Глава 25. POV Драко

Я стоял перед зеркалом, задумчиво рассматривая свое отражение. Сие действие, или точнее его отсутствие, продолжалось уже минут пятнадцать. Вероятно, продлилось бы и дольше, но в комнату заглянул Тео, окинул меня своим обычным спокойным взглядом, задержавшись на вещи в моих руках, и напомнил, что если хотим занять хорошие места, нам стоит выдвигаться. "Он прав", – подумал я и решительно поднес ладони к шее. Доведенное до механизма действие на этот раз я выполнял с полной самоотдачей, с тем же старанием не поднимая глаз на отражение. К сожалению, через пару минут всё было кончено. Еще секунду я простоял, уставясь вниз, на грудь — на дело рук своих, но наконец взглянул в зеркало. "И всё же красный мне никогда не шел." Галстук был повязан идеально. Я немного повернулся, разглядывая себя сбоку — как будто смена ракурса могла спасти положение, — одернул мантию, из выреза которой выглядывал воротник черной шелковой рубашки, поправил запонки у запястий. Но ничто не способно было отвлечь внимания от ослепительного ало-золотого пятна, пламенеющего на моей груди подобно сигнальному огню. – И почему у грифов такие яркие галстуки?.. – пробурчал я себе под нос, всё никак не в силах оторвать взгляд от зеркала. Но в дверь снова с намеком постучали, и я, слегка вздрогнув от неожиданности, поспешил на выход. У самых дверей кинул неуверенный взгляд на висящей на спинке стула серебристо-зеленый шарф, но в конце концов оставил его сиротливо томиться в одиночестве. Ожидающий снаружи Тео оглядел меня с головы до ног, на мгновение задержавшись взглядом на аляпистом атрибуте сегодняшнего образа, но вместо комментариев сказал только: – Идем. Блейз должен ждать нас на трибунах. С каждым шагом, который отдалял меня от родных подземелий и приближал к многолюдным местам, галстук на моей шее, казалось, сжимался всё сильнее. Он передавливал вены и артерии и, наверное, поэтому я явственно ощущал, как бьется кровь в жилах, как ей становится тесно, и она не спешно, но обильно приливает к моему лицу. Я всегда гордился своей по-аристократически бледной кожей, но в моменты смущения готов был ее ненавидеть: краснела она мгновенно. Даже выйдя из замка на улицу, я не сразу наложил на себя Согревающие, надеясь, что прохладный мартовский ветер остудит пылающие щеки. "По крайней мере, теперь мое лицо сочетается с галстуком", – пронеслась в голове мрачно-ироническая мысль, и я подумал, что слишком часто контактирую с Гарри. С другой стороны, именно двухмесячный перерыв в общении привел к тому, что я теперь хожу в абсолютно неподходящих мне цветах. Когда мы наконец добрались до трибун, я неожиданно почувствовал облегчение: людей оказалось так много, что вряд ли кто-то обратит внимание, на ком конкретно повязан гриффиндорский галстук — таких тут были сотни. Но смешаться с толпой удалось ненадолго. – На тебе что, Гаррин галстук?!! Оглушительный возглас Блейза прогремел на всё квиддичное поле, и я был уверен: каждый обернулся, чтобы найти меня глазами. Только побледневшие щеки вспыхнули мгновенно с новой силой, и я буквально почувствовал, как сравнился цветом со злополучным галстуком от самой макушки и до пят. – Заткнись, болван! – срывающимся от злости и стыда голосом прошипел я. И вдруг, к моему вящему удивлению, Забини действительно замолчал — впервые на моей памяти. Выглядел он при этом не менее изумленным, чем я. Мы почти одновременно перевели взгляды на Тео. Нотт снова взмахнул палочкой, и их с Блейзом серебристо-зеленые галстуки стали ало-золотыми, прямо как мой нынешним утром. – Полагаю, все сегодня болеют за Гриффиндор, – спокойно произнес Теодор. Блейз яростно замахал руками и протестующе замычал, но так и не потянулся к собственной палочке. По-моему, ему понравилось дергать окружающих за рукава, гундосить неразборчивые звуки через нос, корчить страдальческие гримасы и возмущенно тыкать пальцем на нас с Тео. Кажется, всё испортила Грейнджер, когда Блейз не задумываясь пристал и к ней, а она мгновенно его расколдовала. Никогда не видел, чтобы кого-то столь грустно благодарили. – Непривычно видеть вас в этой части трибун, – заметила Грейнджер после того, как Тео и я подошли поздороваться. Она с любопытством оглядела наши поалевшие галстуки: – Да еще и болеющими за нашу команду. Не успел я от смущения ответить что-то грубое, как девушка повернулась к Блейзу и добавила: – Твоя идея, не так ли? Всё тепло разом отхлынуло от кожи, и я внезапно вспомнил, что так и не наложил Согревающие чары. "И почему с Забини уже сняли заклятие Немоты?" – с тоской подумал я, обреченно ожидая, когда меня сдадут с потрохами. – "Но в этом же нет ничего такого, что я пришел поддержать друга! В самом деле, за кого мне еще болеть — они играют с Хаффлпаффом!.." Попытка самоободрения провалилась при первой же непрошенной мысли, напомнившей, что с другом я уже два месяца как не разговариваю. И мне никак не удавалось избавиться от необоснованной, но безумно пугающей уверенности, что любой — просто любой человек — угадает мою влюбленность в Гарри, стоит ему узнать, что я добровольно изменил свой галстук на гриффиндорский. Меня потихоньку пробирала дрожь, и я поежился — ветер сегодня и правда был холодным. – Ага! Эти двое выглядят нелепо, скажи? Особенно Драко. Я растерянно моргнул: это сейчас Блейз сказал?.. Верить глазам оказалось как никогда сложно, но его рот и правда открывался, чтобы не колеблясь подтвердить мое алиби. С подозрением скосил глаза на Тео: он снова заколдовал Забини, пока я не видел? Но Нотт, поймав мой взгляд, только с едва заметной улыбкой отрицательно качнул головой, без слов поняв мой вопрос. – Но мне алый с золотом идет! – услышал я самодовольный голос Блейза. И был вынужден принять, что Забини действует самостоятельно: этот тон книзла, объевшегося сливок, я из тысячи узнаю. Дабы развеять последние подозрения, он добавил задумчиво свою обычную чушь: – Как думаешь, может, мне в Гриффиндор перевестись? – Боюсь, это будет сложно объяснить профессорам МакГонагалл и Снейпу, – рассмеялась Грейнджер. Блейз сымитировал огорчение, и девушка в той же шутливой манере утешила: – Я проведу собрание старост, чтобы тебе разрешили носить наш галстук. – Ура! – закричал Забини и полез обниматься. "Это что же получается: Блейз мне только что помог?.. Я был уверен, он сделает всё что угодно, чтобы поставить меня в неловкое положение…" Когда Забини догадался о моих чувствах, я не переживал, что он кому-то расскажет: в подлости его невозможно было подозревать. Но шутка с гриффиндорским галстуком на наследнике рода Малфоев выглядела очень в его репертуаре. Не мог же Блейз в самом деле догадаться, что для меня это больше, чем просто поддержка друга на матче?.. Даже когда мы уже расселись, и неизменный вот уже который год Джордан (хотя до дружбы с Гарри я принципиально не узнавал его имени: видано ли, столько лет звание комментатора на студенческих голосованиях выигрывает гриффиндорец!) объявил о школьном чемпионате по квиддичу между львами и барсуками, меня то и дело тянуло взглянуть на Забини. В конце концов, он это заметил и подмигнул мне столь задорно и лукаво, что я окончательно растерялся: невозможно с Блейзом понять, серьезен он или нет. Взрыв аплодисментов заставил меня вернуться в реальность, и, отбросив бесполезные гадания, я сосредоточил внимание на поле, куда вышли две команды. Джордан с азартом перечислял имена игроков, но я смотрел только на одного. С такого расстояния Гарри казался игрушечным и всё же не узнать его было для меня невозможно. Я впился глазами в его облаченную в красный фигуру, с жадностью рассматривая знакомые черты и дорисовывая те, что не мог разглядеть. Внезапно со всей отчетливостью я ощутил, как же давно мы не разговаривали друг с другом тет-а-тет. Как давно я не смотрел на него прямым, целенаправленным взглядом, постоянно отводя глаза и вынуждая себя концентрироваться на чем-то ином. Гарри вдруг поднял голову, и, казалось, воззрился прямо на меня. От неожиданности я отшатнулся, рефлекторно пытаясь спрятаться, одновременно прижимая руку к груди — угомонить безумное, пляшущее сердце. Через секунду я опомнился и, костеря себя за глупость — "Не мог Гарри меня оттуда увидеть!" — вернулся на место. Но сердце еще долго не хотело успокаиваться. – Сражайтесь честно! – прозвучал усиленный заклинанием воинственный клич мадам Хуч, и длинный пронзительный звук свистка прорезал воздух. Одновременно с ним четырнадцать красно-желтых фигурок взмыли в небо. Почти не задумываясь, я отметил посветлевший после зимы день, отсутствие ветра и скрытое за плотными облаками солнце, значит, не станет слепить глаза — прекрасная погода для полетов. Земля тоже была плотная и сухая — снег сошел пару недель назад, — что подтверждалось тем, как легко и быстро взлетели игроки, с силой оттолкнувшись ногами от поверхности. – Мячи выпущены! – радостно крикнул Джордан. – Квоффл у Тамсин Эпплби из Хаффлпаффа! Она несется к кольцам… Обходит Алисию Спиннет… О, Мерлин, это было хитро! Вы видели? Уизли запустил в охотницу бладжером, Эпплби увернулась, но Кэти Белл успела выхватить мяч! Итак, квоффл у Гриффиндора. Белл летит к кольцам соперника… Умело уворачивается от бладжера Энтони Рикетта… Новое лицо в команде Хаффлпаффа — охотник Захария Смит! — пытается перехватить квоффл… Он довольно настойчив, однако. Смит кружит вокруг Белл, к нему устремляется товарищ — тоже новичок Харви Скоткинс. Они окружают Белл… Кэти делает пас — единственно верное решение в данной ситуации, полагаю, — да! гриффиндорская охотница и действующий капитан по совместительству Анжелина Джонс ловит! Я предложу ей выйти за меня, палочкой клянусь! — волшебной палочкой, профессор МакГонагалл, а вы о чем подумали — Она очень кстати в очередной раз рассталась с Фредом… Джонс у колец Хаффлпаффа! Бросок! Но Герберт Флит ловит! Очень жаль, Анжелина, может быть в следующий раз повезет больше. Двадцать минут игры, счет всё еще ноль-ноль. Ловцы обеих команд по-прежнему кружат над полем — снитч пока не появился. Тем не менее, игра продолжается!.. Квоффл вернулся к Хаффлпаффу… Джордан говорил правду: как Гарри, так и сменившая Диггори неизвестная мне ловец барсуков лениво кружили над полем, практически не снижаясь и поделив небо на негласные зоны влияния. Поттеровская яркая квиддичная форма алела на фоне светло-серого неба и приковывала к себе взор. Но Гарри, казалось, скучал: не двигая ни корпусом, ни конечностями, вел метлу на один за другим неспешный широкий круг; словно отнюдь не он управлял ею, а едва слышный ветер; будто ему не требовалось искать снитч, и он вовсе забыл по какому поводу находится здесь и просто парил в небе, как сытый орел, что выискивает добычу не из необходимости, а лишь из любопытства. – Го-ол! Я вздрогнул: засмотревшись на Гарри, потерял счет времени и перестал обращать внимания на игру. Судя по восторженному возгласу комментатора, забил Гриффиндор — хоть Джордан и прекрасно справлялся с должностью, но полностью беспристрастным его нельзя было назвать. Моя догадка тут же подтвердилась. – Браво, Алисия! – ликовал Джордан. – Потрясающий обходной маневр! А какой точности бросок! Десять-ноль в пользу Гриффиндора! Я присоединился к аплодисментам — в конце концов не зря же красно-желтый галстук нацепил. Наша часть трибун всколыхнулась радостными криками, но я расслышал с противоположной стороны стадиона, где устроились мои однокашники, протестный свист и расстроенные возгласы от хаффлпаффцев. Впрочем, все вскоре успокоились, потому что игра продолжалась. Спустя с десяток напряженных минут ситуация изменилась: Тамсин Эпплби удалось обмануть близнецов Уизли, которые ненадолго вывели из строя Смита и Скоткинса, и забить в правое гриффиндорское кольцо, что, кажется, скорее разозлило Уи.. Рона, нежели расстроило. На этот раз барсуки ликовали, а львы скорбно выли. Счет вновь сравнялся, но ненадолго. Дабл-Уизли швыряли бладжеры с такой силой и точностью, что хаффлпаффские охотники тратили уйму сил только на то, чтобы не попасть под раздачу, а Захария Смит и вовсе выронил квоффл, когда бешено закрученный мяч просвистел перед его носом. Майкл МакМанус и Энтони Рикетт пытались перехватить контроль над бладжерами и посылать их в сторону противников, но в настоящее время близнецам Уизли — хоть мне несколько неприятно это признавать — не было равных среди загонщиков в Хогвартсе. Что удивило меня намного больше: их брат проявлял едва ли меньшее мастерство на своей позиции. После пропущенного гола Рон рассвирепел и столь неистово охранял кольца, что, повиснув на метле на руках и отбив квоффл ногой, завладел всем вниманием трибун. Под растущее количество очков гриффиндорцев на ликующей половине стадиона рождалась песня-кричалка: толком разобрать было сложно, но что-то про «Рональд Уизли — наш король». Восторг толпы захватывал меня и увлекал с собой. Я чувствовал, как с каждым отбитым квоффлом или попавшим в кольца барсуков во мне всё сильнее клокочет и бурлит адреналин; распирает изнутри от желания выплеснуться. И сам не заметил, как уже кричал вместе с толпой, вскакивая на самых волнующих моментах, и задерживая дыхание, когда особо удачный мяч хаффлпаффцев грозился вот-вот пробить защиту Рона. Но отрыв львов только продолжал расти. После одного гола последовал второй, третий, четвертый, пятый… Где-то глубоко внутри шевельнулась слабая мысль, что с таким отрывом Гриффиндор снова получит Кубок школы по квиддичу, но ее тут же заглушил отчаянный крик комментатора. – В небо! – заорал Джордан, и его рука взвилась в указующем жесте. – Взгляните в небо! Сотни голов — и моя вместе со всеми — мгновенно повернулись в одном направлении. А там Гарри высоко-высоко над полем несся вперед, словно пущенный бладжер, и всё набирал скорость. Кто-то ахнул; я ощутил как внутри что-то замерло от восторга и оборвалось, будто сердце ухнуло вниз, как бывает, когда на хогвартской лестнице исчезнет ступенька. Я подался вперед, впиваясь глазами в алую фигурку, прижавшуюся к метле и со свистом рассекающую воздух. Мир по краям смазался, и только Гарри стал вдруг невероятно четким; я видел его столь ясно, словно приставил к глазам омнинокль. Время замедлилось, и будто заклинание приглушило окружающие звуки: крики, свист, подбадривания и улюлюканье. И только голос комментатора раздавался ясно, озвучивая картинку перед глазами и сливаясь с моими собственными мыслями. – Гарри Поттер заметил снитч! Он уверенно летит вперед, набирает скорость с каждой секундой! В хвост к нему пристроилась Бритни Саммерби! Она демонстрирует очень хорошие навыки для третьекурсницы и нового игрока!.. Но уже сейчас с уверенностью можно сказать, что ей не удастся догнать Поттера! Вопрос только в том, сумеет ли он поймать снитч?! "Что за бред," – промелькнуло в мыслях. – "Разумеется, он поймает. Это же Гарри! Разве он может не поймать?" Я смотрел, как он летит, и никогда раньше меня не посещала столь сильная уверенность, что мне абсолютно точно известно, что чувствует Гарри в этот момент, о чем думает и как выглядит мир перед его глазами. Мне казалось, я ощущал, как бьет ветер в лицо, как до жжения неотрывно следят глаза за сверкающим впереди золотом, как липнут ко лбу волосы, как до побеления в костяшках сжимают ладони древко, и как бешено и заполошно стучит сердце. Я знал, что сейчас он видит исключительно снитч, что всё постороннее размыто и неразличимо зрением; что из звуков в ушах лишь свист ветра, который почти не замечаешь, а из мыслей только одна — догнать и схватить. Во мне плескалось неясное, но набирающее силу ощущение, будто его чувства — мои чувства, его эмоции — мои эмоции, его стремления — мои стремления. Это мои глаза зудели от сухости, это в моих ушах свистел ветер, это в мои пятки вбивалась летная подножка. Это мои пальцы сжались на холодной поверхности снитча. Резкий глубокий вдох, как первый глоток кислорода после длительного нырка, произошел рефлекторно, и вместе с ним я внезапно осознал, что не дышал всё то время, что Гарри мчался за снитчем. А вокруг нарастал всеобщий восторг; я находился посреди ало-золотого моря. Люди вскакивали с мест, прыгали, кричали, обнимались. Разумом я понимал: на другой стороне стадиона не меньше злых и расстроенных, чем здесь счастливых и торжествующих, но поверить не мог. Казалось, всех объединяет одно — ликование. – Они победили! Победили! – орал Блейз то одному гриффиндорцу, то другому, тряся окружающих за плечи. – Ты же понимаешь, что победил не наш факультет? – поинтересовался я, хотя было очевидно, что Забини меня не слушает. – К тому же, в этом году еще две игры… Что-то с силой врезалось в меня, и вместо продолжения поучительной — и лицемерной — речи, я только негромко охнул. Выплюнув какие-то до боли знакомые каштановые кудри, лезущие в рот, я в шоке взглянул вниз. Но моя невероятная догадка оказалась верной: меня обнимала Гермиона Грейнджер. Не зная куда девать руки, я застыл как вкопанный, бегая растерянным взглядом с пушистой макушки на лица окружающих — может они подскажут, что делать в ситуации, когда твой бывший враг, еще не друг, человек, с которым у вас очень неоднозначные и странные отношения, обнимает тебя? Но никто даже не обратил на нас внимания — обнимались и радовались все, и такой незначительный нюанс, как Драко Малфой и Гермиона Грейнджер в одной связке, не учитывался. Однако, нашлась пара глаза, которая смотрела прямо на меня. Встретившись со мной взглядом, Блейз усмехнулся и подошел ближе, чтобы вскользь, как бы просто проходя мимо, шепнуть на ухо: – Меняешь одного гриффиндорца на другого? Да они твои фавориты, Драко. Ах, какой вкус у человека… От мгновенно вскипевшего раздражения, я дернулся, но накинуться на засранца помешали руки, неожиданно твердой хваткой удерживающие меня на месте. Блейз удалился, сотрясаясь от беззвучного хохота. Пообещав про себя позже разделаться с Забини, я обратился к насущной проблеме. Подергав руками в воздухе вокруг чужой спины — не зная, то ли обнять в ответ, то ли отстранить, — я решился подать голос. – Эм… – начал я, но меня снова перебили. – Победили, – всхлипнула Грейнджер, и я снова неловко замер. – Эм, да, – промямлил я и всё же похлопал девушку по спине. Никогда раньше не чувствовал себя настолько не в своей тарелке. Грейнджер отстранилась, и я едва сдержал облегченный выдох — настолько проще стало. – Извини, – она виновато улыбнулась; карие глаза на мокром месте, но в них светится счастье. — Да, кхм, ничего страшного. Я тоже рад, что вы победили. – Угу, ты сегодня даже в нашем галстуке, – заулыбалась Грейнджер. И мне пришло в голову, что она в общем-то симпатичная девушка. – Никогда не думала, что ты его наденешь. Гарри будет рад. – Да-а… – эхом протянул я, отводя глаза и с интересом разглядывая Гремучую Иву в отдалении. – Я можно сказать… поэтому и… ну… – Чувствуя, как краснею, я дернул полы мантии. – Просто, понимаешь… мы же, ну… в ссоре… И я подумал… такое… такое… – Станет твоим шагом к примирению? – подсказала Грейнджер. – Точно, – с облегчением выдохнул я. – Спасибо. Девушка только махнула рукой: мол, было бы за что. – Здорово, что вы решили закончить свой двусторонний бойкот, – сказала она. – Это длилось так долго, что я уже начала сомневаться, что он вообще прекратится. В горле встал ком, и я только кивнул в ответ. Она была абсолютно права: это длилось слишком долго. – И Гарри станет полегче, – продолжала Грейнджер. – Он такой нервный ходил в последнее время: очень переживал из-за экзаменов и за игру с Хаффлпаффом. Даже брал у Помфри успокоительное, чтобы уснуть — немудрено, с его-то синяками под глазами и измученным видом. Но теперь они отыграли, да и ты мириться идешь… – Гарри измученный? – прервал я. – Синяки под глазами? Успокоительное? Девушка взглянула на меня удивленно: – А ты не замечал? Он такой уже пару месяцев. Временами выглядит получше, а потом вновь словно живой труп. Рон даже как-то обмолвился, что в команде очень беспокоятся за него, и Анжелина боится, что Гарри не сможет участвовать в игре. Вечно у них один квиддич на уме, – раздраженно добавила она. Меня как обухом ударили. Пару месяцев Поттер, по словам его подруги (настоящей подруги, в отличие от некоторых — заметил ехидный голос в голове), ходил “словно живой труп”, а я этого даже не заметил… Я так старался не смотреть на него, дабы не сорваться и не бросить все попытки разобраться в себе, чтобы просто поговорить; так зациклился на своих мыслях и чувствах, что напрочь забыл о том, кто был причиной всего — забыл о Гарри. "Что я за друг после этого?" Мои самообличительные мысли прервал оглушительный вопль. – Вот вы где!!! Мы с Грейнджер обернулись, а взлохмаченный Рон Уизли уже взлетел по ступенькам к нам. А за ним не торопясь шел человек, при виде которого у меня упало сердце. "Гарри." – Видели?! – воскликнул Уизел. Он повернулся к Грейнджер: – Я был великолепен! Скажи, что я был великолепен. – Да, ты был великолепен, Рональд. Прекрати так шуметь, – промолвила девушка с внешней строгостью, но даже я видел, что она напускная. – Хорошо, что ты это понимаешь, – удовлетворенно произнес он, впрочем, действительно потише. И окинув меня взглядом заявил категорично: – Красный тебе абсолютно не идет, Мал.. Драко. "И без тебя знаю." – Благодарю за твое мнение, Уи.. Рон, – я закатил глаза. – Что бы я без него делал. – …И всё же это мило, что ты решил болеть за нас, – закончил он. Я растерялся. – О… – в конце концов выдавил из себя я и подумал, что сегодня, очевидно, день косноязычия. – Что ж, гм, там был не такой уж большой выбор?.. Уизел хмыкнул: – Что не мешало тебе до этого всегда выбирать противоположную команду. Или придерживаться нейтралитета, по меньшей мере. Эта была правда, и я не нашелся, что на нее ответить. Но мне стало неожиданно приятно. Хотя я сам толком не понял почему. – Ты был хорош, – внезапно даже для себя произнес я. Рон выглядел удивленным. – Э-э, спасибо, – создавалось ощущение, что он одновременно хмурится и улыбается, будто не зная, какую эмоцию демонстрировать. И добавил поспешно: – Если не сарказм. Я отрицательно покачал головой. "Мерлин всеблагой, у меня что, дружеская беседа с Роном Уизли?" – О, Гарри, отлично сыграли! – воскликнула Грейнджер, всё это время молча наблюдавшая за нашей коммуникацией с выражением лица матери, узревшей первые шаги своего ребенка. Я резко вскинул голову. Гарри поднялся на трибуну и стоял чуть в стороне. Наши взгляды пересеклись. – Спасибо, Герми, – сказал он, не отводя от меня глаз. Меня посетило желание ослабить галстук на шее. – Знаешь, Герм, – услышал я голос Уизела, но не обернулся, – а не пойти ли нам вниз? На трибунах уже почти никого: все либо на поле с командами, либо в гостиных — празднуют или утешаются. Да и мне переодеться нужно. – Да-да, – зачастил голос Грейнджер, – пойдем, конечно. Встретимся в гостиной, мальчики. Ты тоже приходи, Драко. Меня хватило только на то, чтобы кивнуть. Две пары ботинок прогремели вниз по лестнице, а я по-прежнему стоял, замерев на месте, не в силах разорвать зрительный контакт с зелеными глазами напротив. Выражение Поттеровского лица прочитать не представлялось возможным — оно казалось замкнутым и точно пустым. Наконец, он открыл рот и кивнул на мою грудь: – А я думал, мне показалось. – Что показалось? – глупо переспросил я. – Наш галстук. Перед началом игры я заметил тебя на наших трибунах, но решил, что мне показалось. – Удивительно, что ты меня вообще увидел, – буркнул я, пока сердце вновь начало ускоренно биться. Гарри пожал плечами: – Ты сидел рядом с Блейзом. Он заметный… и по внешнему виду, и по поведению. – А. Ну, да. На меня накатило разочарование. "Что я вообще надеялся услышать? Что он выделил меня в толпе, потому что сердце подсказало? Ну и болван же ты, Драко." – Блейз же тоже гриффиндорский галстук надел? – спросил Гарри. – Мне кажется, я видел его на поле — он куда-то тащил Нотта. – Ага, мы втроем: я, Забини и Тео. – Твоя идея? Я вытаращился на Поттера. «Как он понял?» – билось в мозгу. Разгадав без труда мой секрет, он еще и имел наглость выглядеть абсолютно беспристрастным. – С чего ты взял? – наконец нашелся я. И тут же осознал, что прокололся — столь долго подбирать слова, всё равно что признаться. Гарри вдруг усмехнулся, и это была первая открытая эмоция за весь разговор. Я невольно залюбовался тем, как осветилось его лицо от незамысловатой мимики. Ямочки ему невероятно шли. – Нотт никогда бы не предложил ничего подобного, а будь эта идея Блейза, то ты бы скорее игру пропустил, чем пошел ему навстречу, – пояснил Гарри. – Твоя подруга до такого не додумалась, – проворчал я, ощущая странную потребность оправдаться за недостаток конспирации. – Она просто плохо тебя знает. Мне до безумия хотелось спросить: «Неужели ты знаешь меня настолько хорошо?», и я закусил щеку изнутри, чтобы сдержаться. – Грейнджер сказала, ты плохо себя чувствовал в последнее время, – перевел я тему, чтобы не испытывать себя более на прочность. – Не стоит беспокойства, – уклончиво заявил Гарри. – Просто перенервничал. – Мне жаль, что я не заметил. Я ужасный друг, прости. И за то, что накричал на тебя, когда ты приходил мириться, тоже прости. Давно назревшее желание извиниться наконец нашло выход, и меня понесло. Я осознавал, что тараторил, но не мог ни остановиться, ни говорить более размеренно. "Мордред, а я ведь даже выписывал, что нужно сказать. Как всегда, всё наперекосяк." – И раньше, на Рождество в Блэк-хаусе за мою назойливость, бестактность и нежелание ничего понимать и принимать тоже прости. Я знал, что это твое дело — с кем строить романтические отношения, но всё равно сунул свой нос. Да еще и накричал на тебя по итогу. Хельга — хорошая девушка, и я очень рад за вас. Хотя, конечно, даже будь это не так… – Погоди-погоди! – Гарри вскинул перед собой ладони и аж шагнул мне навстречу. Я замолчал. – Ты рад за меня с Олей? Я кивнул. Очень решительно. Чтобы не позволить себе задуматься над его словами и выдать истинную реакцию. – За то, что мы с ней встречаемся? – опять уточнил Гарри. И я снова кивнул. Снова очень решительно. Гарри молча воззрился на меня. – Даже не знаю, как тебе сказать… – протянул он в конце концов задумчиво. "Что сказать?" – насторожился я. У меня ведь только получилось взять эмоции под контроль, еще один подвох я не выдержу. – Дело в том, что мы с Олей не встречаемся. "...Что..." – И даже не влюблены в друг друга. "Что?" – И вообще, у нее на данный момент есть парень. "Что?!" – Почему ты не сказал?! – вскричал я, когда вернул себе дар речи. Гарри странно посмотрел на меня. – А ты не спрашивал, – произнес он спокойно. – И как бы это выглядело по-твоему: я изначально представил всем Олю как свою подругу, а тебе еще и напоминаю об этом время от времени? По мне, так подобное было бы по меньшей мере некрасиво. Я открыл было рот, но так и захлопнул его, ничего не сказав. Потому что на подобное поведение Поттера я первым бы и обиделся. “Некрасиво” — еще мягко сказано. – В любом случае, – продолжал Гарри, – я тоже хочу попросить у тебя прощение за то, что разозлился на Рождество и кричал на тебя тогда в школьном дворе. В тот раз я собирался рассказать тебе, что у нас с Олей нет никаких романтических отношений, потому что заподозрил, что ты нас в них видишь. Но стоило ситуации пойти немного не так, как задумывалось, как я вспылил и накричал на тебя. Мне очень жаль. Прости, Драко. "“Пойти немного не так” — красиво он обыграл тот факт, что я его послал." У меня ком встал в горле от переполняющих меня стыда, вины, благодарности и счастья, что всё наконец разрешилось. Мне хотелось сказать еще одно “прости”, но слова не проталкивались в горле, и я выбрал другой способ: подошел и крепко обнял Гарри, чувствуя восторг, что могу просто сделать так. Он тут же обнял меня в ответ и положил подбородок на мое плечо, и я услышал тихий, но очень говорящий вздох облегчения у своего уха. Гарри тоже переживал. И почему-то от этого было не менее радостно, чем от того, что я наконец сказал то, что давно хотел.