Глава 18. Она

Кроули беспокойно метался в постели; бледная лента лунного света освещала его лицо, заставляя почти светиться в окружающей темноте. Во сне он змеёй скользил по саду, длинные стебли идеально зелёной травы щекотали его, пока он полз к Азирафаэлю — сияющему, пышущему здоровьем, с округлыми формами, облачёнными шёлковыми одеяниями, и жемчужно-белыми крыльями, что трепетали и мерцали на ветру. Азирафаэль ярко улыбался ему сверху вниз, протягивая прелестный венок из цветов, сплетённый из незабудок и сирени. Кроули сменил облик на более человеческий, чтобы принять дар; венок сел на его рыжую голову идеально, цветы запутались в длинных рыжих прядях. Азирафаэль хихикнул, распутывая их пальцами. Кроули пытался разобрать, как зовёт его Азирафаэль, но не мог — слова были искажены, испорчены и забыты временем. Кроули уже не помнил, как произносится это имя, и тем более не мог его расслышать. — Я услышал твои молитвы. — Азирафаэль, — произнёс Кроули, обхватывая пухлую щёку улыбающегося ангела. Вбирая эту мягкость, позволяя пальцам таять на ней; это чувствовалось правильным, таким, каким и должно быть — в саду, со здоровым ангелом рядом. Ангел и был его молитвой, единственной, на которую ему когда-либо понадобился бы ответ. Азирафаэль мягко покачал головой, убирая руку Кроули со своей щеки с лукавой улыбкой и возвращая её на колени демону, после чего запустил пальцы в собственные крылья, выбивая несколько сломанных и линяющих перьев. — Я лишь являюсь в образе того, что ты любишь в своём сердце больше всего, и ирония в том, что это один из моих слуг. Моё младшее и самое любимое дитя. — Ах ты, грёбаная сука, — прорычал Кроули Азирафаэлю, но никогда не смог бы причинить вред этому лицу, даже если это был не он. Даже если это был лишь его манипулятивный начальник. Азирафаэль подмигнул ему, почти скучающе подперев голову раскрытой ладонью. Он лениво растянулся у яблони, пальцы поползли вверх и сорвали яблоко с одной из нижних ветвей, уставившись в его отражающую красную поверхность. — Метатрон фильтрует миллионы молитв в день, в наши дни немногие направлены ко мне, но демон, кричащий в мой адрес богохульства? Такое случается реже, чем можно было бы ожидать. Ты изрядно разозлил Метатрона, он хотел жаловаться напрямую в отдел кадров Ада, но я запретила. — Я, блядь, сожгу Небеса дотла! — закричал он, обнажая клыки, чешуя проступила на коже, а из голоса начал струиться смог, искажая каждое слово. — Это я поняла, — сказал Азирафаэль, закатив глаза и надув губы, наклонив голову с тем капризным видом, какой мог быть только у него (только у настоящего Азирафаэля, напомнил он себе, а не у этой суки). — Но почему? Или, что важнее, почему демон, столь глубоко преданный одному из моих ангелов, бушует против меня, когда это может означать, что и Азирафаэль отвернётся от тебя? — Как, чёрт возьми, ты можешь спрашивать меня об этом?! — яростно закричал он, швырнув свой цветочный венок на землю и глядя, как тот вспыхивает вместе со всем садом. Пепел сыпался вокруг, пока пламя уносил лёгкий ветерок; сад растворялся, сгорая в ничто, унося с собой Азирафаэля. Ничего не осталось в тёмной, залитой лунным светом пустыне, кроме единственного яблока с дерева, что когда-то здесь стояло, того самого, что держали в пальцах Всемогущей. «Откуси кусочек, если когда-нибудь пожелаешь более цивилизованной беседы», — просвистел голос в его ушах, разносясь эхом по пустыне; ветер усилился, небольшая пыльная буря накрыла Кроули, оставляя его одного кипеть от злости. Кроули зарычал, сжимая яблоко, зажатое в пальцах. Все Небеса бесполезны и не стоят его времени. Он проснулся, сжимая то же яблоко из сна, громко зарычал и швырнул его в ящик стола — туда, где не тронет.

✧✧✧

Кроули подкатил к книжному магазину, на лице — презрительная усмешка, в губах — сигарета; злость из сна он нёс с собой всё утро. Он не хотел расстраивать Азирафаэля, который пребывал в хрупком душевном состоянии, поэтому срывался на каждом, кто осмеливался попасться ему на пути на рынке. Он действительно был предан Азирафаэлю — в этом сука не ошибалась — и, в отличие от Неё, он что-то делал с его ухудшающимся состоянием. В отличие от этой лгуньи в небесах, у него не было никого, кроме Азирафаэля. Если тот умрёт, Кроули останется потерянным в преисподней, среди демонов, которым на него плевать, и в окружении смертных, чей срок годности истечёт гораздо раньше его собственного. Рай и Ад — две стороны одной монеты, оба мастера пыток, всегда готовые брать и брать, пока у тебя ничего не останется. Азирафаэль был тем, что им иметь не дозволено. К чёрту всё остальное — сжечь Землю, пусть Ад наконец сгниёт, подпалить Небеса, отобрать всё, но оставить Азирафаэля с Кроули — и этого будет достаточно. Он открыл багажник и начал выгружать покупки. Никогда раньше он не ходил за продуктами сам; это был опыт, без которого он бы предпочёл обойтись. Впредь он будет нанимать людей для этого и, возможно, заставит парнишку, делавшего покупки для него, делать их и для Азирафаэля, пока тот снова не встанет на ноги. Сегодня ему просто нужно было успокоиться достаточно, чтобы унять огонь, полыхавший под ложечкой. Азирафаэля и так слишком много мучили; ему требовалось нежное обращение. Он заслуживал, чтобы кто-то дал ему эту нежность, и Кроули был полон решимости стать этим кем-то. — Кроули, — произнёс Азирафаэль, откладывая книгу, которую читал, стоя на своей маленькой стремянке (позже он заявит, что переставлял книги). — Я пришёл с дарами, чтобы наполнить твои шкафы, — сказал Кроули с хитрой улыбкой, слегка приподняв бумажный пакет, чтобы Азирафаэль мог лучше рассмотреть. — О, как это мило с твоей стороны, дорогой. Азирафаэль начал хихикать над усмешкой Кроули и забрал у него пакет, унося на кухню. Кроули мог бы с тем же успехом щёлкнуть пальцами и перенести все пакеты из машины и расставить их, но что-то подсказывало ему, что им обоим нужно отвлечься. Кроули — от своего гнева, а Азирафаэлю — от грызущей депрессии. Кроули внёс последний пакет как раз вовремя, чтобы услышать полное неодобрение Азирафаэля его представлениям о покупках. — Правда, Кроули? — твёрдо произнёс он, поворачиваясь к демону. — Консервы? Зачем мне вообще это? Это едва ли еда! Переработанный мусор! — Тебе нужно есть, ангел, — сказал Кроули, не принимая отказа в этом вопросе. — Твоя телесная оболочка требует, чтобы ты приложил усилия к заботе о ней. Если не можешь исцелить её чудом, придётся делать это человеческим способом, а у тебя не всегда есть силы готовить это чёртово домашнее! — Куриному супу не место в жестянке, — заявил Азирафаэль, шипя на этикетку консервированных супов, которые Кроули ему принёс, и швырнул банку на стойку, будто она оскорбила его лично. Это было так капризно, так мелочно и до того по-азирафаэлевски — вставать на дыбы из-за такой малости, что Кроули поймал себя на улыбке, несмотря на разочарование, которое принесёт необходимость заставлять Азирафаэлю, что пока он должен довольствоваться этим. — Я принёс тебе свежих фруктов в этом пакете, если тебе от этого станет легче, ты, чёртов избалованный принц, — притворно проворчал Кроули, впихивая последний пакет в руки Азирафаэля. Азирафаэль не выглядел позабавленным, заглянув в пакет и вытащив блестящее розовое яблоко. — Ах ты, хитрый старый змей, — без веселья сказал Азирафаэль, возвращая пакет Кроули, отчего тот хмыкнул и вытащил яблоко. Он игриво притянул ангела ближе, но достаточно свободно, чтобы тот мог выскользнуть, если не желал прикосновений, и поднёс яблоко к его губам. — Я узнал забавную фразу, пока был в Америке, — произнёс он деловитым тоном, слегка поворачивая яблоко. — Одно яблоко в день — и доктор не нужен. Азирафаэль фыркнул и пробормотал, что это несусветная глупость, мягко оттолкнув Кроули, не сделав укуса. Кроули посмеивался, бросая яблоко обратно в пакет.

✧✧✧

Было время обеда, и Кроули нахмурился, когда позвал Азирафаэля пообедать, а тот отказал. Удивительным был не отказ — Азирафаэль после собственного похода на рынок с Кроули взялся готовить «правильный» суп, — а причина, по которой они не могли уйти. — Я пригласил Шедвелла на обед. Кроули вскинул бровь, наблюдая, как Азирафаэль хлопочет на кухне, разогревая суп и делая к нему бутерброды. Последним он поставил закипать чайник. На мгновение он поправил милый кружевной розовый фартук, защищавший рубашку от еды, чувствуя «почему?» Кроули и понимая, что нужен веский ответ. — Боюсь, я сделал кое-что… жестокое с ним по эгоистичной причине, — наконец прошептал он. — Это гложет мою совесть. — Не больше, чем кто-либо вроде него заслужил бы, ангел, — начал Кроули, но Азирафаэль покачал головой. — Я знаю, что внешне он шут и совсем не приятный в общении человек, — вздохнул он, прорабатывая слова, заламывая пальцы в паузах. — Но в глубине души он довольно добр и делает то, что считает правильным и справедливым. Я нахожу это похвальным, искренне. Кроули провёл пальцами по волосам Азирафаэля и мягко стёр проступившие слёзы большим пальцем. — Помнишь, что я сделал с двором короля Артура? Как никто из них уже не был прежним после того, как я заставил их забыть о сожжении меня на костре? Как они ходили в оцепенении целую неделю? Как даже после их действия были не совсем правильными? Как они стали забывчивыми, а поступки — более жестокими и беспорядочными, чем обычно? Как Ланселот убил Гахериса в приступе холодной ярости из-за того, что я вмешался в его разум? Кроули поморщился: он помнил это, помнил, как Азирафаэль просто исчез после того. Больше он не видел ангела четыре столетия. Он притянул Азирафаэля ближе. — С Шедвеллом такого не случится, ангел, — успокаивающе пробормотал он. — Уверен, с ним всё будет в порядке. Не нужно себя сейчас этим изводить; я уверен, у тебя была веская причина заставить его забыть. Азирафаэль не выглядел убеждённым, но Кроули не собирался признаваться, что точно знает, что и почему ангел стёр из памяти этого шута, и как это мучительно повторяется в его снах. Он просто держал Азирафаэля, пока тот не успокоился достаточно, чтобы закончить приготовления к обеденному чаю.

✧✧✧

Кроули сидел на ступенях, ведущих в переулок позади магазина, куря сигарету, чтобы успокоить нервы. Шадвелл только что проигнорировал Азирафаэля — просто, чёрт возьми, ушёл; Азирафаэль довёл себя до ужасного состояния, готовя обед для этого человека, а тот плюнул на него. Он грубо ответил «нет» и уехал домой на автобусе. Пусть этот шут молится, что он нужен Кроули, иначе он убил бы его. Кроули так погрузился в гневные мысли, что не услышал, как Азирафаэль вышел из магазина и опустился на ступень рядом. Тот протянул руку, и Кроули просто уставился на неё. — Можно мне одну, дорогой? — наконец пробормотал он, румянец прилил к щекам, делая его ещё милее, чем он имел право быть; Кроули, хмыкнув, передал ему сигарету и даже поджёг её пальцем, когда она коснулась губ ангела. — Иногда это помогает с нервами, — пробормотал тот, выдыхая дым без единого кашля; похоже, он уже некоторое время держал эту новую вредную привычку в тайне. Он опустил голову на плечо Кроули, а когда тот повернулся спросить об этом, встретил его коротким поцелуем, выпуская маленькую щекотку дыма в демона, углубляя поцелуй. Кроули отстранился первым и мягко покачал головой, целуя Азирафаэля в лоб при виде его новой боли. Внутри Кроули убивало, что приходится отказывать в том, чего они оба обоюдно желали, но это было неправильно. — Ещё не время, — пробормотал он, роняя сигарету на землю и раздавив её каблуком, после чего вошёл внутрь разбираться с надоедливым покупателем, который появился. Он оставил Азирафаэля позади, чтобы тот медленно курил и позволял новой боли улетучиваться с каждой затяжкой. Отказ мог ранить, но Кроули знал: ангелу и так причинили достаточно боли те, кто просто брали от него, что хотели. Он таким быть не собирался. Азирафаэль заслуживал лучшего.