lullaby

Лето в этом году выдалось на редкость жарким. Жарким и невыносимо долгим: порой даже казалось, что прохладные дни больше никогда не наступят, а простой дождь и уж тем более снег останутся в Тейвате только в чьих-то воспоминаниях. От палящего солнца и вездесущей засухи страдали все — растения, животные, люди. Даже Архонты, которым обычно не было дела до времён года, и те прочувствовали на себе этот зной со всеми его последствиями. В полдень было хуже всего. В эти часы жизнь по-настоящему замирала: животные и люди прятались, искали себе укрытие от палящего солнца в надежде тихо переждать жару и выбраться к вечеру, и Гуй Чжун не стала исключением. Время сейчас как раз близилось к полудню, и от солнца она пряталась под раскидистым деревом, сквозь густую листву которого пробивались редкие лучи. От земли тянуло сухим жаром, в воздухе стоял неприятный запах жженой травы, а единственным сносным источником прохлады здесь, не считая ветра и огромной тени от кроны дерева, было только тело Моракса, кольцом свернувшегося вокруг неё. Впервые за последние месяцы он обернулся драконом. Хотя человеческий облик Моракс давно освоил и больше не нуждался в ежедневных тренировках, он и не думал о них забывать. Просто сейчас для медитаций у него не было ни желания, ни сил — жара оказалась слишком тяжёлым испытанием даже для стойкого Гео Дракона, поэтому теперь большую часть дня Моракс проводил во сне, спрятавшись где-нибудь в укромном месте, а просыпался лишь ранним утром или под вечер. Или же тогда, когда его разбудит Гуй Чжун. В такой зной даже стрекота цикад не было слышно. Единственными звуками, которые разрушали звенящую тишину долины, был шелест листьев где-то в вышине, редкий вой ветра и совсем тихое пение Гуй Чжун. Её голос почти терялся среди шороха травы, но богиню это ничуть не беспокоило: тот, кому предназначалось её пение, тихо дремал прямо у неё под боком. Тени медленно ползли по земле — день уже клонился к закату. Как давно она начала петь? Сколько раз уже повторялись куплеты? Гуй Чжун не знала и не хотела знать. Хотя Моракс уснул, она продолжала тихо напевать свою колыбельную и плести замысловатые косы из густой драконьей гривы, мерно покачиваясь при каждом вздохе своего союзника, словно лёгкий лист гинкго на морских волнах. Моракс на самом деле очень любил эту колыбельную. Сам однажды признался, что полюбил её с самого первого дня, хотя и запомнил её немного другой. Неудивительно. Всё-таки тогда Гуй Чжун пела, не помня себя от страха, захлёбывалась отчаянием, а голос её то и дело срывался на всхлипы… Она вздрогнула, но последнюю ноту всё-таки дотянула. На большее не осталось сил. Как-то она сказала Мораксу — чтобы избавиться от навязчивых воспоминаний, нужно каждое из них пережить заново, довести до конца, а затем отпустить. Обмануть разум — дело нехитрое… Чего не скажешь о сердце. Но за неимением лучшего пришлось последовать собственным советам. Гуй Чжун нехотя отпустила драконью гриву и тяжело вздохнула, прежде чем закрыть глаза и погрузиться в воспоминания о том дне, когда она стала союзницей самого Гео Дракона. Она никогда не страдала забывчивостью, но с годами некоторые подробности просто… стёрлись из её памяти. Все те мелкие, незначительные детали, которые она обещала себе не забывать, со временем утекали, как вода сквозь пальцы. Остались лишь самые тяжёлые — те, что врезались в подкорку намертво, и не забывались даже спустя много сотен лет. Гуй Чжун никогда в жизни не боялась умереть так же сильно, как в тот злополучный день. Ни до, ни после. Сейчас даже не получалось вспомнить, каким образом она оказалась во владениях Моракса — перед глазами богини только короткими вспышками мелькали моменты, когда она бежала прочь от своего преследователя, желая только одного: спастись. Спастись, чтобы прожить ещё один день в этом жестоком, но таком прекрасном мире. Она была ранена. Ноги, руки, лицо — так или иначе пострадало всё. Архонт Пыли всегда была слабой: она привыкла прятаться, привыкла убегать и раз за разом вырывать свою крохотную жизнь из цепких когтей смерти, но сейчас это не работало! Гуй Чжун не хватало ни сил, ни прыти, чтобы сбежать, а враг всё не отставал. А кем он был? Откуда взялся и почему вообще так хотел её поймать? Сейчас Гуй Чжун не могла вспомнить даже имени того, кто собирался убить её, не могла вспомнить, что оставило на её теле столько ран. Были ли это стрелы? Копья? Может, остриё меча? Или вообще когти, из хватки которых ей удавалось вырваться снова и снова? Зато Гуй Чжун отчётливо помнила удушающее чувство паники, когда она поняла, что от боли уже не чувствует ног, а собственная кровь заливает ей глаза и плещется где-то глубоко в лёгких, заставляя её задыхаться. Чувство собственного ничтожества, страх, осознание того, что твоя жизнь сейчас оборвётся, — вот чего Гуй Чжун точно не могла забыть, сколько бы ни прошло лет. Её силы были на исходе, а вперёд продолжали толкать одни только инстинкты — что-то древнее и давно забытое, что должно быть чуждо божеству. Но когда даже страх и жажда жизни больше не могли подгонять Гуй Чжун вперёд, спасение неожиданно пришло к ней само — на пути оказалась неприметная пещера, в которой она могла бы спрятаться и перевести дух. Не мешкая, Гуй Чжун метнулась в сторону пещеры. Возможно, шансы на выживание у неё были невысоки, но они всё же были! А она привыкла бороться до конца. С трудом переставляя ноги, то и дело спотыкаясь, она скрылась за каменным сводом, а уже через мгновение её преследователь промчался мимо и устремился вперёд. Быстро, словно ветер! Богиня тяжело выдохнула, и её вздох тут же эхом отозвался в глубине пещеры, но даже так враг её не услышал. Как он только не заметил кровавый след? Каким чудом не заглянул в пещеру? Гуй Чжун, которую уже совсем не держали дрожащие ноги, сползла по стеночке пещеры с единственной мыслью: жизнь ей спасла просто счастливая случайность — не иначе! Ей понадобилось несколько минут, чтобы перевести дыхание. Глаза уже слипались от усталости… До смерти хотелось лечь и уснуть крепким сном, но боль в теле и приглушённый стук капель крови о каменный пол пещеры напомнили Гуй Чжун — то, что она спаслась от смерти в лапах чудовища ещё не гарантировало, что она не умрет от собственных ран. — Нельзя умирать… Мне нельзя умирать… — шепотом напомнила она самой себе. Она ведь ещё не исполнила свои мечты! Не поглядела на Ли Юэ с высоты тех скал, вершины которых терялись в облаках, не узнала, действительно ли вода в Облачном Море солёная на вкус, не прошлась босиком по холодному и мокрому песку… Даже ни разу не видела дракона вблизи! От последней мысли у неё невольно мороз пробежал по коже. Как и любой из живущих на этой земле Архонтов, Гуй Чжун знала о существовании драконов и рациональной своей частью мечтала лишь об одном — никогда и ни за что их не встретить. Слишком опасно. Хотя драконы и были в большинстве своём разумны, посягательств на свои территории они не терпели и убивали любого, кто заступит за границы — сжигали, топили, пожирали заживо… Тут уж как повезёт. Гуй Чжун прекрасно осознавала эту опасность, но… Та часть её, которая была в восторге от жизни во всём её разнообразии, в самом деле хотела увидеть настоящего дракона. Ну хотя бы издалека! Хотя бы на минуточку! Гуй Чжун тогда улыбнулась сквозь боль. И даже нашла в себе силы открыть глаза. Почему-то именно эти мысли — о мечтах и радостях — придали ей сил и напомнили о главном: Нельзя умирать. Что бы ни случилось, нельзя умирать. Опасаясь того, что её могут найти, Гуй Чжун всё же прошла немного дальше. Ноги дрожали, а идти получалось только с опорой на стену пещеры, но богиня не сдавалась — шаг за шагом она продолжала свой путь в темноту, ведомая надеждой найти безопасное место. В глубине пещеры Гуй Чжун встретили только звенящая тишина, покой, а за поворотом, к её немалому удивлению, забрезжил свет. Увиденное напоминало сон… Куски кор ляписа вдоль стен мерцали слабым золотым сиянием, которого вполне хватало, чтобы рассеять кромешную темноту и хоть немного согреть уставшую путницу. А кристальные бабочки, порхая от одного конца пещеры к другому, напоминали маленькие языки пламени. Такие красивые… Опасаясь, что сил на обратную дорогу может совсем не остаться, Гуй Чжун решила остаться здесь — в неприметном углу у стены, в окружении кор ляписа и пугливых бабочек. Хотела бы она сказать, что ей не часто доводилось лечить собственные раны, но… Движения, доведённые до автоматизма, говорили сами за себя. В несколько недолгих минут Гуй Чжун вытерла кровь с лица, затянула куском собственного рукава особо глубокую и болезненную рану на ноге, а мелкие царапины просто промокнула тканью, чтобы хоть как-то ослабить тяжёлый, отдающий металлом запах собственной крови в воздухе. Одежду ей не было жалко. Мысленно богиня пообещала себе: как только вернётся домой, то сошьет себе новое платье. Ещё краше нынешнего! Эти мысли ободрили её. Шорох тканей вскоре затих, а затем звенящую тишину пещеры наполнило негромкое, робкое, совсем слабое пение Гуй Чжун, отдалённо напоминающее перезвон стеклянных колокольчиков. На самом деле это была не совсем обычная песня. Никогда ею не являлась. То, что Моракс в далёком будущем считал простой колыбельной, которую он любил всем своим сердцем, на деле было… молитвой. Это был плач о помощи, милосердии и сострадании на языке, которого Гуй Чжун никогда не знала. Но она всё равно пела, потому что это пение позволяло ей жить. Сколько богиня себя помнила, как бы ни было плохо, эта молитва помогала: успокаивала, позволяла обрести силы и исцеляла даже самые глубокие раны. Возможно, звучала она сейчас не очень мелодично. Всегда нежный голос Гуй Чжун огрубел и охрип из-за боли. Она пыталась сдерживать всхлипы, пыталась унять слёзы, текущие прямо по покрытым кровью щекам, но всё тщетно — её колыбельная уже всё равно не звучала так же прекрасно, как и раньше. Богиня не расстраивалась. Да, ей было больно и тяжело, но она искренне радовалась тому, что всё ещё дышит и даже по-прежнему может петь. И её голос креп, становился тем смелее и громче, чем сильнее Гуй Чжун верила в то, что вернётся живой! Увы, молитва, которая всегда помогала выжить и восстановить силы, в этот раз лишь помогла Гуй Чжун попасть из огня в полымя. Когда в глубине пещеры вспыхнули вдруг два странных янтарных огонька, богиня подумала, что ей почудилось. Когда огоньки стали больше, а в глубине пещеры послышался странный шорох — тоже. Но… Когда в луч света, источаемый мерцающими кусками кор ляписа, ступил настоящий дракон, отмахиваться больше смысла не имело. Гуй Чжун замерла. Всё её тело сковало страхом: ни пошевелиться, ни вдохнуть. Длинное, гладкое, почти змеиное тело с чёрной чешуёй, отливающая золотом грива, янтарные глаза и странный, сушащий горло запах каменной пыли, наталкивали только на одну мысль — она по незнанию ступила на чужие земли. На земли самого Гео Дракона. Его устрашающего вида оказалось достаточно, чтобы Гуй Чжун вспомнила почему какой-то частью себя мечтала никогда не встретиться с драконом. Во многих жителей Ли Юэ он вселял ужас одним лишь своим существованием. Как и многие другие из его рода, Гео Дракон был воинственным созданием. В своих легендах жители Ли Юэ рассказывали, что он ревностно охранял свои территории, никогда не боялся вступать в бой и погубил за века жизни немало других, достаточно сильных богов, не говоря уже о ком-то вроде Гуй Чжун… Да, его по праву можно было назвать зверем. А она добровольно зашла прямо в логово этого зверя. Вот так просто, словно сама предлагала себя съесть! Напряжение, повисшее в воздухе, можно было резать ножом. Гуй Чжун снова стало тяжело дышать, а из-за стука сердца, колотящегося где-то в горле, она не могла расслышать даже тяжёлого драконьего дыхания, которое — она чувствовала! — теплом обдавало ей лицо. Слова колыбельной застряли в горле, но вот мелодия — нет. Слёзы бесконтрольно текли по испачканным кровью щекам Гуй Чжун, знакомый напев то и дело перебивали всхлипы, но она не могла остановиться — продолжала тихо петь и просто зачарованно смотрела в драконьи глаза цвета янтаря, пытаясь найти там хоть… хоть что-нибудь! Ответ, подсказку, хотя бы намёк на то, что ждёт её впереди. Не находила. Хищный взгляд оставался непроницаемым, но недоброе клокотание где-то в драконьей глотке говорило само за себя — ей не жить. И всё же… При всей абсурдности ситуации, зная, что она вот-вот умрёт, Гуй Чжун не могла сдержать капельку восторга. Всё-таки одна её мечта сбылась: ей повезло в своей жизни увидеть настоящего дракона! Ещё и настолько близко — протяни только руку и сможешь прикоснуться к этому манящему золотистому носу. Возможно, это стало бы последним и определённо самым худшим решением в её жизни, но Гуй Чжун знала: она бы не жалела о сделанном. Всякий раз, думая о собственной смерти, Архонт Пыли обещала себе: как бы это ни случилось, она умрёт достойно, с высоко поднятой головой и стойкостью во взгляде. И сейчас, каким бы сильным ни был её страх, Гуй Чжун осталась верна своему обещанию, поэтому на дракона смотрела в упор, мысленно отсчитывая секунды до того момента, когда он кинется вперёд. Почему-то очень живо представлялось, как этот зверь схватит её за шею, сожмёт челюсти, а потом — хрусь! И её позвоночник расколется надвое между этих зубов. То ли её страх оказался сильнее мужества, то ли просто её раны и усталость от долгой погони сыграли свою роль, но стоило дракону угрожающе зарычать и выдохнуть порцию горячего дыма прямо ей в лицо, как у Гуй Чжун вдруг потемнело в глазах. И последним, что она запомнила из этого злополучного дня, оказалось далеко не ощущение драконьих клыков, смыкающихся на её шее. О, нет… Всего лишь чувство неконтролируемого падения в темноту, а затем — тишина и покой. Да, Гуй Чжун собиралась умереть в тот день. Но она поняла, что у судьбы на неё совсем другие планы, когда очнулась в гнезде из камней и сухой травы, с наспех зализанными ранами, даже не покусанная и вполне себе живая. Позже Моракс не раз рассказывал своей дорогой подруге о том, как уберёг её от смерти, когда она вдруг упала на землю без чувств, так и оборвав свою колыбельную-молитву на полуслове. То ли от страха, то ли от кровопотери — кто ж теперь разберёт? А ведь именно с этого обморока и начался их многовековой союз. — Пф-ф… — тихонько фыркнула Гуй Чжун. Не удержалась. Она открыла глаза и вытянула руки вверх, позволяя знойному ветру унести прочь всю сонливость и остатки давнего страха. А совет и правда работал — никакие навязчивые мысли её больше не беспокоили. Судя по лёгкой прохладе в воздухе и алым лучам закатного солнца на земле, за своими воспоминаниями она провела достаточно времени. С наступлением вечера Гуй Чжун даже стало легче дышать: появились силы, неумолимая тяга к неизведанному, желание вновь чем-то заняться, а Моракс… Моракс так и продолжал спать. Богиня умилённо вздохнула. — Мо-о-ора-а-акс… — негромко позвала она. Гуй Чжун на самом деле совсем не хотелось его будить, а он, словно чувствуя этот настрой, и не думал просыпаться. И голос, и прикосновения богини остались без ответа, поэтому она не стала продолжать — легла обратно и закрыла глаза, подставляя лицо свежему ветру. — Пускай поспит ещё немного… — шепнула Гуй Чжун, обращаясь к закатному небу и листьям над своей головой. Может, она совсем не сильная богиня, но покой своего дорогого друга уж как-нибудь сбережёт. Это было меньшее, что Гуй Чжун могла сделать для него, чтобы отплатить за всю его заботу и доброту. Удивительная это вещь — судьба. Почему-то Гуй Чжун никогда особо не думала о том, что заставило Моракса сохранить ей жизнь. А даже если и думала, то заставляла себя отмахиваться от подобных мыслей — считала их чем-то неважным, не стоящим внимания и лишь довольствовалась тем, что судьба свела её с драконом. Убеждала себя, что ответ однажды придёт сам. Но с тех пор прошло уже не одно столетие, а ответа Гуй Чжун так и не получила. И теперь, как это частенько случалось, её неутолимое любопытство не желало мириться с таким раскладом! Богиня резко села и подобрала ноги к груди, погрузившись в раздумья. Почему Моракс заботился о ней? Почему так спокойно катал её на собственной спине, показывая все красоты Ли Юэ с высоты птичьего полёта? Почему безо всякой ругани делился энергией и лелеял её в своих объятиях всякий раз, когда Гуй Чжун возвращалась домой раненной? Почему вообще сохранил ей жизнь вместо того, чтобы убить на месте? Почему, почему, почему… Так много вопросов, но ни одного внятного ответа. А самым обидным для Гуй Чжун было то, что её терпение точно так же не вознаграждалось правдой — даже самую малость! Ну что же… Ей было не привыкать к трудностям на пути постижения истин. — Моракс, ты спишь? В этот раз её голос прозвучал смелее и громче — теперь желание узнать ответы несколько пересилило желание дать дракону поспать. Даже на сгустившиеся сумерки Гуй Чжун обратила внимание не сразу. Она потрясла дракона за чешуйчатый бок — сначала легонько, а затем всё настойчивее и сильнее, потому что к желанию задать Мораксу все эти вопросы добавилось кое-что ещё: ей не давала покоя одна догадка. Возможно, глупая, дурацкая, лишённая всякого смысла и оснований, но если и было в этом мире что-то, чего Гуй Чжун никогда не боялась, так это совершать ошибки. Ошибаться в своих суждениях, ошибаться в расчётах, даже ошибаться в тех, кто её окружал, — всё это было неотъемлемой частью жизни, которая давно перестала пугать богиню. О чём речь, если даже её встреча с Мораксом стала результатом простой ошибки? Несмотря на решительность, вполне серьезный настрой и активные действия союзницы, Моракс по-прежнему не желал просыпаться. Он лишь дёрнул ухом и тяжело вздохнул сквозь сон, плотнее сворачиваясь в кольцо. Его голова, увенчанная золотыми рогами, плавно соскользнула прямо на колени Гуй Чжун — так, словно Моракс без тени сомнений вверял союзнице не только свой покой, но и свою жизнь. Будто знал, что она сбережёт и то, и другое. Это сразу остудило запал Гуй Чжун. Если поразмыслить, разговор мог подождать ещё немного… Несколько часов — совсем не такой большой срок, как несколько веков. Она миролюбиво вздохнула и прижала драконью голову к себе крепче, шепнув: — Значит, в другой раз…