Глава 21. Мадам Трейси

Был ранний предрассветный час; Кроули всё ещё крепко спал в постели. Азирафаэль чувствовал беспокойство, он поправил халат, надел свои любимые розовые тапочки-кролики и, нежно поцеловав Кроули в лоб, тихо выскользнул из комнаты. Он улыбнулся, увидев, как Кроули во сне недовольно скривился и взмахнул рукой, переворачиваясь на другой бок и тихо посапывая. Он задёрнул полог кровати с балдахином, чтобы не пускать утренний свет, и вышел из спальни. Из халата Кроули, висевшего на двери ванной, наполовину выпадала пачка сигарет, и Азирафаэль улыбнулся в сторону спящего демона, решив, что тот не заметит пропажи одной. Наверняка не заметит. Он знал, что Кроули рассердится из-за кражи зажигалки (той самой, которую он украл у Королевы? Нет, этого не может быть, её величество звали не Фредди), но всё равно взял её. Сегодня он чувствовал себя игривее, чем за последние сто лет. Что-то в лёгком покалывании от каждого движения посылало дрожь эйфории, он ощущал себя властным над собой. Кроули желал ему добра, искренне, но Азирафаэлю не нравилось, как тот пытался его ограничивать. Он не хотел, чтобы Азирафаэль покидал квартиру, не хотел, чтобы он возвращался в магазин; казалось, он хотел запереть его рядом с собой. Это заставляло Азирафаэля чувствовать себя в ловушке. Азирафаэль запер дверь, выходя из квартиры Кроули; ему просто нужно было побыть одному. Ему нужно было почувствовать себя так, как было до того, как он оказался на тонком льду. Когда Оскар Уайльд был жив и Соглашение работало ещё до той ужасной ссоры с Кроули. Он иногда думал, отдай он тогда святую воду, пришлось бы ему терпеть всё это? Всё началось из-за того, что он торчал в этом проклятом клубе, джентльменском клубе, каждую чёртову ночь, пытаясь заглушить одиночество и тоску по Кроули. Он ощутил укол иронии, сидя на автобусной остановке возле дома, закуривая сигарету и наблюдая восход солнца. Тогда он злился, что Кроули мог помышлять о самоубийстве, злился, что Кроули мог причинить себе вред, а теперь, как говорят американцы, всё перевернулось с ног на голову. Азирафаэль закрыл глаза и попытался ощутить любовь в районе, где жил Кроули, но, в отличие от его собственного, здесь её было не так легко найти. Это был минус городов — не всегда здесь чувствовалась любовь, но он никогда не жаловался на их достоинства. Магазины, культура, театр, о, книги, которые можно найти, и еда — благословенное изобилие восхитительной еды. Вряд ли найдёшь такие удобства в сельской местности, даже если там больше любви и общности. Азирафаэль задумался на мгновение, выпуская длинную струю дыма: не поэтому ли он заслуживает наказания? Он мыслил скорее как человек или, упаси Господь, как демон, а не как ангел. Пускание себе крови давало ему больше контроля и лучшее ощущение себя благодаря краткой эйфории, но это длилось недолго. Это гнетущее чувство возвращалось — он на самом деле был не слишком-то хорошим ангелом, и даже короткое ощущение радости вновь напоминало ему, почему он плохой ангел. — Ну и зрелище для уставших глаз! Его вывела из самоуничижительных мыслей громогласный голос молодой женщины, которая жила с Шедвеллом. Он на мгновение задумался, глядя, как она выходит из здания, и всё ещё не мог вспомнить её имя. А ведь он всегда так хорошо запоминал имена; обычно забывал Кроули. — Мистер Фелл! Что, ради всего святого, вы делаете так далеко от Сохо? Он вежливо улыбнулся ей, собираясь затушить сигарету из вежливости, но она просто взяла её из его рук и затянулась. Он странно посмотрел на неё, но ничего не сказал, решив, что это лучше, чем выбрасывать. — Я остановился у друга, — сказал он, повернув голову в сторону здания, и она кивнула, струйки дыма тянулись за её движением. — Да, это действительно хороший друг, мистер Фелл, — позаботиться о таком прекрасном человеке, как вы, пока вам плохо, — она кивнула на его мешковатую одежду, молча отмечая, как болезненно он выглядит в последние дни. — Я тоже навещала друга перед тем, как поехать в Сохо забирать Шедвелла из больницы. Азирафаэль проигнорировал комментарий о друге, но её кружевное платье, больше подходящее для нижнего белья, чем для визита к «другу», ясно указывало на то, что это был деловой визит, визит для удовольствий. Он открыл рот, чтобы спросить, что случилось с Шедвеллом, чувствуя, как в нём поднимается чувство вины. — Подрался немного, — вздохнула она, качая головой. — Не о чем вашей хорошенькой головушке беспокоиться, мистер Фелл. Он в порядке. Его работодатель прошлой ночью был недоволен. Они сцепились из-за кинжала или чего-то подобного, и в итоге мистер Шедвелл неудачно скатился с лестницы. Чудо, что отделался растяжением запястья и лёгким сотрясением; врачи только беспокоились из-за его гнева и разговоров о демонах, думали, может, голова распухла или ещё какая ерунда. Я сказала им, что он всегда такой, но они хотели проверить на всякий случай. Она покачала головой и усмехнулась, делая последнюю затяжку, прежде чем затушить сигарету каблуком-стилетом. Азирафаэль молча слушал, охваченный тревогой. — Он в порядке, правда, милый, — сказала она, успокаивающе кладя руку на плечо Азирафаэля. — Но как вы, дорогой? Выглядите нездоровым. Ваш друг хорошо о вас заботится? — Он ангел, — улыбнулся Азирафаэль женщине, и она просияла; должно быть, он слегка светился от одной мысли о Кроули. — Со мной скоро всё будет хорошо. Мне просто нужно найти путь сквозь тьму. Она кивнула, ласково похлопав его по плечу. — Продолжайте бороться, как говорится, — она помолчала, глядя на подъезжающее к тротуару такси, которое, видимо, вызвала. — Если вам когда-нибудь понадобится помощь найти путь сквозь тьму, помните, я всегда рядом, милый. Она полезла за вырез платья, туда, где был лифчик, отчего Азирафаэль, покраснев, отвернулся, и бросила карточку ему на колени, после чего села в такси, пожелав всего хорошего. Он взглянул на карточку: спереди на него смотрел один большой глаз, окружённый раскрытой ладонью. Он перевернул карточку и прочитал: «Мадам Трейси, экстрасенс-медиум». На карточке были указаны её адрес и номер (и то и другое он и так знал); он сунул карточку в карман халата.

✧✧✧

— Азирафаэль! Он обернулся на голос Кроули, выбегавшего из здания в панике, обнаружив его исчезновение. Кроули был растрёпан, волосы всклокочены, рубашка осталась в квартире, на нём были только клетчатые пижамные штаны, ноги босые; единственное, что он не забыл перед выходом, — свои очки. Азирафаэль тихо усмехнулся, подходя к демону и поправляя ему очки, в то время как утренняя толпа начала собираться на остановке и улицы оживали людьми, спешащими на работу. Кроули выглядел далеко не довольным, он притянул ангела к себе и злобно зыркнул на осуждающий взгляд женщины, тащившей за собой орущего малыша и пялившейся на тапочки-кролики Азирафаэля и босые ноги и голую грудь Кроули. Азирафаэль бросил демону предостерегающий взгляд, чтобы тот не проклинал женщину, у которой и так плохое утро, и просто любезно поздоровался с ней, входя обратно в здание вместе с Кроули и позволяя тому утащить себя наверх. — Я думал, ты ушёл! — прорычал Кроули, скрипя зубами так сильно, что Азирафаэль был уверен, что из них посыплются искры. — Могло случиться что угодно! — Ничего бы не случилось, — твёрдо сказал Азирафаэль, заходя на кухню, чтобы приготовить завтрак. — Честное слово, Кроули, мне становится лучше. — Тебя вырвало, и ты потерял сознание в течение суток, и весь вчерашний день не просыпался, — прорычал Кроули в отчаянии, рухнув на стул за стойкой, пока Азирафаэль начал разбивать яйца для полноценной трапезы на двоих. — Я просто вышел покурить. — Ты мог бы покурить здесь! Азирафаэль бросил на него взгляд; язык демона раздваивался и высовывался в его взволнованном состоянии, застревая в усах, которые пора было подстричь. Кроули сердито шипел на Азирафаэля, нарезавшего лук и перец для яиц. — Это неприлично, — упрямо сказал тот, готовя омлеты к жарке. — От этого остаются пятна на стенах и запах, который не выветривается; ты же не пытаешься отпугивать покупателей, как я, так что лучше мне курить снаружи. — Ты мог бы разбудить меня… Он всё ещё ворчал, но раздражение угасало, когда Азирафаэль поставил перед ним завтрак и кофе, нежно целуя его в висок. — Я не стеклянный, Кроули, никто там не пытается намеренно причинить мне вред. Кроули запихнул еду в рот, чтобы больше не спорить, и сверлил Азирафаэля взглядом, пока тот садился рядом со своей тарелкой и требовал, чтобы он ел. Азирафаэль с радостью подчинился; он чувствовал любовь здесь, с Кроули. Этого должно быть достаточно, чтобы пережить день.