Глава 16

Юстас

      — Человеческий ребенок? — тихий утробный голос звучит прямо надо мной. Различаю в тоне разочарование и удивление.       Кожу на лице и руках неприятно жжет. Наверное, все ресницы и волоски — спалены.       Но я еще живой.       Съеживаюсь еще сильнее и решаюсь открыть глаза. Первое, что вижу — камни. Затем четыре кожистые лапы с длинными, острыми когтями. Я по себе знаю, на что они способны: один взмах – и от меня останутся кровавые лоскуты.       Пещеру наполняет слабый свет от огня — горят кучки вещей, похожие на тела, освещая белые кости, тусклое золото, украшения и драгоценные изделия, разбросанные по всему полу. Прямо передо мной широкая грудь дракона, покрытая серой чешуей. Чтобы увидеть его морду, мне надо вовсю задрать голову. А я не хочу шевелиться.       Одна лапа сдвигается. Сердце сжимается. Вздрагиваю. Над головой свистящий звук, будто дракон принюхивается.       Он меня все еще не убил. Может, есть смысл поговорить?       Сглатываю, сжимаю кулаки и медленно поднимаю голову.       Я не знаю, какого цвета его глаза — в темноте не разобрать. Они черные. Блестят и хищно глядят на меня. Морда исполосана шрамами.       — Съесть что ли? — он наклоняет голову и приближает ко мне, обдавая вонью тухлых яиц. С каждым движением, с него со звоном спадают прилипшие к телу золотые монеты.       Я сильнее вжимаюсь в стену и выпаливаю первое, что приходит в голову:       — Ты не наешься, я слишком тощий.       — Это правда, — он тыкает меня горячей мордой в живот, впечатывая в камни, царапающие спину. — И что мне с ним делать? Сжечь?       Что-то обвивает мою ногу и тянет. Я не удерживаюсь на ногах и падаю. Держа меня хвостом, дракон уходит вглубь пещеры, волоча меня за собой по полу. Я стараюсь избежать столкновения с камнями, но они царапают, впиваются в кожу. Сильно ударяюсь головой. Перед глазами прыгают звезды. В ушах гудит. Невольно отпускаю клинок дриад и теряю его.       — Не надо сжигать меня! — в панике кричу я. — Я тебя не трону. Я пришел поговорить!       — Тронет? Эта букашка? — утробно урчит, видимо, смеясь, и останавливается. Смотрит на меня. — Поговорить? — снова урчит, но в этот раз горько. — Никто меня не понимает.       — Я тебя понимаю!       Дракон резко притягивает меня к себе. Руки царапает что-то гораздо острее камней. Я невольно вскрикиваю от боли. Горячая морда нависает надо мной. Черные глаза впиваются в меня. Я замираю. Не могу отвести взгляда от острых клыков на расстоянии вытянутой руки.       Он меня съест?       Сглатываю и снова жмурюсь.       Неужели Аслан ошибся, и дракон не будет со мной разговаривать?

Эдмунд

             Джадис холодно улыбается, пронзая меня взглядом.       — Я надеялась на твое благоразумие, мой Король. Не хотела, чтобы все дошло до этого, — она разводит руками, указывая на охотников за своей спиной.       От ее вида в реальности сердце разгоняется сильнее, чем во сне. Перед глазами проплывают образы всех проведенных с ней сноведений. Ее поцелуи и ласки. Ее пленящий взгляд. И теплая улыбка. От своих чувств противно, но отрицать их невозможно. Джадис сумела пробудить и развить во мне желания, которые горят во мне, стоит начать думать о ней в одиночестве.       Но это не помешает мне противостоять ей. Если потребуется, я ее убью.       Если потребуется…       — Я не могу позволить, чтобы ты вернула магию, — выступаю из-за спины Каспиана и достаю меч.       — Мне не нужна магия, — взгляд загорается и проникают под кожу, вызывая мурашки. Я не отвожу глаз, но следующие ее слова ускоряют сердцебиение, и наливают жаром грудь и щеки: — Мне нужен ты.       Каспиан снова выступает вперед и загораживает меня. Зарим кидает на меня неопределенный взгляд. Думаю, он догадывается, что между мной и Колдуньей что-то большее, чем вражда. Но если спросить, что именно, я сам не смогу дать точного ответа. Я же не люблю ее?       — Каспиан, — взгляд Джадис пропитывается разочарованием. — Я думала, что мы пришли к пониманию. И ты тоже хочешь спасти Эдмунда.       Друг еле заметно вздрагивает.       — Я хочу. Но если мы послушаем тебя, Нарнию ждет бедствие.       Королева снисходительно улыбается и делает небольшой шаг вперед. Охотники за ее спиной не двигаются с места, настороженно смотрят на меня. Видимо, помнят, что стало с их товарищем, когда они напали первый раз. Было бы удобно сейчас также их всех заморозить. Но Аслан запретил мне пользоваться магией. Если попробую, это закончится плачевно, я уверен.       — Тебе это сказал Аслан? А Ему можно доверять? — она не ждет ответа от Каспиана, переводит взгляд на Зарима. — Почему вы Ему доверяете? Он хочет смерти невинных — Эдмунда и Юстаса. Вы уверены, что мальчик еще жив? Наедине с драконом у него шансы малы. Если вы послушаете меня, я помогу его спасти. Просто послушайте меня.       Она снова пытается вселить в нас сомнение. Снова давит на больные точки, чтобы мы послушали ее. Нет! С нас хватит!       Я собираюсь возразить, но меня останавливает смех Зарима. Мы с Каспианом удивленно смотрим на него.       — Послушать тебя? — он выходит вперед, направив на Колдунью клинок. — Больше двадцати лет я охотился на нарнийских тварей, но главной моей целью была — ты.       Что? О чем это он?       — Когда гномы убивали мою семью, — голос Зарима вздрагивает, — они постоянно славили тебя — Белую Колдунью. Сетовали, как многого их лишила твоя кончина. В красках описывали мне, чем заканчивались твои пирушки, — презрительно сплевывает. — Их слова подтвердились, когда я начал изучать историю Нарнии. Твои поступки заслуживают смерти. Твари, которых ты вокруг себя собрала и ведешь — омерзительны, и не заслуживают жить. Я и не надеялся тебя когда-либо увидеть. Но единственное, чего я желаю — убить тебя. И я не знаю, доверяю ли я Аслану. Я не могу принять наивного послушания Эдмунда. Но если выбирать, чью сторону принимать… то я не вижу здесь выбора.       — Глупец, — презрительно выплевывает Королева. — Значит, будь по вашему. Убить всех, кроме Эдмунда.

Юстас

      — Ты меня понимаешь? — лицо горит от жара из пасти дракона. В нос въелся запах серы.       — Да, — не открывая глаз, говорю — голос ломается, и больше похоже на мышиный писк.       — Понимает?       Он хватает меня лапой за голову, сжимает. Когти впиваются в кожу. Я вскрикиваю. Он тянет меня вверх и ставит на ноги — шея больно натягивается, позвонки хрустят. Отпускает.       Ноги дрожат. Все тело болит. Сердце колотится в ушах. Напряжение сковало мышцы до дрожи. Желудок застрял где-то в горле, вызывая то ли тошноту, то ли слезы.       Сейчас он меня съест?       — И как ты, сопля, меня понимаешь?       Я решаюсь открыть глаза. Он внимательно рассматривает меня. Ему интересно? Похоже, пока он не собирается меня есть.       — Не знаю.       Он фыркает, обдавая меня жаром, поэтому я быстро продолжаю:       — Наверное, потому что я был драконом.       — Ты был драконом? — он урчит, смеясь и обнюхивая меня. — Знаешь, что делают с детьми, которые обманывают? — угрожающе скалится.       Он мне не верит?!       — Я правда им был! — снова пищу, поднимая руки.       — Ложь! — он бьет меня хвостом. Я отлетаю в кучу золота и драгоценностей. Они звонко разлетаются. Что-то проходится по бедру, оставляя глубокий порез.       — Ложь! Ложь! Ложь! — повторяет дракон, приближаясь ко мне. Я опираюсь на руки, стараясь отползти, но моя скорость смешная по сравнению с его. Он останавливается надо мной. Я замираю и кричу:       — Но как еще я могу тебя понимать?!       Он не двигается. Думает.       — Как? — отодвигается. — Он правда был драконом?       В горле от жара и страха пересохло. Я киваю, сдерживая кашель.       — Как ты стал человеком?       — Аслан помог.       — Аслан… — он отодвигается. — Почему тебе он помог, а мне нет?       Его вопрос сбивает меня с толку. Почему? И правда, почему?       — Я не знаю.       Дракон снова замахивается хвостом и бьет меня. В этот раз я с размаху ударяюсь головой о стену пещеры. В глазах темнеет. И я теряю сознание.

Каспиан

      Пять на троих. Головорезы в своем репертуаре. У нас есть шансы победить, но они низки.       Зарим первый бросается в бой — берет на себя Колдунью. Она хватает протянутый одним из ее приспешников меч. Мы с Эдмундом вступаем в бой с охотниками.       Эду отвар не вернул прежние силы. Он долго не продержится. Я должен придумать, как избавиться от своих противников, чтобы прийти ему на помощь.       Охотники не владеют мастерством меча, но они берут силой и ловкостью, напирая и давя со всех сторон. Первое время мне получается отбиваться и нанести несколько ран, но я понимаю, что нас надолго не хватит. Если я что-то не придумаю, мы проиграем.       Со стороны пещеры раздаются громкий звук, похожий на рык, и глухие удары.       Юстас!       Мы отвлекаемся. И это фатальная ошибка.       — Стой! — приказывает Королева. Ее подчиненные останавливаются, но мечей не убирают.       Я смотрю в ее сторону. Она упирает кончик лезвия меча в шею Зарима. Смотрит на Эдмунда.       — Что ты выберешь? Либо жизнь этого кровожадного охотника, либо твоя.       Эд бледнеет, встречается глазами с Заримом. Он качает головой.       — Не жертвуй ради меня, защищай свой народ, — голос твердый. Он готов умереть — и это не бравада.       — Народ или охотник? — Джадис поднимает клинок, упирая его в шею охотника до крови. — Делай выбор, мой Король.       Друг бросает на меня взгляд — хочет увидеть в моих глазах согласие с его решением, каким бы оно ни было. Киваю. Он снова смотрит на Зарима.       — Он тоже часть моего народа.       Глаза Зарима расширяются, он хочет возразить, но не успевает. Эд бросает оружие. Я следую его примеру.       Нас хватают и ставят на колени перед Джадис, приставив к горлам клинки. Она победно улыбается и наклоняется к Эдмунду.       — И что мне с тобой делать, мой Король? — берет его за подбородок и поднимает. — Ты неисправим.