Глава 16. Враг Бога

Кроули лежал, глядя на звездное небо, которое он нарисовал на потолке своей кровати с балдахином. Он проводил пальцами по кудрям спящего Азирафаэля, не зная, как по-настоящему помочь ему. Если он избавится от Гавриила, что тогда? Как он сможет помочь его ангелу по-настоящему выздороветь? Как он сможет помочь ему не бояться темных уголков своего сознания? Как нарушить память о словах Гавриила, чтобы они не въелись в его подсознание? Он видел раны, но даже не представлял себе всей глубины шрамов. Тех самых, которые Азирафаэль не собирался ему показывать, ран, гноящихся в самой его сущности, ложь, которую он принял за правду. Азирафаэль всегда был более восприимчив к эмоциям, чем к чему-либо еще; он почувствовал страх Кроули перед первым дождём и, без сомнения, протянул свое крыло, чтобы защитить его, не понимая, насколько уязвимым это его сделало. «Я его отдал!» — снова прозвучало в голове Кроули. Он почувствовал их страх и без колебаний предложил им защиту от страшного мира, в который вот-вот должны были войти его бывшие друзья. Даже если это означало отдать свое единственное оружие, свой пылающий меч, который был с ним связан, без него он не мог сражаться ни с одним врагом, который ему мог встретиться. Кроули вспомнил, как впервые увидел Азирафаэля, хихикающего под грушей, такого гордого собой за то, что он идеально подобрал узор для цветочного венка, который делал. И как он гордился собой, надевая его себе на голову. Кроули теперь не гордился этим, но он решил проявить мелочность по отношению к глупому ангелу. Он добровольно вонзил шипы в розу, которую вплетал ангел в корону для Евы. Никогда прежде не испытывавший боли, Азирафаэль уронил цветок с тихим всхлипом, слезы навернулись на глаза, и он не мог успокоиться, пока не появилась Ева, чтобы помочь ему прийти в себя, обняв его и погладив по голове, пока он не понял, что произошло, и не оправился от первоначального шока. Кровь и рана мгновенно исчезли, и он снова стал солнечным, улыбаясь Еве, и они вместе ели грушу. Азирафаэль пообещал закончить её корону, когда она вернется от Адама. Но она не вернулась за этим глупым маленьким символом невиновности Азирафаэля и всего человечества, потому что Кроули встретил ее у дерева и открыл ей глаза на истину и знание. Кроули теперь едва сдерживал смех: когда-то он считал Еву инфантильной за то, что она утешала ангела, а теперь был готов отдать за того же самого ангела свою жизнь. Предполагалось, что демоны будут испытывать лишь горечь и ненависть, гнев из-за изгнания и несправедливости, и никогда не исцелятся от душевной боли, вызванной тем, что Она отвернулась от них. Когда-то Кроули был таким же. Он чувствовал только свою боль, не ощущал ничего, кроме жжения от падения и мольбы о пощаде, которая так и не пришла. Азирафаэль каким-то образом изменил его, он заставил его почувствовать, что он не одинок. Его улыбка, доброта, мягкость и, о, его готовность быть настоящим мерзавцем и от души посмеяться над другими вместе с Кроули. Всё, чем он был, всё это было результатом договоренности, которую Кроули заключил во благо, это исцелило его. Это заставило демона заново понять, что такое любовь и счастье. — Неужели ты его для этого и создала? — прорычал он в небо, только сейчас осознав, что у него текут слезы, а в горле застряли рыдания, и адское пламя вспыхнуло в его жилах. — Чтобы дать надежду своим потерянным и падшим детям? А потом насильно вырвать его у меня? К чёрту вас, к чёрту ваш чёртов план, к чёрту ваших ангелов, и пусть всё это чёртово королевство сгорит, пусть ад сгорит вместе с ним, пока вы здесь, — рыдал он, крепче прижимаясь к Азирафаэлю, который спал, не замечая боли Кроули. — Вам нельзя его забирать! Он мой! Вы меня, блять, слышите?! Он мой, и никому из вас, и никому из тех, что внизу, нельзя его забирать!

✧✧✧

Два дня спустя, после сильного дождя, взошло солнце, и Азирафаэль поднялся вместе с ним. Кроули совсем не спал, он, наверное, и не нуждался в сне, но для Азирафаэля сон всегда был таким же приятным, как еда. Нет, он не был нужен ему, но это было приятно. Это рассеивало туман в его голове. Сейчас он был слишком тревожным, чтобы спать; он не хотел рисковать прибытием Небес, когда они оба были уязвимы, и он никогда больше не позволит Гавриилу причинить боль Азирафаэлю. Глядя на мирное лицо ангела, искажающееся в агонии примерно каждый час, когда его сознание настигал очередной кошмар, Кроули мягко избавлялся от них, каждый раз заменяя их счастливыми снами. Он испытывал отвращение к Небесам, которые были не против того, чтобы один из их ангелов страдал таким образом. — Доброе утро, мой дорогой, — зевнул Азирафаэль, заставляя себя сесть и потягиваясь, чтобы размять мышцы. — Надеюсь, я не причинил тебе слишком много неудобств, — он искренне улыбнулся Кроули, улыбнулся слегка извиняющейся улыбкой, но в ней мелькнул блеск. В ней не было видно его боли. — Никогда, — твердо сказал Кроули. Обычно он прибегал к шуткам или преувеличениям, чтобы поддразнить ангела, но сейчас это было неправильно. Азирафаэль был уязвим, и ему нужна была поддержка Кроули. Возможно, однажды они снова смогут подурачиться вместе, но Кроули знал, что сначала Азирафаэлю нужно оправиться. — Тебе стало лучше? Легкая улыбка Азирафаэля помогла Кроули расслабить плечи и выпустить наружу часть огня, бушевавшего в нем. — Думаю да, ты чудесно меня исцелил, — он нежно взял Кроули за руку, выражая свою благодарность, отчего щеки Кроули покраснели. — Спасибо. В любом случае, позволь мне проверить, демоническое исцеление никогда не было таким сильным, как ангельское, — он сделал паузу, а затем твердо добавил: — Если ты, конечно, этого хочешь. Азирафаэль отвернул голову, немного подумал, затем кивнул, а потом осторожно расстегнул одолженную пижамную рубашку, снял ее с плеч и сложил рядом с собой, пока Кроули подкрадывался ближе. Кровотечение прекратилось, но следы все еще выглядели свежими. Большие, воспаленные рубцы, торчащие из мертвенно-худого тела Азирафаэля. Кроули с нерешительностью положил руку на позвоночник Азирафаэля, выпирающий из напряженной и стянутой бледной кожи, молча оплакивая потерю той мягкости, которая была здесь прежде. Оплакивая невинность Азирафаэля, которую он лично отнял, заставив его покинуть сад. Оплакивая нежность, которую годы эмоционального насилия, а теперь и физических пыток, медленно смывали, оставляя ангела обнаженным, скоро ему нечего будет дать другим. — Я не знаю, что со мной не так, — пробормотал Азирафаэль, — ничто само по себе не заживёт. Всё заживёт, а потом вернётся. Я так боялся пасть, и ты был единственным, к кому я мог обратиться. Кроули схватил руку Азирафаэля и крепко сжал её. Ангел вцепился в неё, это была его спасательная верёвка, хранившаяся в воспоминаниях, нежно провёл пальцами по ногтям Кроули, старательно вычищая грязь из-под них, которую Кроули раньше не замечал. — Кажется, я наконец-то без страха влюбляюсь в тебя, а ведь я так боялся остаться один. Должно быть, где-то в голове Кроули лопнул кровеносный сосуд, он не мог нормально функционировать после признания Азирафаэля. Перед глазами у него был красный оттенок, слова не складывались, а жар в венах делал кожу горячей на ощупь. Азирафаэль вскрикнул, отпустив руку, которая начала гореть, от жара пошёл дым, и появились маленькие искры. Он тут же отстранился от ангела и пробормотал, что ему нужно подышать свежим воздухом. Возможно, он попросил Азирафаэля пойти на кухню выпить чаю, он уже не помнил. Он зашёл в ванную, достал из халата, висевшего за дверью, пачку сигарет и прикурил одну обжигающими кончиками пальцев. — Ты, чёртова сука! — прорычал он, распахнув окно в ванной и сверля взглядом солнечный день. — Падение так не работает, кто ему такое сказал? Лучше попрощайся со своим любимым сыном Гавриилом, я его, блядь, убью! Он выдохнул густой дым, затем раздавил сигарету и захлопнул окно.

✧✧✧

Когда Кроули вошёл в кухню, на плите стоял чайник. Кроули был достаточно спокоен, чтобы сдержать свой внутренний огонь и не причинить Азирафаэлю вреда прикосновением, но внутри него было желание вступить в войну с самой Ей. Азирафаэль сидел за стойкой, осторожно поливая растение водой и поглаживая листья. Растение выглядело мертвым, и Азирафаэль, казалось, был расстроен этим, едва сдерживая слезы. Кроули бросил на растение гневный взгляд, в то время как Азирафаэль стоял к нему спиной, и поднял его. — Не волнуйся, ангел, — сказал он успокаивающим голосом, — всё будет хорошо. Я пойду посажу его рядом с другим растением, оно очень скоро станет пышным и красивым. Как только он отошёл подальше от Азирафаэля, он прошипел растению: «Ради твоего же блага, тебе лучше поскорее стать зелёным, пышным и полным жизни, если ты не хочешь быть брошенным в огонь». «Расскажи своему новому маленькому другу, как мало я могу терпеть его выходки, — прорычал он, обращаясь к фикусу и бросая рядом с ним новое растение, войдя в свой кабинет, — расскажи ему, что такое одиночество, если он продолжит свои глупости и будет расстраивать Азирафаэля». От одного лишь страха растение, казалось, оживилось, когда он вышел из комнаты и вернулся на кухню.

✧✧✧

Кроули приготовил для Азирафаэля лёгкий завтрак — просто фасоль на тосте. Ничего особенного, просто что-то обычное, чтобы помочь Азирафаэлю прийти в себя. Чтобы немного успокоить Азирафаэля, тот снова дрожал и выглядел виноватым. Если бы у Кроули было сердце, то оно уже было бы разбито от того жалкого, отвратительного состояния, в котором находился Азирафаэль. Азирафаэль слабо улыбнулся ему, а затем откусил небольшой кусочек тоста. — Всё хорошо, — заявил он, и Кроули рассмеялся. Это было сокращенным выражением: «Я слишком вежлив, чтобы сказать, что это не худшее, что со мной случалось, но могло быть и намного лучше». — Хочешь, я сбегаю в кафе за булочками? При одном лишь намеке на то, что Кроули его покинет, глаза Азирафаэля расширились, он вцепился в руку Кроули и отчаянно сжал её. Азирафаэль, откусив еще кусочек тоста, в итоге отказался от него и выпил заваренный им чай. Его кожа стала менее прозрачной, он не выглядел намного здоровее, но это было небольшое улучшение.

✧✧✧

Остаток дня они провели перед телевизором. Азирафаэль сначала расположился на дальнем от Кроули конце дивана, прислонившись к противоположному подлокотнику, но постепенно придвигался, пока Кроули не обнял ангела за плечи, лениво перебирая пальцами светлые локоны. — Я так ужасно по тебе скучал, — наконец пробормотал Азирафаэль после нескольких часов, когда тишину сменял лишь звук телевизора. — Прости, что оттолкнул тебя, я боялся, — вздохнул он, уткнувшись лицом в плечо Кроули. — Я до сих пор боюсь. После этого Азирафаэль встал, и Кроули лишь наблюдал за ним, пока тот шел обратно в спальню, а через несколько мгновений вернулся полностью одетым в сухую одежду. Он снова сел на другой конец дивана и начал надевать носки и обувь. — Ангел? — нахмурившись, спросил Кроули. — Мне нужно вернуться в магазин, — мягко, но твердо сказал он. — Я благодарен тебе за помощь, правда благодарен, но мне нужно вернуться. Кроули понимал, что скрывается между строк: «Мне нужно вернуться к Гавриилу, потому что я боюсь пасть». Сердце Кроули бешено колотилось в груди, он не хотел отпускать его, не хотел, чтобы тот возвращался туда, но у него не было особого выбора, не так ли? — Я подвезу тебя. Азирафаэль благодарно улыбнулся и направился к двери. Кроули нужно было быстро соображать: он зашёл в свою спальню, наспех набросал на бумаге магический символ и вложил в него немного демонической силы. Кроули не мог помешать райским существам проникнуть внутрь, он был недостаточно силен для этого, но он мог знать, когда они прибудут. Небольшой предупреждающий звонок. Пришло время Шедвеллу доказать ему, что он ему полезен.