Стевриан. Глава 127: Оборона столицы

— И как до этого дошло? Я стоял на внутренней стене столичного города, защищённого магическим барьером по всему периметру и вглядывался вдаль. Вглядывался туда, где собиралось чуть более тысячи вражеских солдат, словно пытаясь отыскать кого-нибудь конкретного. После того, как я смог защитить жителей Саннитауна, то окончательно убедился, что нахожусь в прошлом не без причины. Хотя точная цель моего пребывания здесь и ускользала от меня, но можно было сказать одно — это явно связано с тем, что натворила Старлайт. Слишком много совпадений, слишком многих предков Шестёрки мне удалось спасти или просто увидеть. Было такое ощущение, словно моё присутствие здесь вызвано чьим-то намеренным вмешательством, но я мог лишь гадать о реальной причине. Когда я смог посмотреть на себя в зеркало уже в замке, то увидел, что критичных и тем более заметных ранений на мне не осталось. Броня на шее хотя и обзавелось дополнительной дырой, но была цела. Однако что точно не показалось мне нормальным, так это кольцо, что было на моём роге. Если до этого я мог по желанию проверять количество рун на его абсолютно чёрной поверхности силой мысли, то проверив кольцо вновь я обнаружил, что одного рунного символа не хватает. С чем это могло быть связано я не знал, но почему-то в голову первой пришла мысль связанная с тем, что мною было пережито ранение из крупнокалиберного огнестрельного оружия. Учитывая размер дыры на кожаной броне на шее я не должен был пережить попадание, но произошло обратное, и это одновременно радовало и тревожило. Ещё меня тревожило, что я сам по сути стал катализатором к тому, чтобы та кобыла, попавшая под проклятие Саннитауна в настоящем, через тысячу лет обратиться ко мне и Луна не даст её выслушать. Это вызывало дополнительные вопросы о том, как в принципе работают путешествия во времени и последствия изменения событий прошлого. К сожалению получить ответы на эти вопросы было не от кого. Возможно, ответить мог бы Дискорд, но добраться до него было затруднительно, да и ситуация не располагала. Услышав о событиях в Саннитауне императрица в срочном порядке приказала эвакуировать городок. Не все жители захотели это делать, но их никто не спрашивал, тем более учитывая, что я настоял на том, чтобы это произошло как можно скорее. И как раз вовремя, ведь вражеская армия уже направлялась к столице. Как я и предсказывал, в конечном итоге армия, защищающая северное направление пала и выжившие направились к столице, где присоединились к защитникам. Таким образом вражеская армия беспрепятственно дошла до столицы за три дня. Другая армия сил предателей прибыла с запада и пополнила ряды осаждающих. Однако за сутки до этого в столицу прибыли дезертиры армии врага, что ранее осаждала Страттерфорд под командованием Мун Трая. Разумеется в начале лоялисты думали, что это силы врага напали с юга, но когда сам бывший легат объяснил своё решение помочь оборонять столицу от армий Найтмер, ситуация изменилась. Он и его шесть сотен легионеров присоединились к защитникам к неудовольствию последних. Запасов продовольствия оказалось меньше, чем я изначально предполагал и было принято решение выдавать урезанные пайки, чтобы еда раньше времени не кончилась. Лишь я не мог позволить себе урезанные мясные пайки ввиду особенностей организма, пускай и есть мне требовалось куда реже. И всё же я решил использовать энергию амулета для того, чтобы не есть неделю, ибо не мог знать, сколько продлится осада. — Никогда не думал, что приму участие во всём этом, — вздохнул я и прикрыл глаза, — Надеюсь, мне не придётся спасать ещё и Молестию от самой Найтмер. Боя с ней на пике сил вряд ли удастся пережить. Щелкнул механизм «щебетаря» и новый кристалл начать запись голоса, сменив уже заполненный. — Как я вообще ещё держусь? Не в плане того, почему я жив, а почему с ума не сошёл. Я порой просто не понимаю. Даже выражение про невероятную силу воли здесь не подходит! Щелчок. — И вот я нахожусь в Овлфлаффе, командую тысячами пони и готовлюсь принять важнейшее сражение этой войны. Тысячами! Луна, ты готовила меня ко многому. Ты готовила меня к командованию, но не к такому! Щелчок. — Жаль у меня нет фотоаппарата или камеры, чтобы заснять происходящее. Конечно, мою память ты всё равно прочтёшь, но фото или видео были бы куда надёжнее! Впрочем, у меня на съёмку не было бы времени. Ладно! За работу! Я решил закончить запись потому, что услышал приближающиеся шаги. Хотя я и говорил не слишком громко, ожидая, что сильный ветер как минимум исказит мои слова, но подстраховка всё же не была лишней. Поэтому, закрыв и убрав записывающее устройство я развернулся в сторону шагов и стал ждать. Тем, кому принадлежали эти самые шаги оказался молодой жеребец-легионер, цвет шерсти которого я мог предположить лишь по торчащей из-под шлема морде. Он остановился передо мной, отсалютовал и обратился во мне: — Господин трибун, императрица вызывает вас во дворец! — Прямо сейчас? — спросил я. — Да, — ответил земнопони, — Я всё передал. Могу ли я идти? — Да, иди, — удивлённо хмыкнул я, вставая с холодного камня городской стены, — Мог бы и не спрашивать. Вскоре явившись во дворец и не найдя императрицу в тронном зале, я нашёл Молестию в зале стратегов. Она вместе с Мун Траем разбирали что-то на карте города. Достаточно мне было войти в помещение, как оба сразу повернули ко мне головы. — Заходи, Фолкет и посмотри сюда, — молвила будущая Селестия, кивнув на карту, явно указывая на что я должен обратить внимание. Подойдя к карте я заметил на ней ещё одну фигуру, помимо обычных фигур, изображающих передовые части на стенах и на площади второй части города. Эта фигура стояла снаружи периметра и по своей сути была деревянным, но не окрашенным фестралом. Вероятно это было расположение вражеского военачальника — Дэй Брейкера. — Ты был прав, Фолкет, — продолжила Молестия, — Прав в нескольких вещах. — В каких же, ваша светейшество? — поинтересовался я. — Если бы не твоя помощь первому легиону, мы бы потеряли ещё больше сил, — ответила императрица, а затем перевела взгляд на Мун Трая, — И прав в том, что даже в стане врага мы можем найти союзников. — То, что произошло в Хиссельхофе до сих пор в голове не укладывается, — вклинился в разговор бывший легат сил предателей, посмотрев сначала на меня, а затем на розовогривую кобылу, — Я честный солдат и покорный слуга ночного двора, но это… Даже по меркам лунной гвардии это слишком! Фестрал тяжело вздохнул и помотал головой, вновь посмотрев на меня. — Надеюсь, некромант окончательно убит? — Боюсь, нет, — ответил я, — Она у меня. Точнее её амулет с душой у меня. Я не знаю, как с ней взаимодействовать. Жеребец нахмурился. — Она получит наказание так или иначе, — продолжил я, — Казнь за то, что она сделала было бы слишком легким наказанием. Когда госпожа освободится от влияния Найтмер Мун, она осудит кобылу по всей строгости, это я точно могу гарантировать! «Вот только явно не в этом времени. Я уже решил, что возьму эту суку с собой обратно в настоящее и вот там Луна её осудит. Найдёт способ!» — Надеюсь, что это так, — всё ещё несколько недоверчиво сказал Трай, а затем вновь посмотрел на императрицу, — В общем, мой план обороны вы уже услышали, госпожа. — Да, но с Фолкетом вы об этом говорили? — спросила кобыла. — Говорили, — решил ответить я за фестрала, — Я лично всё ещё настаиваю на скрытом проникновении в стан противника небольшим отрядом для совершения диверсии. — Это может разозлить противника и спровоцировать его на преждевременную атаку! — попытался возразить собеседник. «Опять двадцать пять! Опять он за своё!» — А может нам это и нужно! Так противник потеряет больше сил и станет немного слабее. — Если диверсия пойдёт по плану, а городской барьер выдержит, — вновь парировал Ман Трай, — Мы можем потерять либо никого, либо немногих, либо проиграть полностью. Эта стратегия слишком рискованная! «Да как же ты заебал со своей нерешительностью! Ещё легат, мать его за ногу!» — Но лучше уж так, чем сидеть и ждать, пока нас возьмут измором! — воскликнул я, топнув копытом. На несколько секунд воцарилась тишина. Молестия хотела первой молвить, но я опередил её: — Слушай, Мун, ты близок к своим воинам? Бывший легат призадумался на десяток секунд, а затем ответил: — У фестральской воинской традиции есть чёткое разделение на сословия внутри воинской касты. Главнокомандующие не должны заниматься вопросами с которыми справляются другие. — Значит ты мягко говоря оторван от них, — подытожил я и глубоко вздохнул, — В принципе, иного я и не ожидал. Фестрал хотел что-то сказать в ответ, но достаточно мне было поднять копыто на уровень груди, как он закрыл пасть. — В отличие от вас я точно знаю, что нужно армии. Как думаете, что? Я дал на ответ фестралу полминуты. Он не ответил, смотря на меня, нахмурившись. Мне пришлось озвучить свою мысль дальше: — Еда и вода. Если с водой сейчас больших проблем нет, то вот еда у нас в дефиците. Я пускай и не ел с легионерами из одного котла, но прекрасно знаю, каково им приходится. Я сам готовил еду на половину легиона. Что Молестия, что Мун смотрели на меня с удивлением. Вероятно они не ожидали услышать от меня такое. Во взгляде будущей Селестии читалось искреннее уважение, а со стороны фестрала я чувствовал скепсис и лёгкое недоверие. — Я благодаря силе амулета смогу обойтись без еды неделю, живя на одной лишь воде, — продолжил я, после чего указал на аликорна, — Императрица может обойтись без еды и воды неизвестно сколько долго. Молестия хмыкнула и я опустил копыто обратно на пол. — А ты? — задал я вопрос Мун Траю, — Сколько сможешь выдержать ты и твои легионеры с урезанными пайками? Много ли навоюете спустя неделю изоляции? Бывший вражеской командующий не нашёлся, что ответить и это было куда информативнее любого ответа. — Вот поэтому лучше сейчас саботировать припасы врага, чем сидеть за стенами, — продолжил я, осмотрев присутствующих поочерёдно, — Нужны единороги умеющие накладывать чары невидимости и артефакты, что глушат звук. Если всё получится, то противник либо попытается взять город нахрапом, либо будет драться между собой за еду пока не прибудет подкрепление. Мы должны рискнуть! — Ладно! — наконец фыркнув, согласился Трай, — Может быть твой план неплох, признаю! Но всё же я не понимаю, почему ты сам варил легионерам еду. Ты же трибун! Это не по статусу! У вас что, поваров в армии нет? — Есть, но мало на самом деле, — честно ответил я, — К тому же я хотел доказать своим подчинённым, что я не монстр и не предатель. В моей ситуации заслужить доверие жизненная необходимость. Понимаешь? — Понимаю, — ответил Мун, а затем усмехнулся, — Даже нахожу это ироничным. — Что именно? — переспросил я. — Что гибрид говорит о том, что он не монстр. «Ах ты ж… Ладно. Фестралам от предупреждений избавиться очень тяжело. Да и не гибрид я. Пропущу мимо ушей» — Перестаньте пожалуйста препираться! — взволнованно вмешалась Молестия, а затем откашлялась и суровым тоном продолжила, — Вы оба защитники. Вы оба командуете обороной столицы. Вам нужно работать вместе ради нашего общего будущего. Простые пони нуждаются в вас. — Вы правы, ваша светлость, — первым подал голос я, посмотрев на императрицу, — Просто мне не всё равно на жизнь наших воинов. — Я тоже! — подхватил Трай. — Но у вас разные подходы! — парировала правительница, посмотрев на нас поочерёдно, — Фолкет во многом прав и сидеть всё время за стенами нельзя, но и отправлять пони на верную смерть нельзя! — Что вы предлагаете, светлая правительница? — спросил Мун Трай. — Поступим согласно плану Фолкета, но, поскольку вы, легат Мун Трай хороши как защитник, вы подготовите оборону города, если силы моей сестры всё-таки нападут. — Вы всё ещё считаете Луну своей сестрой? — недоумевающе спросил фестрал, — После того, что произошло в Хиссельхофе? Не поймите меня неправильно, императрица, но я знаю, что значит иметь родственника, который совершает… — Я знаю о вашем брате, — перебила жеребца правительница, — Я знаю о его поступке и как он поплатился за это. Однако поймите, что с моей сестрой ситуация иная. Я ни за что не поверю, что она в здравом уме могла отдать приказ своему гвардейцу убить и превратить в оживших мертвецов десять тысяч пони. Говоря это, Молестия явно нервничала. Голос императрицы дрожал, но, вероятно это замечал лишь я, так как Мун внимательно слушал и не менялся в эмоциях. Впрочем, учитывая личность аликорна, было не удивительно, что столь ужасное событие тронуло её до глубины души. — Моей сестрой овладел злой дух, воспользовавшись эмоциональной слабостью, — продолжила тем временем императрица, — Наверняка это она отдала приказ, обманув слуг моей сестры своей псевдо божественностью. — Вы точно в этом уверены? — вновь спросил Мун Трай. — Уверена. Если бы моей сестры не было там, — с этими словами аликорн указала себе на голову, — Если бы она хотя бы как-то не сопротивлялась, Найтмер Мун заимела армию из северных пони. — А в чём тут суть? — вновь задал вопрос жеребец. — Моей сестре нравятся эти пони, — ответила розовогривая, поставив копыто на пол, — Ей нравится их культура, их характер, стойкость, искренность и умение приспосабливаться. Она обещала на крови обеспечить им спокойствие и процветание несмотря ни на что. Благодаря разведчикам я точно знаю, что Найтмер не вербует в свою армию северных пони. Луна всё ещё где-то там! Я знаю это! «Вот тебе и подтверждение того, что мне говорила Луна! И ведь я даже знаю с предками кого она заключило то соглашение!» — Неужели вы хотите достучаться до сестры, когда Найтмер Мун прибудет сюда? — со скепсисом спросил жеребец. — Я могла бы попытаться, но я не дура, — помотала головой будущая принцесса, — Я буду сражаться, но не буду подпускать этого злого духа к себе. С этими словами Молестия повернула голову налево от себя и посмотрела на картину на стене, изображающую одно из решающих сражений против грифонов. На полотне в стиле средневековой живописи с характерным искажением реалистичных пропорций в угоду символизму была изображена крупная батальная сцена. Пони в броне римского образца адаптированного под лошадиную анатомию, арбалетами, алебардами и копьями сражались против грифонов, облучённых кто во что горазд. У одних была броня из кожи, у других кольчуги, кто-то в шлеме скандинавского типа, кто-то без шлемов. В лапах у птице-кошек были топоры, мечи, как обычные, так и двуручные, кинжалы и луки со стрелами. Кто-то из воюющих ещё сражался, а кто-то валялся убитый со стрелами и болтами в разных частях тела. В центре картины была изображена сама Луна в чёрных латах, левитирующая глефу большего размера, чем алебарды и в копытах у пони. Напротив неё находилась крупная фигура грифона, стоящая на задних лапах и держащая в передних клевец. Этот самый грифон был вторым персонажем, облаченным в латы, но единственным, чью морду полностью скрывал шлем. Клевец в его лапах судя по более ярким цветам светился яркам светом. Вероятнее всего, этот грифон-воитель был жрецом Арктурия. — Я прекрасно понимаю, что в ближнем бою я не смогу победить, — продолжила аликорн, — Тем не менее, сильнее меня как мага ещё не было. Я не дам к себе приблизиться! — И вы будете пытаться достучаться до сестры? — вновь спросил Трай. — Да, — кивнула кобыла. — Вы уверены, что в вас хватит сил? — не унимался фестрал. — Должно хватить, — ответила Молестия и вновь посмотрела на собеседника, — Я должна попытаться! — Думаю, мы разобрались с распределением ролей и планом, — решил вмешаться я, чтобы перевести тему обратно к насущному, — Однако теперь у меня есть вопрос: что делать мне после подготовки к операции в тылу? — Помогать в обороне Мун Траю, — ответила аликорн, — Я слышала о твоей самоотверженности. Это похвально и благородно, но вынуждена согласиться с легатом — подвергать себя опасности на поле боя трибуну не по статусу. Хотя ты подданный моей сестры, но как императрица и временный военный лидер я приказываю тебе остаться здесь в пределах стен столицы. «Она права, в некотором роде. Но как же я смогу проконтролировать ситуацию, если не лично?» — Светлая правительница права, — добавил Мун Трай, заставив меня на него посмотреть, — Личная доблесть на поле боя несмотря на твоё происхождение даёт тебе честь, Фолкет. Тем не менее это не положено тебе по статусу. Военачальнику нужно уметь доверять подчинённым и делегировать полномочия. «Вот опять меня учат… Хотя, в этом что-то есть. Может и вправду нужно пересмотреть свой подход, хотя бы на этот раз?» — Хорошо, я понял. Что-нибудь ещё? «Надеюсь, на этом всё? А то мы лишь тратим время на выяснение отношений! У меня вон новый план созрел!» После десяти секунд молчания, которое я дал на ответ собеседникам, продолжил: — Коль я остаюсь здесь, то я думаю, не стоит медлить с подготовкой. Скажу сразу, что посылать группу в тыл врага без разведки будет не лучшей идеей. У меня появился новый план действий. — И какой же? — хмыкнув, спросил фестрал. — Нужно разведать вражеский лагерь, — ответил я, — Для этого хватит одного единственного единорога и магического артефакта для невидимости. Подняв копыто, я взял одну из стоящих у края стола фигур и поставил рядом с фигурой Дэй Брейкера. — Этот легионер обойдёт лагерь врага, запомнит местоположение важных целей для диверсии, нарисует карту и вернётся обратно. — Нарисует карту? — приподняв «бровь» переспросил Мун, — Не хочу принижать твой стратегический гений, но на это нужно время. «А если он попытается запомнить и потом вернуться, то может забыть или назвать неправильные данные! Хреново!» — А если он попытается запомнить и потом вернуться, то может забыть детали, — озвучил мои мысли Трай, — Как по мне не самая лучшая идея. «А что если попробовать через сны вытащить информацию из его головы? Это может сработать!» — Я могу вытащить сведения из его головы через сон! — заявил я, — Во снах при помощи нужных манипуляций можно вытянуть нужные сведения даже, если сам их носитель об этом забыл. — Как-то это жестоко, — поджав губы, сказала Молестия. — Сейчас у нас мало из чего можно выбирать, императрица, — парировал я, — Если вы найдёте мне лучшего единорога на эту роль, я быстро его подготовлю. — Хорошо, — кивнула аликорн, — Не хочется, чтобы всё пошло наперекосяк, поэтому я лично этим займусь. — На этом всё, ваше светейшество? — спросил я. — В целом, пока да, — снова кивнула Молестия. «Хорошо! Надо бы сходить в оружейную, наточить топор и залатать наконец прорехи в кожаной броне!» — В таком случае буду ждать единорога, когда вы его направите, — подытожил я и направился на выход, — Я буду в оружейной! *** Несколько часов я вместе с немногими оставшимися слугами карпел над своим оружием и бронёй. Параллельно я пытался успокоить свои нервы сосредоточенной работой и настроить себя на предстоящий очень тяжелый период. В конце концов, как бы я ни хотел обеспечить безопасность и выиграть у армии врага, позволить это было непозволительно. Впрочем, допустить преждевременную победу предателей я тоже не мог. Необходимо было удерживать город до тех пор, пока сама Найтмер Мун не явится. Не важно, сколько времени это займёт, но я прекрасно понимал, что иначе нельзя. Нельзя было позволить истории слишком измениться. Задумавшись над этим, я пришёл к мысли о своей роли в этом историческом периоде и пришел к неоднозначной мысли. С одной стороны я не просто участвовал, но и был главным героем того, что в будущем могло бы стать материалом учебников по истории древней Эквестрии. Это вызывало гордость и одновременно пугало тем, что я мог всё изменить слишком сильно. С другой стороны, зная дальнейшую политику Молестии относительно истории и технологий, меня успокаивало то, что, возможно о моей роли никто так и не узнает. Вспомнив о словах Найтмер из другой реальности о том, что я могу просто не существовать в других временных линиях и, возможно реальностях, меня посетила другая, не менее неоднозначная мысль. Мысль о том, что, если я своими действиями мало что изменю и меня не было в этом времени никогда не был, то Луна будет помнить обо мне. Возможно и Молестия то будет, если мы сможем её найти, как и Найтмер, если та ещё жива где-то на задворках сознания Луны. В любом случае я оставался в неопределённости и это одновременно пугало и злило. Конечно, Луна приучила меня к дисциплине, но нервы мои были на пределе и держать суровую мину мне становилось всё сложнее. Нервный срыв во время и после победы под Крестлем доказал, что я держусь на голой воле. Пускай мою жизнь уже не едижды спасало то вещество из бункера, изменившее мою физиологию и биохимию неизвестным мне пока образом, но нервную систему даже это не могло спасти. Рутинная работа лишь откладывало осознание происходящего пиздеца, но иного варианта справиться просто не было. Наконец, в один момент разозлившись на свое положение я слишком сильно нажал на точильный камень своим топором. Последний сорвался и впился на пару сантиметров остриём мне в левую переднюю ногу. Боль была лишь мгновение, а затем ничего, словно конечность онемела. Я не чувствовал ноги, хотя и мог ею двигать. Это было крайне неудобно, но как только я вытащил топор из раны, чувствительность вернулась. Спустя секунды из раны потекла и тут же застыла на воздухе моя фиолетово-сине-красная кровь. Смахнув её с ноги копытом, я не увидел раны и даже рубца. «Никак к этому не привыкну. Вот что это такое? Почему она такого цвета? Из чего кровь теперь состоит то, а?» — Господин трибун, центурион Лореций Крайм по велению императрицы прибыл! — раздался позади меня голос жеребца. Вздохнув, я положил топор и обернулся, увидев перед собой вороного единорога с оранжевой гривой и хвостом. Он стоял по стойке смирно. Всем своим видом тот пытался показать, что не боится меня, но я чувствовал, что ему как минимум не по себе от моего присутствия. — Вольно! — скомандовал я и Крайм встал в расслабленную позу, — Не боись, я не кусаюсь. И хотя центурион и пытался делать вид, что всё нормально, но моя попытка успокоить его результата, судя по всему не принесла. — Императрица объяснила задачу? — спросил я, сразу переходя к делу. — Да! — ответил жеребец. — В таком случае не будем терять времени. Я хочу устроить тебе испытание и посмотреть, насколько хорош ты как разведчик. Собирайся и жди меня у выхода из дворца. — Есть! — отсалютовал Лореций и направился к выходу. Я вновь развернулся к точильному камню и вздохнув, взял с собой топор и броню, лежавшую на столе, направившись в казармы, чтобы переодеться. *** Через час мы уже находились на улицах города. Было довольно холодно даже для меня, ибо температура упала ниже сорока. Мне хватало и моей брони, но встречные легионеры фактически без исключения были в утеплённом снаряжении. Лореций Крайм тоже носил утеплённую униформу, но без металлических деталей. Суть испытания была в следующем: Крайм должен был под невидимостью обойти торговый район, избегая патрулей и зарисовать карту быстро и по памяти, отметив на ней особые точки интереса. Условно говоря, эти самые точки были потенциальными целями для диверсии, но в данном случае просто объектами, которые нужно было отметить. Сам я до этого успел обойти район и расставить нужные объекты, пройдя такую же проверку своих способностей, чтобы составить собственную карту. Это было необходимо для сравнения и более наглядного представления о том, готов ли Крайм выдвинуться на разведку или же стоит его ещё потренировать. Спустя ещё полчаса центурион уже стоял передо мной, а я разглядывал составленную им карту, сверяясь со своей. Справился жеребец довольно неплохо, если не считать того, что он забыл нанести на карту один из тупиков и большое дерево на торговой площади. Впрочем, это было простительно, в целом. Однако для успешного выполнения задачи требовалось больше усердия и об этом я сразу сообщил Крайму. Тот выслушал меня внимательно и сказал, что впредь будет лучше смотреть по сторонам. К этому времени к нам подошла ещё группа из четырёх легионеров-единорогов. Три жеребца и одна кобыла. Как выяснилось, эти четверо были отобраны Молестией для совершения диверсии в тылу врага. И коль все нужные мне личности бойцы собрались, я решил устроить новопришедшим проверку, вручив им на изучение план местности, составленный Краймом, а сам направился к ближайшему офицеру, чтобы он выделил ещё десяток легионеров. Это было необходимо для усложнения задачи и более объективной оценки готовности будущих диверсантов. Когда новые патрульные вышли на позиции, я объяснил им, чтобы они были внимательнее в поиске невидимых пони. Объяснил им, что если найдут хотя бы одну или одного, то пускай нашедший крикнет это, дабы оповестить других будущих диверсантов. Четверке же отобранных Молестией пони я объяснил, что если найдут хотя бы одного из них, задача считается проваленной и всё начнется заново. Объяснил им, что никакого соревнования кто лучше нет и быть не может, что они должны быть командой и действовать как единое целое. Это было сурово, конечно с моей стороны ставить такие жёсткие условия, но иначе было нельзя. После инструктажа, я выдал всем четверым по одному макету бомбы, которые те должны были поместить рядом с нужным объектом так, чтобы самого макета не было видно. После этого я отвёл их в тупиковую улицу, объявил начало и стал ждать, засекая время за которое они выполнят задачу, благо у Крайма были при себе раритетные даже по меркам этого временного периода часы с механизмом из шестерней. Я не ставил никаких нормативов ни по времени, ни по стилю исполнения задачи. Время замерял я не для того, чтобы отчитывать за медленное выполнение приказа, а чтобы понимать, насколько быстро эти пони смогут вернуться. За время ожидания я успел вновь мысленно пройтись по своему плану, который составил ещё до прибытия Мун Трая. В качестве бомб предполагалось использовать всё, что могло хотя бы как-то взрываться и гореть. Для эффективности я планировал добавить мелкие осколки стекла и гвозди. Однако оставалась иная проблема — возможность подрыва в определённое время. Просто фетили поставить было затруднительно и опасно, ведь это потребует от диверсантов ускорить действия и может привести к фатальным для них самих ошибкам. Однако уже после прихода дезертировавшего легата я смог найти решение — таймеры. Оказалось, что у Молестии оставались техномагические устройства, которые были разработаны древними техномагами. Эти устройства оказались простыми будильниками, которые можно было при помощи магии перенастроить на взаимодействие с чем-либо и поэтому превратить их в таймеры для бомб не составляло большого труда. Единственное но — сама аликорн не горела желанием расставаться с этими вещами, ввиду их ценности для памяти. Однако в конце концов императрица уступила эти будильники мне. На выполнение задачи у пони ушёл целый час, но на удивление все справились с первого раза и даже усиленный патруль никого не обнаружил. Я похвалил как их, так и Крайма за успешное прохождение испытания, после чего велел разойтись. Сам же я после этого направился в королевскую мастерскую, чтобы проверить прогресс работы мастеров над созданием бомб.

***

Уже глубокой ночью при относительно ясной облачной погоде, я пригласил к себе центуриона Крайма на внешнюю городскую стену. Там я проинструктировал его в последний раз и, выдав артефакт, генерирующий поле невидимости с солидным магическим запасом и перенес его за пределы магического барьера вокруг города, после чего вернулся обратно на стену. После этого я направился к одной из полевых кухонь, которую расквартировали в здании городской пекарни. Направлялся я туда потому, что узнал о проблемах с провизией. Внутри я застал армейского повара-земнопони сидящим у пустого котла. Его внешний вид выражал глубокую озадаченность и усталость существа, не спавшего, наверное дня три подряд, не меньше. Этот жеребец даже не заметил, как я вошёл, хотя сидел мордой к двери. Из расспросов выяснилось, что у пони не просто проблемы с едой, а буквально её отсутствие. Куда-то делись несколько мешков с картофелем, луком и три буханки хлеба. Столь вопиющую диверсию нельзя было оставлять без внимания, поэтому, узнав, что с момента обнаружения хищения не прошло и пары часов, я начал поиски вместе с поваром. Впрочем, долго искать не пришлось. Меньше, чем через полчаса мы нашли дом в котором хранилось украденное. Там же мы обнаружили троих легионеров, которые уже успели разделить между собой одну из буханок и несколько картофелин, но не успели толком начать их есть. Разумеется участь воров была не завидна. Мало того, что армейский повар, помогая мне задержать воров избил одного из них половником, так и я добавил от себя, используя стулья и стол в качестве импровизированного оружия. После этого я доставил всех троих Молестии и доложил об инциденте. Та переложила наказание на главу своей гвардии и отпустила меня дальше выполнять свою работу. Продукты, похищенные с кухни были возвращены обратно и повар тут же принялся готовить еду для солдат, которые встанут на рассвете. Ещё через полтора часа вернулся центурион, которого я отправил на разведку. Он сказал, что составил настолько подробную карту, насколько это было возможно в условиях патрулей и постоянной опасности обнаружения. Посмотрев на составленную карту, я предложил ему пройти в гостевой зал дворца, чтобы уточнить данные в более спокойной обстановке. На самом же деле я планировал погрузить единорога в сон и заглянуть в его память, чтобы воспроизвести его путь от телепортации за пределы купола и до момента возвращения. Я это хотел сделать не потому, что не доверял составленной карте, а потому что хотел лично убедиться, что он точно зарисовал всё, что видел. Уже на месте я усадил Лореция за большой длинный стол и сам сел напротив него. Положив на стол сначала листок бумаги и карандаш, я поставил копыто на карандаш и зафиксировал его в копытокинезе. После этого я посмотрел жеребцу в глаза и заверил его, что тому стоит немного поспать. Прежде, чем тот успел что-то сказать, я воспользовался силой своего амулета и пропустил через свои глаза усиленный магией ментальный приказ для сознания о переходе в состояние сна. Спустя пять секунд безуспешной ментальной борьбы жеребец отрубился, уронив голову на стол, заснув в положении сидя. Я же глубоко вдохнул, расслабился и начал медитировать с закрытыми глазами, погружаясь в мир снов.

***

— Где это я? — растерянно озираясь по сторонам, спросил Лореций, — И почему пол такой мокрый? — Потому, что это мир снов и ты сейчас спишь, — ответил я, выходя из тумана напротив единорога. Он на удивление не испугался моего появления, но выражение морды было удивлённым. — Ух ты! — воскликнул жеребец, вновь осмотревшись вокруг, — Но почему здесь так пусто? Зачем вы затянули меня сюда, господин трибун? — Не пойми меня неправильно, но я хочу убедиться в том, что ты точно зарисовал всё, что видел. Для этого я немного покапаюсь в твоей памяти и воспроизведу то, что ты видел. Не волнуйся, ты ничего даже не почувствуешь, но зато увидишь, как и я. — Проникните в мой разум? — боязно переспросил центурион, — Это же аморально! — Лунная гвардия делала это веками, спасая вас, обычных и не совсем обычных пони от ночных кошмаров и тварей из-за завесы, — возразил я, смотря на подчинённого строгим взглядом, — У нас война и столица осаждена. Не время сейчас думать о моральной стороне вопроса. Обо всем этом можно подумать после, а сейчас просто расслабься и наблюдай. Я не стал ждать ответа от жеребца и воспользовался силой амулета, чтобы выудить из его головы нужные воспоминания. Учитывая как хорошо этому меня обучала Луна, мне не составило труда найти нужный фрагмент менее, чем за десять секунд и материализовать в виде образов. Рядом с нами появился фрагмент магического барьера, часть городской стены, снег заменил собой воду на полу, пространство немного потемнело и, наконец в пяти шагах от меня материализовались фигуры меня самого и Лореция, застывшие друг напротив друга. — Ого! — воскликнул настоящий Лореций Крайм, смотря на образ самого себя, — Вот как я оказывается выгляжу со стороны! Я подошёл к проекциям и присмотрелся к себе. Выглядел я со стороны не самым приятным образом. Брутальность моего образа помимо тёмной шерсти, огромной хищной фигуры в которой несмотря на пониподобный вид явственно проглядывались драконьи черты, массивной брони, больших сумок, двух арбалетов и топора добавляли еле заметные рубцы на морде. Приглядевшись я даже заметил, что их стало на один больше. Он проходил поперёк переносицы, но был тонкий из-за чего разглядеть его можно было лишь почти в упор. Вероятно он появился после моего боя с лунными гвардейцами в Саннитауне. Повернув голову влево я заметил, как Крайм тянется копытом к своему образу. Усмехнувшись, я запустил воспроизведение памяти и проекция ожила. Моя копия исчезла в чёрной дымке пространственного смещения, а проекция единорога спустя пару секунд развернулась и направилась куда-то в сторону. — Куда?! — выкрикнул Крайм, обращаясь к своей копии, а затем повернулся ко мне, — Я же уйду сейчас в сторону вражеского лагеря! Нам нужно… — Не волнуйся, нам никуда идти не надо. Пока проекция центуриона двигалась в сторону вражеского лагеря мы двигались вместе с ним не сдвигаясь с места. Словно на беговой дорожке на которой не нужно бежать или конвейре мы плавно перемещались вслед за копией Лореция. — Просто расслабься и наблюдай, — продолжил я, материализуя карандал в правом копыте и лист бумаги, — И не мешай пожалуйста мне зарисовывать то, что ты увидел. Чтобы долго не сидеть я чуть ускорил воспроизведение на что настоящий Крайм отреагировал ожидаемо — засмеялся. Впрочем, мне и самому показалось забавным как быстро и одновременно неуклюже двигалась проекция в ускоренном воспроизведении, но я решил промолчать. Наконец, достигнув края вражеского лагеря, как я понял по появившейся в поле зрения палатке, я вернул скорость воспроизведения в норму и продолжил наблюдать, подмечая любые мелочи. Пока я досконально зарисовывал всё, проекция несколько раз чуть не сталкивалась нос к носу с патрулями. Это было опасно, но пони успешно избегал обнаружения. Когда же в поле зрения появлялись нужные мне точки интереса, вроде полевого продовольственного склада, арсенала, полевого госпиталя и развернутой полевой кухни, я приостанавливал воспроизведение и вносил пометки и корректировки в рисунок. Когда же Крайм почти достиг выхода из лагеря, намереваясь вернуться, неожиданно на его пути возник сам Дэй Брейкер. Лишь чудом не столкнувшись лбами, они разошлись и проекция единорога, будучи сильно напуганной неожиданным появлением фестрала, спряталась за бочку. Фестрал тем временем сделал ещё несколько шагов и остановился, уставившись куда-то в сторону города. Секунд десять длилось эта сцена, после чего Брейкер чётко произнёс: — В этот раз ты не сможешь от меня уйти, враг мой. «Он опять что-то замышляет. Интересно, что на этот раз?» — Это Дэй Брейкер? — спросил Крайм. — Да. — Я слышал о нём. Говорят, что ни один из тех, кого он причислял к личным врагам не выживал. Это он не вас ли имел ввиду, господин трибун? — Да, меня, — подтвердил я, смотря, как проекция Брейкера уходит за поле зрения, распадаясь на белый туман. — Сочувствую вам, — сочувствующе посмотрел на меня единорог, — Очень надеюсь, что вы станете тем, кто сможет его победить! «Хоть кто-то обо мне волнуется!» — Спасибо на добром слове. У меня по сути и выбора нет. Смотря на то, как проекция центуриона уходит из лагеря в сторону города, я остановил воспроизведение, сделал финальные пометки и дематерилизовал карандаш с листком бумаги, после чего обратился к Крайму: — Я увидел всё, что хотел. Пора вставать. — Подождите! — остановил меня жеребец, подняв копыто на уровень груди, — Прежде, чем вы разбудите меня, я хотел бы сказать вам спасибо. — За что? — За то, что показали мне всё это, — ответил единорог, — Я запомню этот опыт на всю жизнь! — Не за что, — ответил я, — А теперь пора! Сказав это, я сначала вывел единорога из сна при помощи силы своего амулета, а затем развеял и сам сон. Открыв глаза я увидел, как просыпается центурион. Переведя взгляд чуть в сторону я заметил, как почти напротив меня за другим столом сидит Молестия и наблюдает за нами. Увидев, что я смотрю на неё, она улыбнулась и встала из-за стола, медленно направившись к нам. — Всё получилось? — спросила аликорн. Я посмотрел на листок под своим копытом и увидел, что он полностью зарисован также, как и в пространстве снов. — Да, всё удачно, — кивнул я, смотря на то, как императрица подходит ко мне с левого бока, — Хотите посмотреть? — Ага. Подойдя ко мне, кобыла пригнулась и присмотрелась к нарисованному мною плану вражеского лагеря. Где-то спустя десять секунд внимательного изучения, она улыбнулась и вынесла вердикт: — Прекрасно! Я взял со стола план, нарисованный Краймом и отлевитировал его так, чтобы тот оказался рядом с моим. — Сравните. Ещё десяток секунд молчания и поочередного просмотра будущей Селестией обоих листков и вновь вердикт: — Очень хорошо! У тебя получилось даже подробнее, Фолкет! Я заметил, что у единорога напротив нас опустились уши, что означало, что он расстроился. Я поспешил его успокоить: — Не расстраивайся, Крайм. Память вещь непостоянная и изменчивая. Ты всё равно молодец. Выложился на полную. Иди лучше поспи полноценно. — Разрешите идти? — вновь подняв уши, спросил жеребец. — Разрешаю, — кивнул я. Единорог медленно встал, охнув из-за затекшей в неудобном положении спины и направился на выход. Когда я и Молестия остались наедине, я обратился к ней вновь: — Он и вправду неплохо постарался. Требовать большего было бы неправильно по моему мнению. — Я прекрасно понимаю, как работает память, Фолкет, — сказала Молестия, — Он видел что-нибудь примечательное? — Склад с едой, оружейную, полевую кухню и медицинскую палатку, — ответил я, указав копытом на эти места, — Но не только это. Он видел Дэй Брейкера. — Он что-то говорил? — нахмурилась кобыла. — Да. Сказал, что я, как его личный враг на сей раз не уйду. Не знаю, что именно этот сын портовой лошади имел ввиду, но он определённо что-то задумал! — Это тревожно. После всех этих месяцев войны я уже не знаю, как теперь мыслит этот предатель. — Да и я не знаю, — согласился я, хмыкнув, — А вы раньше знали, как он думает? — Думала, что знаю, — ответила розовогривая, тяжело вздохнув, — Теперь я ничего не понимаю. — Даже с учетом того, что я вам рассказал? — Даже с учётом этого! — ответила аликорн, — Единственное в чем я уверена, так это в том, что он очень принципиален. Если он и вправду хочет довести войну до конца, он это сделает. — А что насчет казни его друзей? — Они совершили предательство и я отдала их под суд моей сестре, так как они были представителями воинской касты. Не моя стезя судить воинов, а моей сестры. Не я подписала смертный приговор, но наказание было справедливым. «Вот значит как? Значит Брейкеру надо было злиться исключительно на Луну, а не на Молестию!» — Да, я могла не отдать их, сама вынести вердикт в виде исключения или растянуть разбирательство на неопределённый срок, но не стала этого делать, — продолжила кобыла, — Мы с сестрой уже не единожды сталкивались с предательством в прошлом. За свои века я поняла многое, в частности то, что предатели, особенно из числа воинов неисправимы. Ни тюрьма, ни работа на рудниках, ни ссылка — ничто не способно исправить таких пони. Они будут цепляться за свои идеалы до конца или предавать раз за разом в своей ненасытной жадности, иль жажды власти. Я внимательно посмотрел на императрицу слегка нахмурившись. «Блин, после этих слов я начинаю понимать, как она стала той Селестией, которую я знаю. Тем более, что я знаю как минимум одного из этих самых предателей из её же дневников… Даже иронично получается!» — Думаешь, я схожу с ума? — сурово спросила Молестия. — Никак нет! — ответил я, — Просто непривычно видеть вас настолько раздражённой. — Понимаю, — повернув голову в сторону, вздохнула кобыла и вновь посмотрела на меня, — Я старалась забыть об этом, как о страшном сне ради собственного спокойствия, но Дэй Брейкер своим предательством напомнил мне об этом. Напомнил о том, что не все понимают доброго подхода, дипломатии и искренней доброты. Напомнил мне, что некоторые заслуживают самой суровой кары. «Это уже не очень хорошо. Лучше сменить тему, пока Молестия не продолжила себя накручивать!» — Простите, ваше светейшество, что меняю тему, но скажите, готовы ли бомбы? — А? — переспросила аликорн, а затем помотала головой, — Пока ещё нет. Ремесленники говорят, что будут готовы не раньше, чем к вечеру. — Это даже у лучшему, — сказал я и вновь указал поочерёдно на точки интереса на карте лагеря, — Раз план местности составлен, то следующей ночью можно будет выслать отряд для минирования. И я бы ещё хотел, чтобы в это же время несколько легионеров под невидимостью минировали магическими ловушками подходы к воротам и внешним стенам. Если штурм города не начнется раньше, то на рассвете ловушка будет готова, а жизненно важные для армии врага ресурсы превратятся в пыль и пепел. — Если всё пройдёт хорошо, то мы сможем ослабить силы предателей, — подытожила кобыла, — Хочется надеяться, что всё пройдёт хорошо. — Мне тоже, — согласился я, кивнув. — Фолкет, — обратилась ко мне будущая Селестия, смотря мне прямо в глаза, — Я должна отблагодарить тебя за всё, что ты сделал за эти месяцы. «К чему это ты?» — Должна сказать, что, если бы не ты и твой стратегический гений, мы бы уже проиграли. Я чувствую, скоро мне придется сойтись с сестрой в битве. Я хочу сказать… Точнее пообещать, что после войны я сделаю всё возможное, чтобы никто не посмел сказать о тебе ни единого плохого слова или в чем-то обвинить! «Вот это номер! Какая ирония! Не думал, что она будет говорить мне такое, если вспоминать первый день нашего знакомства!» — Спасибо, ваше Величество! — ответил я спустя несколько секунд тишины, — Это лишь моя прямая обязанность как лунного гвардейца! — Я знаю, что ты поклялся служить моей сестре и я очень ценю это, правда! Но послушай — это действительно очень много значит! Я решила сказать тебе это потому, что другой возможности может уже не быть, понимаешь? — Так точно! — кивнул я. — Еще я хочу сказать, чтобы ты берег себя и не лез на перёд, — добавила кобыла, на пару секунд отведя глаза в сторону, — В общем, будь осторожен! Я не успел ответить, лишь подметил, что на мгновение морда Молестии подалась вперёд, а затем та отвела голову в сторону, встала и повернулась ко мне боком. — Я пока пойду, обсужу план оборону с Мун Траем, а ты подготовь диверсантов. Сказав это аликорн направилась на выход, но у самой двери остановилась, и, открыв её, повернула голову, чтобы посмотреть назад, но через пару секунд поджала губы и вышла из зала. «Что это было? Она… Ух ты ж, блядь! Вот, что значит скучать по мужу! С одной стороны могу её понять как кобылу и супругу Сомбры, но это выглядит… Тем более в отношении меня… Не знаю даже, как на это реагировать! Лучше и вправду заняться делами, а не сидеть на месте!» Вздохнув, я встал из-за стола и, размяв затекшую спину направился к выходу, чтобы наведаться в казармы, где должны были находиться нужные мне единороги.

***

Целый день я только и занимался, что тренировкой диверсантов, инспекцией хранилищ с едой, оружейных, кухонь и проверкой работоспособности генераторов магического барьера внутренних и внешних городских стен. Ближе к ночи бомбы были подготовлены, подготовка проведена, единороги для минирования пространства за стенами подобраны, а диверсанты собраны на городской стоне. Прослушав последние инструкции, они телепортировались вниз и активировали невидимость, направившись в сторону вражеского лагеря. Единороги сапёры в количестве десяти особей также активировали невидимость и телепортировались вниз, начав постепенно устанавливать магические мины снаружи городских стен. В один момент я решил, что простого минирования первых пятидесяти метров от городских стен недостаточно и отдал приказ единорогам идти дальше, вплоть до ста пятидесяти метров. Я понимал, что это может быть опасно, но моё чутье подсказывало, что лучше не допустить врага на подступах к барьеру, чем дожидаться, пока он в него упрётся. Когда планетарный спутник в небе начал клониться к горизонту, четверо единорогов-подрывников вернулись из вражеского лагеря и доложили об успешном выполнении задания. Чуть позже я узнал, что их не было три часа и до рассвета оставалось всего два часа. Ещё через час единороги, израсходовав почти все силы закончили минирование и вернулись в город. Оставалось ждать рассвета и наблюдать. С первыми лучами зимнего солнца послышался гул взрывов, которые были слышны даже от внутренних стен Овлфлаффа, что было никак не меньше полкилометра. Взглянув в подзорную трубу я увидел дым от четырёх взрывов во вражеском лагере и зажигающиеся огни там же. Хотя и было далеко, я видел огонь как минимум от трёх пожаров, а также силуэты бегающих пони. Это означало, что как минимум половина плана сработала. Оставалось надеяться, что уязвлённый потерей контроля над ситуацией Дэй Брейкер бросит хотя бы часть сил на штурм города. Но в любом случае эта диверсия сильно ударит по врагу. В конце концов, если я всё действительно правильно просчитал, помимо стратегически важных элементов осадного лагеря враг потерял и ценных специалистов, вроде поваров и целителей. Полтора часа спустя вторая часть моего плана оправдалась и Брейкер вправду повёл несколько центурий в бой. Точнее пустил вперёд на позиции единорогов, часть из которых подорвалась на магических минах так и не дойдя до места назначения. Однако почему-то остальные продолжили идти по телам товарищей и я стал подозревать, что это, вероятно пленники, которых использовали в качестве пушечного мяса. Возможно вражеский военачальник послал их пробить в барьере дыру. Это бы объяснило поведение этих единорогов. «Неужели Брейкер так ничему не научился? Или же…» Почувствовав тревогу, я опустил подзорную трубу и посмотрел по сторонам. Спустя несколько секунд раздался оглушительный вой с правой стороны от городской стены. Я вновь поднял подзорную трубу и посмотрел в сторону, откуда шёл шум и увидел выходящего из невидимости автоматона. «Что за нахуй?! Автоматон?! Как я его не заметил?!» Тем временем легионеры тоже заметили его. Те, что находились ближе к нему были либо сильно оглушены, либо шокированы, ибо никуда не бежали, лишь смотрели в его сторону. Тем временем сам механический гигант метров десять в высоту на четырех ногах подходил вплотную к барьеру. «Что они делают?! Почему не бегут?! Они со своими арбалетами нихуя сделать ему не смогут! Да и какого хуя тут вообще делает автоматон?! Где они его откопали нахуй?!» Стоило мне сделать несколько шагов вперёд, как я увидел, как эта металлическая машина просто прошла барьер насквозь и начала перешагивать через стену. От этого зрелища у меня шерсть под броней встала дыбом. — Пиздец! — выругался я вслух на русском. Решив не медлить я серией быстрых смещений оказался недалеко от стен в нескольких метрах от ноги автоматона. Я крикнул солдатам, чтобы те не стояли столбом, а прятались в укрытия. После этого я развернулся и посмотрел наверх, пытаясь получше рассмотреть механическое нечто. Достаточно было пары секунд беглого осмотра, чтобы заметить у передней части корпуса нечто очень напоминающее дуло орудия. «Не помню, чтобы я видел у другого автоматона нечто подобное. Наверное этот как-то смогли вооружить. Плохо дело! Надо как-то сбить с ног эту махину!» Тем временем корпус техники начал разворачиваться в сторону убегающих пони. Я понял, что промедление будет стоить чужих смертей и стал рыскать глазами что-нибудь потяжелее. Найдя взглядом скамейку около дома, я телекинезом оторвал её от земли вместе с креплением и швырнул в сторону противника, стремясь попасть в орудие. К сожалению я промахнулся и скамейка ударила многотонную машину по боковой части корпуса, заставив наклониться в бок. Одновременно с этим произошёл выстрел из оружия. Из дула вырвался лазерный луч, который прошелся по краю крепостной стены и ушёл вверх по внутренней части магического барьера. «Сука! Лазер! Откуда они его откопали?!» Пока автоматон пытался восстановить равновесие, я вновь начал искать что-то очень тяжелое. Не найдя ничего путного взглядом, я выбил ногами дверь ближайшего дома и быстро нашёл спальную комнату. Увидев одноместную кровать, я потянул её на себя и в спешке вытащил на улицу. За это время гигант успел встать прямо и вновь навести оружие на легионеров, которые пытались эвакуироваться со стен в ближайшие дома. Меня же эта махина упорно игнорировала, давая понять, что её цель здесь убивать простых защитников, а не офицеров. С трудом оторвав мебель от мостовой, я прицелился и швырнул кровать в корпус автоматона. Попадание вновь произошло одновременно с выстрелом. На сей раз многотонная конструкция покосилась значительно сильнее и для устойчивости ей пришлось несколько раз переступить своими ногами, обрушив несколько домов рядом. Кровать столкновения не пережила и разбитая на куски упала на каменную дорогу. Лазерный луч не задел защитников города, но вновь прошелся по магическому барьеру, заставив тот замерцать. «Вот же! Нужно ещё более тяжелая…» — Господин трибун! — послышался слова от меня голос жеребца, — Что вы здесь делаете? Бегите отсюда! Я повернулся и увидел перед собой легионера-земнопони цвет шерсти которого не было видно из-за брони, но грива точно была жёлтая. Не успел я ответить, как справа от меня раздался оглушительный механический гул. Меня временно оглушило и дезориентировало из-за близости источника звука — автоматона. «Да что же это такое-то ебаный насрал?!» Потреся головой и крикнув во весь голос, как мне показалось я не услышал ничего, кроме оглушающего свиста. «Вот только контузии и оглохнуть мне не хватало!» — Господин… — еле слышно уловил я ухом голос всё того же жеребца. Я хотел повернуться к нему вновь, чтобы послать его прочь отсюда, но увидеть нацеленное на нас дуло орудия автоматона. Тело сработало быстрее разума и я сместился на несколько метров назад. Спустя мгновение я наблюдал как жеребца и то место, где я только что находился выжигал до тла лазер. Всё было словно в замедленной съёмке и я отчётливо видел, как бедолага одновременно сгорает из-за высокой температуры и располовинивается поперёк под углом. Поняв, что этот металлический упырь только что убил моего подчинённого, по краям зрения появилась красная пелена. Захотелось уничтожить эту штуку одним мощным ударом. Заметив в паре метров от себя большой кусок от рухнувшего каменного дома, я притянул его к себе, быстро поднял вверх. В это время луч автоматона уже направлялся в мою сторону, но за несколько мгновений до того, как тот добрался до меня, я вложил в бросок весь накопленный гнев и запустил большой камень в противника. Эффект от броска оказался совершенно неожиданным. Полагая, что бросок получится просто очень сильным, я ошибался. Вместо того, чтобы просто полететь на большой скорости в сторону автоматона, снаряд выстрелил как из пушки, преодолев расстояние за доли секунды, издав при этом глухой, но очень громких хлопок. Удар о корпус получился настолько сильным, что десятиметровая машина не устояла и упала назад, обрушив десяток уже бывший жилых домов. Камень же, брошенный в противника отскочил от корпуса автоматона, ударился о магический барьер, из-за чего тот пошёл рябью, после чего обломок здания упал куда-то в другой район города. От падения многотонной металлической туши автоматона и уничтоженных им зданий прошло облако пыли, которое достигло меня и заставило закашлить. Когда пыль улеглась, я протер глаза и воскликнул: — What the fuck?! Десяток секунд я просто сидел и пытался собрать мысли в кучу, понять, что вообще сейчас произошло. Однако моё чутье вынудило меня посмотреть вверх и налево, ибо я чувствовал, как на меня кто-то пристально смотрит. И вправду сквозь магический барьер я видел вдали зависшую на одном месте фигуру пони-летуна, вероятно, фестрала. Я мог поклясться в тот момент, что знал, что это Дэй Брейкер и то, что даже на таком расстоянии чувствовалось его удивление, если выражаться мягко. Вероятно, поняв, что я её заметил, фигура поспешила спуститься вниз на землю, чтобы исчезнуть из поля моего зрения. Вернувшись вновь к вопросу о произошедшем, я попытался понять, как я смог провернуть такое. После десятка секунд мозгового штурма я понял, что испытал ярость схожую с той, что появилась в Саннитауне, когда на поселение напали мои коллеги по ордену из этого временного периода. Эти мысли вновь вернули меня к мыслям о проклятом кольце на роге, которое преподнесла Луна в награду за спасение Мэйнхеттена от безумия. В свою очередь всё встало на свои места, когда я вспомнил слова Луны о том, что кольцо способно даровать носителю контроль над яростью. «Это, конечно, многое объясняет, но даже для ярости это какая-то ульта! Блядь, да что вообще…» — Господин трибун! — послышался позади меня голос подбежавшего ко мне легионера, — Вы целы? Я помотал головой, чтобы собраться с мыслями и развернулся к солдату, который оказался единорогом с чёрной шерстью и белой гривой. — Вроде да, — ответил я, в затем указал на разрезанный надвое частично обгоревший труп земнопони в нескольких метрах от себя, — Но у нас потери! Эта… Автоматон чуть не уничтожил нашу оборону! — Этот железный монстр уничтожен? — спросил легионер. Я повернул голову назад и где-то секунд пять вглядывался в лежащий неподвижно кусок металла, а затем вновь посмотрел на подчинённого. — Судя по всему да. Как дела с единорогами со стороны противника? Что они делают? — Они только что отступили, господин трибун! — ответил воин, — На минах подорвалось где-то двадцать два из них. Они пытались опустошить запас энергии барьера при помощи обстрела огненными шарами, но ничего не вышло! «Обстреливали огненными шарами? Это не похоже на полноценную попытку штурма. Их там около двух сотен, но запас энергии у столицы столь велик, что даже аликорн пробьет барьер раза с третьего! Эти единороги долбили бы барьер неделю, не меньше такими темпами! Тут явно что-то не то!» — Да потому, что они были отвлекающим манёвром! — озвучил я свою мысль, указав на автоматона, — Вот настоящая опасность! Мало того, что эта металлическая штуковина смогла подойти в упор к барьеру под невидимостью, так ещё и легко прошла насквозь! — Да, это и вправду жутко! — согласился единорог, а затем резко сменил выражение на крайнее удивление, посмотрев на меня, — Это… Это вы его так? — Да, пожалуй, я. Некоторое время легионер молчал, переводя взгляд то на автоматона, то на меня, а затем поникшим голосом молвил: — Молестия милосердная! Я, конечно слышал, что вы, лунные гвардейцы элитные воители, но чтобы настолько… У меня слов нет! — Я сам не ожидал, что так получится, — шумно вдохнув морозный воздух, ответил я, — Лучше сделай вот что: собери ещё десяток единорогов и сделайте так, чтобы автоматон больше не встал. Демонтируйте у него орудие и ноги, если получится. Внезапно у меня поплыло в глазах и начала кружиться голова. В голову сразу пришли пришли симптомы переутомления. — Господин трибун? — взволнованно обратился ко мне жеребец, — С вами всё нормально? — Мне кажется я перенапрягся, — ответил я и направился к ближайшему целому зданию, — Мне нужно прилечь.