10 СЕССИЯ

Внимание, глава с рейтингом. «Если хватит смелости, приди и возьми». Этот дерзкий взгляд снизу вверх, эти слова, брошенные будто невзначай, кружили Лионелю голову. Они и стали той самой точкой невозврата — он сам этого хотел, сам настаивал. И вот теперь, когда до момента оставалось лишь несколько шагов, мандраж тонкой иглой колол где‑то под рёбрами. Лионель старательно прятал его за привычной сдержанностью. Лионель приехал к назначенному времени в старый автобусный парк. Снаружи всё выглядело буднично: облупившаяся краска, ржавые ворота, тишина, нарушаемая только редким шумом далёких улиц. Но внутри, в глубине ангара, время будто замирало, подчиняясь другому ритму. Он был за рулём, без водителя и охраны. Они остались за воротами. Ли, въехав под низкие своды, вдруг почувствовал, как привычная уверенность даёт трещину. Пальцы на мгновение крепче сжали руль — совсем чуть‑чуть, так, что это заметил бы только тот, кто знал его слишком хорошо. А здесь, в этом месте, никто не знал. На Лионеле был классический костюм‑тройка и лёгкое пальто — нарочно сдержанный, почти официальный наряд, будто броня, которая должна была скрыть мандраж. Он медленно вышел из машины, огляделся. Снял пальто, бросил в машину. Ангар пах пылью, старым металлом и чем‑то ещё — терпким, едва уловимым, как предчувствие. Впереди виднелась дверь. Ли постоял секунду, собираясь с духом, и шагнул внутрь. Коридор был узким и тёмным, но на удивление чистым и ухоженным. Красный ковер с замысловатым узором, редкие лампы, отбрасывали резкие тени. Каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Наконец он вошёл в большой зал. Приглушённый свет ложился на тёмно‑красные стены, делая пространство одновременно уютным и зловещим. По периметру стояли подставки и верстаки — Ли догадывался, что на них лежит, но подходить не хотелось. В центре, куда сходились лучи прожекторов, висела чёрная шёлковая занавесь. Все начнется там. Он чувствовал это — не умом, а чем‑то глубже, где слова не нужны. Из‑за занавеси вышел мужчина средних лет — в кепке, капюшоне и очках. В дневном свете Ли вряд ли узнал бы его, да и сейчас лицо оставалось полускрытым тенью. — Следуйте за мной, — не оборачиваясь, бросил мужчина и подвёл Лионеля к двери, из которой тот только что вошёл. Они встали спиной к занавеси. — У вас два часа. Время пошло. Он кивнул на большие песочные часы на подставке. Песок уже сыпался тонкой струйкой, отсчитывая мгновения. — Через два часа верёвки в шибари лучше снять. Иначе без должного кровообращения могут начаться неблагоприятные процессы в организме. Если закончите раньше — нажмите кнопку. Я приду и развяжу саба. Если сами снимете все верёвки — тоже нажмите кнопку по завершении сессии. Для вас — по коридору и направо есть комната отдыха. Там можно прийти в себя, принять душ и спокойно уехать. Саба не забираете. Он остаётся здесь. Это правило не обсуждается. Вопросы есть? Лионель отрицательно покачал головой. Слова застряли в горле — не от страха, а от тяжести момента. Он хотел этого. Ждал. И всё равно земля будто уходила из‑под ног. — Хорошо, — мужчина вышел, хлопнув дверью. Та автоматически закрылась на замок, открыть который мог только Ли. Щёлкнул какой‑то рычаг — и Лионель понял, что занавесь упала на пол. Он медленно повернулся. Дара стояла прямо, и на ней уже не было ничего, кроме бордового кружевного белья. Запястья накрепко связывал толстый красный шнур, уходящий к прочному крюку на потолке – руки девушки оказались вздернуты. У Лионеля перехватило дух – то ли от того, как она была красива, то ли от непривычной обстановки. Это была Дара, его Дара, и он был готов увидеть нечто подобное, но что-то в ней выбивало его из колеи. Может быть, дело было во взгляде, полном покорности?.. Он медленно подошел, стараясь не разрывать зрительного контакта. Снял пиджак и бросил его прямо на пол. Обычно он бы сразу схватил девушку в охапку, зарылся лицом в волосы, пощекотал дыханием ее чувствительную шею… Но сейчас они были здесь не за этим. Он хотел научиться новому, и поэтому титаническим усилием заставил себя сохранить дистанцию вытянутой руки. – Ты подскажешь?.. Он старался, чтобы голос не казался просящим, и это будто даже получилось. Но во взгляде Дары все равно мелькнула легкая смешинка. – Я готова ко всему, монсеньор. От этого обращения кровь Лионеля начла бежать быстрее. Быстро оглядевшись по сторонам, он сорвал с себя галстук и завязал Даре глаза. Наверняка где-то на полках была специальная маска, но тратить время на ее поиски не хотелось. Руки с головы девушки Ли убирать не спешил, неуловимо нежными движениями провел подушечками пальцев от уха к чувствительным губам. Дара, повинуясь прикосновению, слегка приоткрыла рот. Лионель внезапно понял, насколько сильно она готова подчиниться, и это осознание слегка испугало. Он знал ее всякой, но такая Дара была ему незнакома. Эта новая, неизвестная пока сторона пугала его, но еще больше притягивала. И он даже не мог сказать, нравится ему это притяжение или нет. Уже всей ладонью он провел вдоль шеи, огладил прикрытую грудь, затем живот. От его касаний по коже расползались волны мурашек. Уже смелее его рука обогнула стройное бедро, сжала ягодицу. Не больно, но точно чувствительно. Дара обронила короткий стон. Повинуясь некому вдохновению Ли отошел, пристальнее осмотрел инвентарь рядом. В основном там не было ничего страшного – пара масок, несколько кляпов, игрушки для проникновения. А вот чего было в достатке – так это веревок. Одну из них Лионель поднес к Даре, провел по груди. – Расскажи, что ты чувствуешь прямо сейчас? – Волнение, – моментально откликнулась девушка. – Щекотку. Руки и плечи немеют. Тепло. Ли расстегнул застежку, и хитрый бюстик соскользнул вниз, оставив грудь полностью оголенной. Повинуясь мимолетному желанию, он наклонился и провел языком от пупка до ключицы, вызвав новую волну мурашек и судорожный полувздох-полустон Дары. – Жарко. И холодно от влаги. Чувствую ваш язык. Незащищенность. Ли понял, что без особого указания она не остановится. – Хватит. Веревкой он легко обхватил грудную клетку и шею, мягко потянул узел. Должно быть не сильно туго – по крайней мере не туже, чем пережимает обычно ремень безопасности. Может быть, узел и не был правильным, зато показался уместным. Дара не возражала. Лионель понял, что подсознательно этого ждал – вот сейчас она покажет характер, взбрыкнет, скажет остановиться. Или просто остановит, скажет, что так нельзя делать на сессии – кто сможет проверить? Но она не останавливала его и даже не выказывала недовольства. Никакой из уловок, которыми она пользовалась обычно, никаких возражений. Она вела себя так незнакомо, что это опьяняло и пугало. – Даже не станешь дерзить? – Нет, монсеньор. Он легко, без нажима ущипнул один из сосков. Она чуть закусывает губу, и тут же расслабляет лицо через легкую усмешку. Ей нравится. – Не надо обращаться на «Вы». Мы достаточно близко знакомы. – Да. монсеньор. Лионель покачал головой. Вот как она это сделала? Вложила в два слова столько придыхания и страсти, но звучала совершенно естественно. Словно жизни за пределами этой комнаты не существовало. – Что бы мне с тобой сделать? – Можно связать меня полностью. Вставить игрушки в зад. Выебать так, как хочется. Сделать больно. Обозвать. Унизить. Заставить не кончать. Самому кончить куда угодно. Можно быть нежным или грубым. Можно приказать мне сделать что угодно. Можно… – Хватит. Дара говорила так спокойно и поддерживающе, что у Ли перехватило дух. Он почти был уверен, что шутит и дразнится. Неужели она готова абсолютно на всё? И ей даже… хочется? Из арсенала на полке он выбрал пробку среднего размера. Слегка трясущимися руками поднес сзади, вовремя спохватился, вернулся за смазкой и медленно ввел внутрь. Дара легонько застонала, и он, не удержавшись, поцеловал ее на вдохе. Этот поцелуй показался ему самым сладким и желанным из всех. – Мне нравится. Это было куда интимней, чем секс. Куда глубже. Обычно Дара не стеснялась вести, захватывать инициативу, удивлять его. Сейчас же Лионель чувствовал себя даже более уязвимым, чем при потере девственности – удовольствие обоих зависело только от него. Делать ей больно совсем не хотелось. Пальцы легонько подрагивали, когда он слегка высунул пробку и снова вставил. Дара простонала. Перенесла вес одной ноги на другую, что бы снять напряжение с мышц. Уже чуть смелее он обвязал ей одну лодыжку, а затем и другую, связал их между собой. Мысленно Ли оставил себе зарубку в памяти – почитать на досуге про разные техники шибари. Он с удовольствием свяжет Дару сам, не доверяя это дело никому. Даже сегодня при воспоминании о том, что кто-то помогал завязывать узлы на его женщине, из горла вырывался собственнический рык. С каких пор из него так хлещут эмоции? Лионелю на миг показалось, что это он, а не Дара сидит обездвиженный с завязанными глазами. Возбуждение в комнате витало в воздухе, провоцируя и заставляя хотеть большего. На глаза попался предмет, который прежде остался незамеченным – маленький браслет-электрошокер с пультом. Колебание было недолгим, и Эр (а Лионель уже мысленно привык к этой роли) завязал на ноге Дары еще и его. Причинять ей боль в его планы не входит, но на маленькой мощности эта штука должна была приносить чувство приятной щекотки. Интересно, ей понравится? Дара вздрогнула, когда по ноге пронесся легкий разряд. Прежде ей доводилось получать удары током, но они всегда были сильнее. Забота Эра, проявляющаяся даже в таких мелочах, едва не вызвала у нее умиление. Несмотря на то, что у него не было опыта в подобных сессиях, он не стеснялся пробовать разные методы. И ему было не страшно довериться. Она не видела его, но кожей ощущала приближение. От него исходили волны жара и силы. Наверное, сейчас он жалеет, что локация расположена на середине комнаты, и он не может ее прижать к твердой поверхности – он же так любит сокращать дистанцию таким образом. В целом Дара не знала, чего сейчас ожидать. Ли никогда не стеснялся, всегда пёр напролом, проявлял инициативу, и провести эту сессию очень хотел. Он умелый любовник, и в спальне не раз доказывал, что умеет удовлетворять даму. Но сейчас, когда она отдала себя в его власть без остатка, она поняла, что не представляет, чего сейчас ждать. Вариантов она подсказала много, сам он наверняка знает еще больше, так до чего же он решится дойти? И не сорвет ли у него крышу? Узнавать Лионеля с такой стороны оказалось даже волнительней, чем ей казалось. Но согласилась она не зря. Она знала, что он псих. Осталось понять на сколько. Шею обжег горячий поцелуй. Стонать Эорий ей не запрещал, поэтому Дара с упоением втягивала воздух. Внезапно натяжение в руках пропало – похоже, Ли снял конструкцию с крюка. – На колени. Руки опусти. А то я могу принять это на свой счет, к таким почестям не привык. Дара подчинилась, пропустив колкость мимо ушей и с радостью отмечая, как расслабляются напряженные прежде плечи. Отвыкла она от таких нагрузок. – Я сниму повязку, но не поднимай взгляд. – Да, монсеньор. – Послушная. Вот бы всегда так. Оказывается, ей очень не хватало его лица. Она очень хотела увидеть его глаза. Но кто она такая, если ослушается Эра во время сессии. Лионель не удержался, припал новым поцелуем к ее голой ключице. Ресницы дрогнули. Она была так вызывающе хороша, так притягательна! Чувствуя, что его самого сейчас разорвет от возбуждения, Ли придвинул пах к ее лицу. Он не был до конца уверен, что не перегибает, но в голос постарался вложить как можно больше спокойствия. – Ты знаешь, что с этим делать. Оголиться, конечно, пришлось самому – запястья у Дары все еще были плотно переплетены едва ли не до локтей. Но она послушно заработала ртом, как только получила такую возможность. Как ему не сорвало башню на месте, Лионель так и не понял. Ощущения оказались острее, сильнее и горячее, чем обычно в тысячу раз. Разряд! Небольшая передышка стоила целого удара, и девушка удивленно вскинулась – она и думать забыла о шокере. Он причинял не боль, а, скорее, легкий дискомфорт, но помнить о нем стоило бы все время. Этот заряд ей понравился, так что она принялась работать усерднее. Уже на кульминации он сам аккуратно взял Дару за подбородок, отодвинул. – Скажи мне честно, тебе сейчас хорошо? Дара облизала слегка набухшие губы, посмотрела этими преданными глазами снизу в верх, давая понять, что именно сейчас он центр ее вселенной: – Да, монсеньор. Мне очень хорошо. Он засомневался. Но Дара сама потянулась, чтобы продолжить. Было ли это фальшью? Лионель не знал. Он очень надеялся, что распознал все интонации правильно. Без просьб девушка заработала головой активнее. Ли, не сдерживаясь, потянулся отодвинуть ее голову снова, чтобы увести брызги в сторону – пусть лучше пострадает местный ковер, чем ее кожа. Но в последний момент Дара уперлась, не дав разорвать контакт и еще сильнее придвинулась, пропуская все в горло. От удовольствия в глазах на миг потемнело. Такая концовка ощущалась как взрыв. Это все она – такая закрытая, такая незнакомая, но такая родная… Казалось, своей выходкой она была довольна – глаза хитро блестели, в уголках выступили слезы. Присмотревшись, можно было угадать тень улыбки. Лионель решительно ничего не мог поделать с волной накатившей на него нежности. Он опустился на колени для поцелуя. Дара не ожидала. Она хотела отстраниться, не каждый мужчина готов целовать в губы после такого, но напор Лионеля не дал ей даже шанса. Предельно серьезно он завладел ее губами, не обращая внимания на горький привкус и протестующий стон. Шутка вышла из-под контроля. Оба вздрогнули, когда на всю комнату прозвенел мягкий, но довольно громкий звонок. – Два часа прошли, – буднично сообщил механический голос. Лионель недоверчиво заозирался по сторонам. Песка в часах, отсчитывающих время, действительно больше не было. Он утробно зарычал. – Я заберу тебя, идем. – Нет, – Дара мягко забрала свои ладони из его хватки. – Меня должны правильно развязать. Такие правила. – Я не уеду без тебя, – нахмурился Ли. – И это не обговаривается. – Нельзя, это против правил заведения. Езжай домой. Лионель поджал губы. Все же шло так отлично, они наконец попробовали новую для себя модель поведения и только-только вошли во вкус… – Первые сессии проходят под четким контролем как раз для того, чтобы не утратить чувство реальности, – улыбнулась Дара. – Ты же ощутил это, правда? Тут крыть было нечем. Лионель рывком поднял с пола пиджак. – Я жду тебя дома через час. Не опаздывай, иначе я всю эту контору по кирпичику разберу. – Монсеньор, позволь совет. Не мешай послевкусие. Перевари эту сессию. Подрочи, если захочется, но останься сегодня один. Разберись со своими ощущениями. А завтра выпьем кофе, если захочешь, монсеньор, в твоем кабинете в ректоре. Девушка рассмеялась. Свобода сессии всегда пьянит. И она же потом превращается во вседозволенность, когда слетают любые тормоза. Теперь, когда Лионель почувствовал этот вкус, сможет ли он его забыть?..