Глава 18

Юстас

      Нет…       Застываю. Сердце замирает.       Кровь льется из раны на шее Зариме, заливает его грудь и край платья Джадис.       В голове шумит. Горло сжимает тошнота. Голова кружится.       Столько крови…       Я должен ее остановить.       Сквозь туман в голове подбегаю к Зариму и прижимаю руку к ране. Пальцы покрывает горячая кровь.       Колдунья, игнорируя меня, приближается к Каспиану.       — Если вы не хотите, чтобы он повторил его судьбу, прикажите дракону остановиться.       Смысл ее слов растворяется, как только я их слышу. Сердце колотится в ушах. В голове звенящая паникой пустота. Мои усилия бесполезны. Кровь продолжает просачиваться сквозь пальцы, заливая одежду и траву. Зарим смотрит на меня, кажется, что-то пытается сказать, но не может, и слова застывают в его мокрых, туманящихся глазах.       Нет, он не может умереть!       Что делать? Я должен что-то сделать!       — Юстас! — крик Эда возвращает меня к реальности.       Я смотрю на Джадис, прижавшую клинок к шее Каспиана, и дракона, повисшего над нами, готового действовать при любом удобном случае. С трудом вспоминаю, что от нас хочет Колдунья.       — Аэрон, стой! — кричу ему. — Хватит! Улетай!       Дракон отлетает к пещере и опускается на землю. Не сводит с нас глаз. Джадис отходит от Каспиана и подходит к Эду.       — Кровь сына Адама была пролита. Ритуал начался, — разрывает на нем рубашку и начинает что-то шептать.       Эдмунд морщится от боли. На его груди сам по себе выступает и прорезается кровавой раной знак, выведенный ведьмой во время первого ритуала.

Эдмунд

      Джадис меня не трогает, только шепчет заклинание, но грудь начинает гореть ледяным огнем, будто она проводит по нему кончиком кинжала. С каждым ее словом боль разгорается сильнее. Распространяется по всему телу. Пронзает каждую клеточку.       Мир темнеет, превращаясь в движения теней. Они сплетаются, отталкиваются и сливаются. Окружают меня, обволакивают и высасывают силы, волю и жизнь. Сердце замедляет ход. Дышать становится сложнее. Мысли путаются, теряются и растворяются.       Остаются только жгучая боль и тени.

Каспиан

      От бессилия хочется выть. Зарим истекает кровью. Джадис вытягивает магию из Эдмунда, и он умирает. А я не могу ничего сделать. Пытаюсь выбраться, но веревки только сильнее впиваются в кожу.       Почему это происходит? Неужели, Аслан хочет, чтобы Джадис получила свое и мы погибли? В этом Его воля? Или что мы сделали не так?       Эдмунд безвольно повисает на веревках. Сердце замирает. Я вглядываюсь в его бледное лицо, но мне сложно понять, жив он или нет.       Юстас тихо всхлипывает. Я вижу, что он тоже хочет спасти брата, но не может бросить Зарима, который тоже потерял сознание. Перед ним сложный выбор — бросить товарища, чтобы попробовать спасти брата. И кажется, что мгновение — и он решится. Но я знаю, Эд в любом случае умрет — Юстас не выстоит против разгневанной Колдуньи.       Нам нужна помощь.       «Аслан…» — я не успеваю закончить мысленное обращение ко Льву, что-то ощутимо сотрясает воздух — по земле, через растения и все живое проходит волна энергии. Кожа покрывается мурашками. Грудь охватывает одновременно страх и уверенное спокойствие.       Колдунья останавливается и оглядывается.       — Аслан, — шепчет бледными губами. Расширенные от ужаса глаза сужаются и наполняются ледяной ненавистью. Она отворачивается и продолжает читать заклинание.       Это был Аслан? По какой-то причине я тоже уверен, что это был Он. Но что Он сделал? Он рядом?       Что-то мягкое касается моей руки. Вздрагиваю и оглядываюсь, но ствол не дает мне разглядеть. Пушистое нечто продолжает шевелиться, щекоча кожу. Веревки ослабевают и падают.       Кто-то меня освободил.       Борюсь с желанием броситься на Колдунью. Я должен подумать. Времени нет, но нужна секунда, чтобы оценить обстановку, придумать план и спасти как можно больше людей.       Осматриваю пространство. В паре прыжков от меня лежит моя котомка, недалеко от него охотники свалили наши мечи. Сначала добуду огнецвет, затем оружие. Если сейчас Зариму не помочь, его уже ничто не спасет.       Как можно тише поднимаюсь и крадусь к своим вещам. Мое дыхание и шорох травы кажутся слишком громкими. Невольно каждый шаг я затаиваю дыхание и смотрю на Джадис. Но она не слышит или не обращает внимания.       Останавливаюсь у своих вещей. Выдыхаю и даю себе секунду, чтобы отдышаться и сбросить напряжение. Мне предстоит бой с Колдуньей. И если я не справлюсь, мы проиграем. Все зависит от меня.       Аккуратно достаю флакон, поднимаю меч и возвращаюсь к Юстасу. Кладу элексир в его ладонь. Он серьезно кивает, и я больше не смотрю на него — с криком бросаюсь на Джадис. Она уворачивается, хватает свой меч и отражает удар.

Юстас

      Стекло пузырька скользит в руках, и мне не сразу удается его открыть. Стараюсь не поддаваться панике, но руки дрожат. Сердце колотится в такт звона мечей за спиной.       Заливаю каплю в рот Зарима и напряженно смотрю на него. Реакции нет.       Уже поздно?       На грудь давит тяжесть и тянет меня на землю — под нее.       Он умер? От этой мысли перед глазами темнеет. Мутит.       Я должен оставить его и идти к брату, но не могу отвести глаз от его бледного лица. Вытираю щеки, размазывая по ним его кровь, смешивая со своими слезами. Меня наполняет тупое онемение, огораживающее меня от панического страха и боли.       Он не мог…       Каспиан что-то кричит, возвращая меня к реальности.       Я должен спасти Эда.       Поднимаюсь. Голова кружится. Тошнит. Стараюсь не обращать на это внимания. Качаясь и спотыкаясь, бегу к Эдмунду. Краем глаза замечаю, как Каспиан напирает на Колдунью, но та не сдает позиции, гневно отражая удары.       Поднимаю голову брата и слышу хриплое дыхание. Жив!       Капля падает в приоткрытый рот. Пока огнецвет действует, я хватаю меч, наверное, одного из охотников, и режу веревки. Эд падает, но я успеваю словить его и положить на землю.       Пока я действую, мне удается немного собраться и отстраниться от мыслей о Зариме. Если мы не победим, его смерть будет бессмысленной.       Что мне делать дальше? Как помочь? Если я влезу в бой, то могу сделать хуже. Может, Аэрон сможет помочь? Встречаюсь глазами с драконом, перевожу взгляд на Каспина и Джадис. Что он сможет сделать? Огонь — не выход, так как могут пострадать остальные. Попросить его схватить Колдунью, как и тех охотников? Можно попробовать.       Жестами прошу Аэрона помочь. Кажется, он понимает, — взмахивает крыльями, взлетает и пикирует на Колдунью.       Каспиан отпрыгивает. Джадис старается уклониться и падает на землю. Она хочет подняться, но не успевает — из-за спины Каспиана выскакивает Зарим. Отпинывает ее меч и упирает кончик своего в ее горло.       Он жив!       — Зарим! — выкрикиваю, не скрывая облегчения.       Он бросает на меня быстрый взгляд, улыбается уголками губ и кивает. Снова впирает в Колдунью горящие гневом глаза.

Эдмунд

      Я стою на зеленом холме перед Асланом. Слева от нас, снизу на равнине располагается лагерь нарнийцев, прямо как тогда, когда меня спасли из плена Джадис в мое первое прибытие в Нарнию. Как и тогда я ощущаю благодарность, страх и стыд. Мне сложно смотреть Ему в глаза, так как я знаю, что не заслужил то тепло, что светится в них.       — Что меня ожидает? — наконец решаюсь заговорить.       — Колдунья не лгала, когда описывала последствия этого ритуала, — отвечает Аслан. — Тебя ждет перерождение. Ты не забудешь своих близких, не забудешь свои желания — но они отойдут на второй план. Ты увидишь тайны этого мира, и это изменит тебя. То, кем ты был, что желал — потеряет важность и ценность. Твоя борьба со Злом обретет новый уровень, где теряется эгоизм и остается только воля Древней Магии. Твое перерожденное тело сможет сдерживать Зло, а обновленная душа — бороться с искушениями. И так до конца миров, оставляя за спиной века, миллиарды душ и историй. И ты никогда больше не вернешься в свой мир.       Он смотрит на лагерь. Я следую за его взглядом. Внизу, проснувшись, начинают утро нарнийцы — общаются, едят, тренируются, готовят снаряжение.       Я останусь собой, но стану другим. Как это? Какие секреты мироздания мне откроются и изменят меня так, что я не буду прежним? Почему я потеряю интерес ко всему, что сейчас занимает мою душу?       — Чтобы не впускать в мир Зло, ты должен стать сильнее его. И только так это возможно.       В миру, но далеко от него. Вечно бороться со Злом. Знать все тайны Древней Магии.       — То есть, я стану как Ты? — мысль настолько неожиданная и шокирующая, что я выпаливаю, не подумав.       Аслан печально улыбается и встряхивает головой.       — Мой путь не по силам никакому человеку или твари.       Открываю рот, чтобы извиниться за глупость, но он тихо продолжает:       — Но не будет ни одного существа в Нарнии, кто понял бы меня, как ты. И не будет никого ко мне ближе.       После его слов я чувствую, что хочу пойти на этот шаг — стать настоящим воином в битве со Злом. Но с другой стороны — мне страшно. Я понимаю, что больше жизнь не будет прежней. Больше никогда я не увижу родных. И нынешний я — со своими желаниями, связями и мыслями — умрет — станет призраком, который всегда будет преследовать нового меня, напоминая, что я тоже человек.       — Ты готов?       Сколько раз я думал об этом. Сколько раз убеждал себя, что у меня нет выбора. Но этот вопрос все равно сбивает меня с толку. Разве тут можно быть готовым? Это тот шаг, что делается на одном дыхании, без раздумий — как прыжок со скалы. Даже, если ты знаешь, что останешься жив, тебе все равно страшно сделать его.       — Я… — слова застревают в горле. Я просыпаюсь.              — Слава Аслану, с тобой все в порядке! — выдыхает Каспиан и помогает мне сесть.       Смаргиваю и оглядываюсь. Юстас в крови с головы до ног облегченно улыбается и начинает лепетать о том, как они победили Джадис. Колдунья сидит у дерева, надменно подняв голову, Зарим крепко стягивает на ней веревки. Возле озера сидит дракон и пьет.       Мы победили?       Ты готов?       Органы стянуты в узел от страха. Сердце гулко стучит в ушах.       Я готов?       Из леса выходит величественная фигура Льва и подходит к дракону. В груди растекается теплота, смешанная с благоговейным страхом. Дыхание перехватывает.       — Аслан, — на выдохе шепчу я. Все оборачиваются в сторону озера.       Он о чем-то говорит с драконом, но мне сложно об этом думать. В голове пульсирует вопрос Льва: «Ты готов?» Сомнение гоняет мысли в голове, как мотыльков. Долг и желание борются со страхом.       Ты готов?       Нет, но я должен сделать этот шаг в пропасть.