хотели взять закон в свои руки, когда дело касалось Небес, и наоборот, с новыми Ангелами. Лично Кроули это показалось забавным, и ему показалось, что это как раз то, что нужно, чтобы отвлечь внимание от него, если он, скажем, исчезнет из Лондона одновременно с исчезновением ангела. Перепроверив свои метки, он вернулся в ванную, чтобы проведать Азирафаэля, и не смог сдержать улыбку, увидев, как тот мирно дремлет в ванне, положив голову на подушку, которую Кроули разложил на спинке большой гидромассажной ванны. Он щёлкнул пальцами, и вода хлынула наружу, а ещё одним щелчком Азирафаэль высох и был одет в тёплую пижаму Кроули. Он нежно взял его на руки и уложил в кровать, уже собирался уходить, когда почувствовал, как чья-то рука схватила его. — Останься, — пробормотал Азирафаэль, все еще полусонный, но не собиравшийся отпускать, крепко сжимая его. Кроули кивнул, бросил солнцезащитные очки на тумбочку, стянул ботинки, носки и пиджак и забрался в кровать, не потрудившись снять остальное. Он планировал спать поверх одеяла, но Азирафаэль, неуклюже дернув за одеяло, дал ему понять, чего он хочет. Кроули не мог ему отказать, поэтому тоже скользнул под него и почувствовал, как Азирафаэль прижался к нему. — Ты можешь это сделать? — пробормотал он. — Что? — спросил Кроули, недоуменно подняв бровь. — Я ужасно устал и плохо сплю, — пробормотал он отчаянно, так и не сумев толком объяснить Кроули, чего он хочет, но суть тот уловил. Он нежно коснулся его висков, сделал ему массаж и пробормотал на ухо: «Спи, ангел». И, словно выключив свет, Азирафаэль прижался к Кроули, не давая ему встать, положив голову ему на грудь. Кроули улыбнулся, глядя на него сверху вниз, и провел пальцами по его мягким кудрям. Несмотря на все недостатки, на то, что в этой ситуации было очень много плохого, это казалось правильным.