Глава 17

Юстас

      Что-то приводит меня в себя. Голова гудит. Затылок пульсирует от боли.       Звучит громкий звон.       Открываю глаза. Все размыто и смазано желтыми пятнами. Несколько раз моргаю, чтобы вернуть фокус.       — Очнулся? — голос прямо надо мной. Он сразу возвращает меня к реальности. Сердце разгоняется.       Нервно сглатываю и жмурюсь.       — Я вижу, очнулся, — плечо сжимают два острых когтя и резко тянут меня в сидячее положение. Голова кружится. Место удара вспыхивает болью. К горлу подкатывает тошнота.       Открываю глаза и несколько раз смаргиваю, окончательно возвращая фокус.       Дракон сидит передо мной. Морда наклонена так, что глаза впираются в меня.       — Я поразмыслил, я тебе верю, — от серной вони из его рта тошнота усиливается, но его слова приносят облегчение. Может, он передумает меня убивать? Или истязать. На мне уже живого места не осталось от его игр с жертвой. Все тело болит.       — Зачем ты пришел? Убить меня? — его взгляд пронзает меня холодом.       Быстро качаю головой и морщусь от боли.       Он урчит, смеясь, и что-то толкает в мою сторону взмахом хвоста. К моим ногам подкатывается кинжал нимф. Кажется, что он поглощает весь свет от огня, оставаясь изящным черным пятном.       — Что это? Думал, что меня можно одолеть этой зубочисткой?       — Нет! Это…       Я не знаю, что сказать. Правду? А он поверит?       — Это дар!       Дракон фыркает, но кажется, верит. Как хорошо, что я не взял меч! Я бы точно не смог убедить его, что мои намерения мирные.       — Дар? Мне не нужна дешевая игрушка из дерева. Она сделана мастером, но цена ей — грош. А вот это, — он цепляет когтем кулон на моей шее и тянет, — уже интересно. Это я приму.       Желание спорить застревает в горле, как только он скалит в улыбке клыки. Молча снимаю кулон с шеи и передаю дракону.       Прости, Элиана.       Он хватает его и крепко сжимает. Кажется, собирается что-то сказать, но вместо этого шипит. Морщится, сворачивается в клубок и рычит.

Эдмунд

      Джадис сама связывает меня, пока ее люди привязывают к деревьям неподалеку Зарима и Каспиана. Колдунья гладит мое плечо и шепчет:       — Я скучала по твоему теплу.       По спине пробегают мурашки. Сглатываю. И раздражаюсь от собственных ощущений.       Джадис разочарованно опускает глаза и отходит. Берет у одного из охотников заостренный на одном конце уродливый жезл и грациозно чертит на земле вокруг меня круг.       — Для ритуала нужна кровь. Вместо десятка моих подчиненных, хватит одного сына Адама, — Джадис указывает на Каспиана и Зарима. — Одного из них я отпущу. Выбирай: кто будет жертвой?       Сердце замирает. Я не могу выбирать. И не могу отдать Колдунье магию добровольно. Но что мне тогда делать? Я не могу позволить моим друзьям погибнуть. Ни одному из них. Но если я не выберу, умрут все.       В глазах Зарима непокорное смирение. Он уверен, что в любом случае его ждет смерть, но взглядом продолжает искать возможность выбраться. Каспиан качает головой, настаивая, чтобы я не шел на поводу у Королевы.       — Хватит играть со мной, Джадис.       Она сладко улыбается, наклоняется и шепчет мне на ухо.       — Мне нравится, как звучит мое имя в твоих устах, — и уже громче продолжает: — Ты можешь все прекратить, отдав мне магию. Тогда ты станешь моим королем. И все закончится.       — Это невозможно.       Колдунья разочаровано гладит меня по щеке. Я отстраняюсь.       — Тогда я не могу оставить тебя в живых. И их тоже, — она оборачивается к охотникам и приказывает: — Убейте их!       

Юстас

      Дракон лежит долго в одной позе, свернувшись в клубок.       Уснул? Глупая мысль. Он не спит. Но что это с ним? Это из-за камня? Зарим говорил, что он влияет на душу. Неужели он пробудил человека внутри дракона?       Я молча сижу и смотрю на него. Что мне делать? Я не могу вечно ждать. Скоро пройдут два часа, если уже не прошли, и Зарим ворвется сюда и все испортит. С ним дракон точно не станет говорить.       Дракон поднимает голову, садится и смотрит на меня.       — Что это? — показывает камень, отражающий огонь желтыми бликами в глубине.       — Камень со Страны Аслана.       Он долго смотрит на него. Что-то в нем поменялось. Словно он потерял интерес ко всему, и каждое его движение наполнилось беспросветной печалью.       — Как тебя зовут?       А? Что? Это неожиданный вопрос.       — Юстас.       — Зачем ты пришел? — кажется, ему совсем не важен ответ. Как будто и не меня спрашивает. Что это с ним?       Перемена его настроения и поведения сбивает меня с толку. Я больше не чувствую угрозы и честно выпаливаю:       — Мне нужна твоя слеза.       К нему возвращается интерес. Он внимательно разглядывает меня и спрашивает:       — Почему я должен плакать?       Я смотрю на его сгорбленную фигуру, и мозг сам собой рисует трехсотлетнего старика, который находится в теле дракона. Все его боятся и не понимают. Он изгнан из мира. Родные его не узнают.       — Из-за одиночества, — шепчу я.       Несмотря на поддержку Рипа и Эда, я каждую секунду, проведенную в шкуре дракона, чувствовал себя одиноким. Это наверное, главное проклятие. Если бы люди нас понимали и принимали, тогда с новой шкурой даже можно было бы смириться. Но первое, что делают люди, когда видят дракона, хватаются за меч. И их можно понять. Но и договориться невозможно, так как нашу речь никто не понимает.       — Одиночество… — повторяет дракон и горько усмехается. — Оно не печалит меня, а злит… злило.       Сейчас, когда дракон, кажется, потерял ко мне кровожадный интерес, я ощущаю к нему сочувствие, так как понимаю его. Я пробыл в шкуре дракона всего несколько недель, а он сколько? По наблюдениям Зарима десятилетия. Мне и представить сложно, как человек сможет выдержать такое испытание.       — Может, ты тоже попросишь Аслана вернуть тебе человеческий облик? Уверен, Он тебе поможет.       Дракон долго смотрит на меня — через меня — куда-то в свои мысли.       — Какой в этом смысл? Все, ради кого я жил, уже мертвы. Моя Олийна даже не дожила до пятидесятилетия — скончалась. Детей у нас не было. Все мои друзья и родные тоже погибли. Я слишком долго был драконом. Я уже и забыл, как быть человеком.       Горло сжимается. Закусываю губу. Тут ничего не скажешь. Он потерял все — любимую, родных, друзей и себя.       Поднимаюсь. С секунду жду, когда пройдет головокружение, и подхожу к нему. Кладу руку на его шею.       Он вздрагивает и смотрит на меня.       — Ты плачешь?       Вытираю глаза. Я не знаю, что сказать. Он живет в моем кошмаре. Все, кого он знал и любил, умерли. Он один. И этому мраку не видно конца.       — Прости, — шепчу я.       Он долго смотрит на меня. Смаргивает. По исполосанной шрамами морде течет крупная слеза.

Каспиан

             — Убейте их!       Охотники за головами достают мечи и смотрят на Зарима и меня. Я не вижу смысла напоминать им, что перед ними король Нарнии, и что их ждут последствия за цареубийство. Не вижу смысла умолять и просить тоже. Да даже если и был бы, я не смог бы рта открыть — я не умею умолять. Наверное, эта единственная черта, которая досталась мне от Мираза.       Через мгновение меня ждет смерть, но я не чувствую страха. В голове засела мысль, что я не видел этого финала. В той череде концовок, когда Аслан показал, что нас ждет, если мы его ослушаемся, не было этого итога. Если его не было, значит, мы правильно идем? И если мы умрем, Джадис не получит своего?       Подчиненные Колдуньи заносят мечи, готовясь ударить. Встречаюсь глазами с Эдом. Вижу, что он сомневается. Ищет, как избежать нашей смерти. Готов сдаться. Качаю головой. Мы не можем сдаться. Мы должны умереть.       Из пещеры раздается рык. По спине пробегают мурашки. Дракон? Я уже забыл, что Юстас внутри с ним. Он жив?       Джадис и охотники застывают и поворачиваются в сторону звука.       Из мрака прохода отделяется серая морда, покрытая шрамами. Жилистое туловище, когтистые лапы и кожистые крылья. Я вижу дракона второй раз, и он гораздо больше того, кем был Юстас. Он качает головой и впирает в нас пристальный взгляд.       Охотники группируются, готовясь к атаке. Джадис не двигается, наблюдая за происходящим.       Где Юстас? Встречаюсь с встревоженными взглядами Зарима и Эда.       Дракон полностью выбирается наружу, показывая длинный хвост, и оборачивается на маленькую фигурку позади.       Юстас. Покрытый с ног до головы царапинами, кровью и грязью. Он улыбается, но когда видит нас, Джадис и ее людей, хмурится и что-то говорит.       Дракон одним взмахом крыльев поднимается в воздух и исчезает в облаках. Юстас отступает.       Что он сказал? Дракон его понял? Или... что происходит?       Нас накрывает длинная тень. Сильные лапы хватают одного из охотников, поднимают в небо и бросают в озеро. Он с криком падает и пропадает в воде. Мужчины в панике машут мечами.       Дракон за нас? Почему? Что случилось между ним и Юстасом?       Снова тень. Второй в небе. И падает в озеро. Оставшиеся на земле охотники в панике разбегаются и исчезают в лесу, игнорируя приказы Джадис.       — Идиоты! — гневно выплевывает Колдунья и подходит к нам. — Не могут выполнить простого задания.       Взмахивает кинжалом и перерезает горло Зарима.