Глава 31. Интермиссия: Метатрон

Метатрон был беспристрастен ко всем творениям Божьим; как сущность, он не испытывал личной привязанности ни к кому из них. Ангелы не часто ставили себя на один уровень со смертными, но в её неисповедимом плане они не слишком отличались. В теории, архангелы и Начала не должны были цениться друг над другом, как цари человеческие не должны цениться выше смиренных нищих. У всех была цель в её неисповедимом плане, и у каждого было своё место. Азирафаэль, однако, очень легко сбивался со стада. С самого начала в нём было любопытство, какого Метатрон никогда не видел у ангелов. Во всяком случае, у правильных ангелов; можно было бы предположить, что последний ангел, созданный Ею, не будет нести черты, которые они видели только у падших. У него должна быть цель, Метатрон был в этом уверен, но она пока не проявилась. Начала должны были быть лидерами, но это ещё не проявилось в ангеле, который следовал за стадом ко греху, вместо того чтобы утверждать закон Господень и возвращать смертных к Ней. Возможно, дело было в его сотворении: он не был создан, как положено ангелу, он был создан специально для её любимых архангелов. Для ангелов, что плакали и утопали в горе о своём брате, сбитом с пути мятежом. Об архангеле Рафаиле, которого обескровили досуха и чья сущность стала звёздным светом после того, как Сандальфон зашёл слишком далеко, пуская ему кровь. Его мать даровала ему прощение в иной форме: взяла то, что от него осталось, и сотворила из ангела Рафаила новую жизнь — ту, что, как она им сказала, будет менее подвержена греху. Жизнь сострадательную, любящую и чистую, созданную для исцеления. Из пепла Рафаила она создала Азирафаэля и подарила его человечеству и своим архангелам в саду. Она не оставила указаний о его предназначении, лишь велела архангелам заботиться о нём, а Азирафаэль, в свою очередь, должен был заботиться о них. Метатрон был не чужд невыполнимых задач, ведь его единственной целью было быть её глазами и ушами, отслеживать каждую молитву и передавать ей напрямую лишь важные. И всё же юный Азирафаэль казался безнадёжным. Многие полагали, что в нём просто проявились дурные черты Рафаила, и в этом была проблема. Он был ангелом без явного предназначения, не вписанным идеально в неисповедимый план, которому все они следовали, и архангелам пришлось втискивать его туда силой. Метатрон следил за каждой душой, включая небесные. Он усердно сортировал и подшивал каждую; его часть Небес была полна Хранителей — ангелов низшего уровня, слишком слабых, чтобы вмещать человекоподобные телесные оболочки, и потому обретавшихся в меньших, более лёгких формах, в основном голубей, во владениях Метатрона. Единственной целью Хранителей было подшивать, сортировать и наблюдать. Каждое записанное деяние всегда передавалось Метатрону, который одобрял или отклонял каждую молитву, каждый грех, каждое действие и каждое чудо. Ежедневно они отправляли Смерти миллионы уведомлений о том, какие души идут наверх, а какие — вниз. Его Хранители спорили, кому поручить визиты вниз за адскими записями; каждый боялся демонов, которые часто были с ними недобры, но ещё больше они боялись наказаний начальства, если работа перестанет идти гладко. Метатрон жалел бедную Михаил, который был почти так же перегружен работой, как и он сам, бегая туда-сюда по их владениям и отслеживая Азирафаэля и беспорядки, которые тот устраивал. Михаил часто поручала Гавриилу присматривать за их младшим братом, и Гавриил быстро дошёл до предела. — Как ангел может пасть? Все Хранители в их владениях замерли от вопроса архангела; крылья напряглись, и лишние глаза выступили наружу при самой этой мысли. Каждый боялся, что Гавриил укажет на него и одним щелчком отправит в падение. Все взгляды устремились к Метатрону, который тоже остановил работу, моля начальство о прощении разом. Он махнул рукой подчинённым, чтобы возвращались к работе; в старые времена за такое нарушение порядка всю толпу отправили бы к Сандальфону, но теперь у неё была более мягкая рука. — Это должно быть представлено на одобрение Ей, — заявил Метатрон, поднимаясь из-за стола и откладывая перо на пергамент. — Только Она может решить, кто недостоин её царства. Должен, однако, предупредить: наша Мать не всегда в кабинете, с каждым веком с Ней всё труднее связаться. — Я рискну, — надменно заявил Гавриил, сверля взглядом Хранителя, который тут же почтительно склонил голову перед начальством, вместо того чтобы глазеть. О Азирафаэле было подано множество уведомлений, и все они были отклонены. Это был самый быстрый контакт Метатрона с Ней со времён великого потопа. Если бы он позволял себе столь глупые эмоции, он бы ревновал, что Она выделила столько времени такой ошибке, как Азирафаэль.

✧✧✧

Кровопускание ради прощения больше не было распространённой практикой; оно не было объявлено вне закона или запрещено, но с этим следовало быть осторожными. Люцифер сумел склонить на свою сторону многих возмущением этой практикой — тем, как смели они сомневаться в правильном. Вопросы были дурной вещью: они были беспорядочными и вели к проблемам. Проще было отказаться от практики, чем позволять Хранителям, пехотинцам и кузнецам перешёптываться о том, справедливо ли наказание за их проступки. Однажды Метатрон остановил работу, прервавшись на середине приговора священнику, сбившемуся с пути с демоном, застопорив важное уведомление о проступке, которое должен был отправить вниз, и нарушив заведённый порядок. На его стол приземлился Хранитель, уронив перед ним пергамент; перья стояли дыбом от нервозности. Множество глаз проступало сквозь перья, пока его истинная форма выглядывала наружу от страха. — В чём дело? Они знали, что медлить нельзя, здесь не было времени на задержки, и всё же медлили. Метатрон решил, что они будут наказаны: неделя доставки уведомлений вниз с припиской, что подчинённым позволено делать с этим низшим всё, что сочтут нужным. Хранитель страшно дрожал, ощущая это решение, но всё равно тянул время, в ужасе глядя на начальство, прежде чем наконец перейти к делу, когда уже было решено, что он будет доставлять бумаги в адские конторы до следующего века. — Сандальфон пустил кровь Азирафаэлю. Метатрон наконец счёл это важным, выхватил новое уведомление и потребовал, чтобы Хранители не отвлекались, пока он пойдёт к Михаил. В 1862 году Метатрон впервые прервал работу и покинул свои владения впервые за три тысячи лет. Он отправился в ведомство, занимавшееся всем, что связано с Землёй и космосом вокруг неё, — во владения, которыми управляли архангелы. Он прошёл мимо нескольких встревоженных воинов низшего уровня; похоже, они возились в служебном пространстве и были застигнуты начальством, но он пришёл не за этим. Он отметил, что солдаты играют с тренировочным снаряжением, хотя должны были поддерживать порядок, и позже пожалуется на это Михаил. Дверь в кабинет Михаил оказалась достаточно мудрой, чтобы открыться перед ним; иначе её ждали бы последствия, и она это знала. — Здравствуйте, мой господин. Метатрон коротко кивнул на приветствие Михаил; этого было достаточно, и он занял предложенное кресло, выдвинувшееся само. — Что делают с Азирафаэлем? Метатрон не любил ходить вокруг да около: у него была важная работа, как и у Михаил. Дело будет улажено несколькими словами, и он вернётся к управлению космосом. — Мы всё больше тревожимся, что наш младший брат сбивается с пути, и это, кажется, единственный способ держать его в узде. — Почему вы не спросили разрешения? — Мы перепробовали с Азирафаэлем всё, как вы видели, и всё же он продолжает разочаровывать. Мы не хотим убивать брата, мы лишь хотим, чтобы он исправился. Мы примем меры предосторожности; если это станет тенденцией, с которой Гавриил не справится, мы придём к вам, чтобы найти ему место здесь, пока будем исправлять проблему под вашим бдительным оком. Метатрон задумался и наконец вздохнул: на повестке были более важные дела, и он позволит этому пока оставаться семейным делом, о чём и сказал. Он вмешается вновь, только если всё станет хуже.

✧✧✧

Шли годы, и на Азирафаэля было заведено отдельное дело. Метатрон доверял Михаил и мог лишь надеяться, что та знает, что делает, и сумеет справиться со своими братьями. Среди ангелов низшего уровня в их ведомстве каждый год ходили перешёптывания; было скорее досадно, чем тревожно, что они тратят столько времени на обсуждение действий Гавриила. Хранители не имели права судить архангелов, у них не было настоящего права заглядывать в молитвы Начал, но Азирафаэль был особым случаем. Большинство Начал нашли своё место среди смертных, они вели примером и добродетелью, но самый младший из ангелов так и не узнал своего места. Некоторые смотрели на его молитвы с жалостью и шептались о том, чтобы попросить Метатрона связаться с самим Богом; другие, как и Метатрон, знали, что Она уже вмешалась бы, если бы это не было справедливо. Гавриил всегда был её любимцем; он был избран лично, чтобы надзирать за рождением её дитя. Гавриил знает лучше; если он желает вступать в половую связь со своим младшим братом, это его дело. Это не было грехом, и в конце концов, ангелы в этом самом ведомстве занимались тем же, когда Метатрон отворачивался. Он прекрасно знал о сотнях солдат, которые прерывали достаточно работы, чтобы «экспериментировать» со своими телесными оболочками в зале песочных часов. Это был кошмар — разбираться с опрокинутыми смертными песочными часами, отнимавшими время у тех, у кого ещё были обязанности на Земле, и дававшими время грешным душам, одерживавшим победы для нижних. Всё стало ещё беспорядочнее, когда к их рядам присоединились человеческие души; Михаил очень умно добавила «комнаты отдыха» и условные «подсобки», чтобы скрыть эксперименты от посторонних глаз и уберечь хрупкий порядок. Метатрон вмешался лишь однажды, в 1976 году, когда Гавриил без разрешения снова пустил кровь своему младшему брату, ослабив его сущность и телесную оболочку. Он назначил ангелу встречу в своём кабинете, чтобы подчинённые не подслушивали. — Добрый день, мой господин. Гавриил широко улыбался и поклонился старшему, протянув руку для пожатия, но тот не принял её, лишь кивнув, чтобы Гавриил сел напротив его стола. — Гавриил, я избегал этого, но больше не могу закрывать глаза. На лице Гавриила промелькнул испуг: он знал, что снова поступил дурно. Метатрон был беспристрастен ко всем; наказывать младшего брата было позволено, но убить его — это измена. — Ты пустил кровь своему брату. — Да, мой господин. — Михаил обещала, что об этом будет доложено и что за этим будут следить, если ты снова пожелаешь прибегнуть к таким крайним мерам. — Да, мой господин. Вина Гавриила была написана у него на лице; его черты напряглись, и выступил пот. Было странно видеть его таким: Метатрон не знал Гавриила нервничающим, это было свойственно только его брату. Он видел, как так — плохо и слабо — вёл себя только Азирафаэль, когда его отчитывали. — Ну, каково твоё оправдание? Моё решение не было неразумным по отношению к твоему брату. Я позволял тебе поступать с ним как угодно, но ты знаешь, как кровопускание убило Рафаила. Господу не понравится узнать, что она взяла останки, чтобы сотворить тебе подарок, а ты уничтожил его тем же способом. Гавриил помолчал, прежде чем заговорить. — Азирафаэль был моим подарком от неё, а он блудил со смертными. Метатрон задумался: позволять смертным касаться себя таким образом было грехом, в отличие от того же с братом. Смертные были ниже их; только демон захотел бы такого внимания от них. — Я пропущу это ещё раз, — вздохнул Метатрон, не желая проходить через кошмар подшивки грехов; у него и так было полно дел. — Но больше ты не должен пускать кровь своему брату. Если потребуется, приведи его сюда, чтобы он восстановился и вспомнил о своей роли, но не убивай его. Он весьма любим Ею, и его смерть приведёт к твоему падению, а этого никто из нас не хочет. Он ушёл, не сказав больше ни слова; позже он поручит Михаил разобраться с этим — это была её обязанность. Они должны были отвечать за Гавриила и Азирафаэля. Меньше всего им было нужно, чтобы пали двое ангелов. Два года спустя Господь впервые за две тысячи лет обратится к Метатрону и потребует привести к Ней обоих — и Азирафаэля, и Гавриила.