Часть 5

Когда я открываю глаза, то вновь вижу комнату Хонджуна, где уже ночевал. Разве я пришёл вчера сюда? Я не помню ничего, словно всю ночь пил. Память как отшибло. Моё тело ужасно болит, что понемногу начинает наталкивать на мерзкие воспоминания. Как же жаль, что моё сердце всё ещё бьётся в клетке рёбер. Почему я не умер? Я выхожу из комнаты. Хонджун сидит в гостиной за компьютером и, похоже, он занят работой. Он оборачивается и смотрит на меня почти испуганно, пока я медленно прохожу через комнату. Каждый шаг отдаётся болью. — Сонхва, хватит. Не возвращайся туда, пожалуйста, ты правда можешь остаться, — его вид снова беспокойный, что даже забавно, ведь даже он беспокоится обо мне. — Могу я принять душ у тебя? — это единственное, что меня сейчас волнует. Как же сильно хочется смыть с себя весь этот ужас. — Не спрашивай, иди. Я дам тебе полотенце и чистую одежду, — он поднимается с места и вскоре протягивает мне новое бельё, что даже упаковано, свои штаны и футболку, а также чистое полотенце. — Спасибо. Я совсем не помню, как пришёл к тебе, извини, — мне правда несколько неловко. — Я был немного не в себе и... — Всё в порядке, ладно? — он перебивает меня, но это даже лучше, ведь сказать мне всё равно нечего. Я киваю ему в ответ и направляюсь в ванную, где вновь закрываюсь на час, если не больше, отчаянно отмывая себя и почти сдирая кожу короткими ногтями, будто это может мне как-то помочь. В конце концов, эту грязь я, наверное, никогда не отмою. Как же мне хочется сейчас просто взять и умереть. Может и правда? Никому ведь не будет плохо, если я уйду, так в чём проблема? Слабак. Я заливаюсь хохотом, ударяя себя по лицу снова и снова. Жалкий слабак. Ненавижу. Ищу выход в смерти, даже не зная, что ждёт после неё. Хонджун смог справиться с настоящим адом, а я страдаю по своей же воле и ищу выход в самоубийстве? Смешно, просто смешно. Как же я и правда жалок и слаб. Чёртов нытик, мерзкая блядь! Глупая истеричка. Вещь. Ненужная использованная игрушка. Почему ты просто не убил меня вчера, а, мой дорогой Сан-и? Разве я, мерзкая блядь и шлюха, недостаточно плох для тебя? Может, я не заслуживаю даже собственной смерти? Я отчаянно отмываю своё тело всем, чем только можно, но всё ещё чувствую себя ужасно грязным. Мне стоит облить себя кислотой, чтобы выжечь тебя, вывести из себя? Ты течёшь по венам вместо крови. Сколько я должен пролить этой грёбаной крови, чтобы ты оставил мою израненную, потерянную душу, что, кажется, уже утратила весь жизненный свет, который был ей дан? Когда я вновь оказываюсь в комнате, Хонджун смотрит на меня всё так же, как и раньше. Я вижу, что он хочет что-то сказать, но не знает что. Слова и мысли покидают его сейчас. Я думаю, что мне знакомо это чувство, когда не знаешь, что говорить и нужно ли говорить вообще. Я тоже не знаю, что должен сказать сейчас, однако, теперь я уверен, что не хочу больше жить в аду. Но перестанет ли моя жизнь быть адом, если тебя, Сан, со мной не будет? — Я могу вернуть тебе одежду вечером? — Да. Ты снова хочешь вернуться? Я чувствую ком в горле и не могу ответить. Но я не хочу. Правда, не хочу. Опускаю голову, напрягаясь всем телом. Не плачь, не плачь, не плачь. Не сейчас. Хонджун видит меня будто насквозь, ведь в миг оказывается рядом и ловит мой взгляд, чуть наклоняясь. — Хочешь, с тобой пойду? Заберём твои вещи, останешься пока у меня, а? Не издевайся над собой, не заставляй себя страдать, Сонхва, — он касается моих плеч, но, когда я вздрагиваю от того, что он задевает болезненные синяки, сразу отдёргивает руки. — Не стоит, Хонджун. Спасибо, но правда... Не стоит. С этими словами я ухожу. Я знаю, что тебя сейчас нет дома. Знаю, что ты, должно быть, на своей второй подработке, так что мне почти не страшно. Вновь ввожу эту тошнотворную дату и оказываюсь внутри. Очевидно, не будь того дня, я бы не страдал сейчас так сильно. Здесь, как и ожидалось, пусто. Только... как будто слишком. Что-то изменилось? Я прохожу в комнату и что-то кажется мне странным. Словно чего-то не хватает. Становится страшнее. Я верчу головой и бегаю глазами от угла к углу, пытаясь понять, что изменилось и страшное осознание ударяет меня, словно обухом по голове. Вещей стало меньше. Меня, кажется, снова трясёт, хотя я не уверен, что чувствую. Что я должен чувствовать сейчас? В панике подлетаю к шкафу и распахиваю его трясущимися руками. В нём нет твоих вещей. Выбегаю на кухню, проверяю ванную, но не нахожу и твоего следа здесь. Неужели ты ушёл вот так просто, ничего не сказав мне? Почему меня так сильно пугает это? Открываю телефон и набираю заученный номер, даже не зная зачем, но я, кажется, в чёрном списке. И во всех социальных сетях тоже. Я возвращаюсь в прихожую, вглядываясь в небольшой шкафчик и только теперь вижу на нём твои ключи. На зеркале приклеен стикер с единственным словом: «Прости.» Серьёзно? Прости? Это всё, что ты мог оставить мне после себя? Ненавижу, просто ненавижу. Отхожу назад, пока не упираюсь спиной в стену. Я сползаю по ней вниз, но... Что это? Почему? Мне почти не больно. Почему я ничего не чувствую? Мне страшно от одиночества, но не больно от осознания того, что ты оставил меня. В конце концов, ты бы всё равно рано или поздно ушёл, ведь ты не любишь меня. Однако, я-то тебя люблю. По крайней мере, ещё вчера я был в этом уверен, но сейчас... Неужели ты и правда так нагло забрал все мои чувства с собой? Даже мою любовь к тебе? И почти всю боль... Я не могу поверить в это. Слёзы катятся по моим щекам, но я не могу найти им причины. Я ничего не чувствую. Совсем ничего. Полное опустошение и беспричинно стучащее бешено сердце. Вновь хватая телефон, пишу Хонджуну: «Пожалуйста, приди.» И отбрасываю его в сторону. В этой квартире я совсем один. Что мне делать без тебя, Сан? Я не знаю, что делать, чёрт! Мне панически страшно от осознания полного одиночества. Страшнее ли мне от мысли, что ты можешь вернуться? Вскоре я слышу звонок в дверь и подрываюсь, распахивая её, пропускаю Хонджуна внутрь. Он смотрит на меня непонимающе. Я не могу контролировать себя, заливаясь истерическим смехом. Не могу остановиться. Что со мной? Хонджун хватается за мои плечи и осторожно трясёт, но я продолжаю смеяться, словно окончательно тронулся умом. Может, я и правда сошёл с ума? Вот так просто ты лишил меня здравого рассудка, а оставил стикер с глупым «прости»? Хонджун что-то говорит мне, но я слышу лишь бешеный стук собственного сердца. Какого же чёрта оно ещё продолжает биться? По щекам всё ещё солёные дорожки, а из уст только безумный хохот. Мне впервые так страшно, но боюсь я самого себя, словно действую отдельно от разума. — Боже, Сонхва, что с тобой? Приди в себя, слышишь? — Хонджун продолжает трясти меня. Кажется, я начинаю его слышать, понемногу успокаиваясь. Я утираю слёзы и чувствую, что больше не могу плакать. Смех тоже останавливается. Я в полной растерянности, всё ещё ищу помощи в глазах напротив. — Он ушёл, — всё, что я могу выдавить из себя. Хонджун выдыхает, наконец, отпуская меня. Ему нечего мне сказать, хотя он очень пытается подобрать слова. Не знаю, что хочу услышать сейчас, но на душе у меня полная пустота. Никакой любви и никакой боли. Но мне так хочется, чтобы кто-то обнял меня. Я тянусь к нему сам, обвивая всё ещё подрагивающими руками его шею. Чувствую, как он обнимает меня в ответ. — Я рядом. Прости, но это всё, что я могу сказать тебе, — я слышу голос Хонджуна прямо над ухом. Он такой тихий и мягкий. Успокаивает. Хочется стоять вот так ещё и ещё, поэтому я неосознанно жмусь ближе. Моё сердце ускоряет ритм, когда меня не отталкивают, а прижимают в ответ. Чем я заслужил столько доброты и столько же зла в один момент? Как это всё глупо, странно и смешно. Прямо фантастика, серьёзно. Кто он мне? Я знаю его несколько дней, но ночую в его доме и вешаюсь на его шею прямо сейчас. Прижимаюсь ближе и позволяю ему касаться меня так, как раньше касался только ты. Позволяю ему, Хонджуну, которого толком не знаю, притягивать меня ближе за талию, гладить тонкими пальцами лопатки и слушаю его успокаивающий шёпот, даже не пытаясь разобрать слов. Меня трясёт от какого-то странного холода и я ищу тепло в совсем чужих руках. Может, я и правда шлюха, которая жить не может без тепла чужого тела? Уверен, ты думаешь обо мне именно так, моя любовь. Я совсем ничего не понимаю. Голова думать категорически отказывается. Не знаю, сколько мы так стоим, но он меня не отталкивает, пока я не отстраняюсь сам и не ловлю его взгляд. — Теперь я совсем один, да? — не знаю, почему спрашиваю его об этом. — Нет. Ты всё ещё можешь приходить, я буду ждать тебя в любое время. Давай будем поддерживать общение и дальше? Ты, наверное, не догадываешься, но ведь в тот день я хотел закончить всё это, а потом увидел тебя. Странно, но я подумал, что не прощу себя, если не попытаюсь помочь. И, как видишь, я жив. Твоё присутствие за эти дни помогло мне почувствовать себя немного лучше. Думаю, это именно потому, что я не один сейчас. И ты тоже. Я всё ещё здесь, рядом с тобой. Его слова заставляют меня улыбнуться. Улыбнуться? Я и правда улыбаюсь. И он улыбается мне в ответ. Кажется, какие-то мои чувства не покинули меня. Моя любовь, возможно, умерла, но сейчас мне так спокойно. Я и правда в полной безопасности сейчас? Здесь, рядом с Хонджуном, я чувствую себя спокойно, хотя моё тело всё ещё дрожит. — Спасибо, — я вновь глупо усмехаюсь и благодарю его действительно искренне. Он кивает, а я прошу его пойти к нему. Хочу побыть в этом приятном покое ещё немного. С этой пустотой я не хочу оставаться один. Что, если не выдержу? Но я правда чувствую себя лучше, зная, что кто-то есть рядом со мной, даже если мы совсем чужие друг другу люди. В конце концов, мне кажется, что даже этот едва знакомый мне человек сейчас ближе, чем тот, кому я подарил почти десять лет своей жизни. Тот, кому я подарил все свои самые тёплые чувства. И теперь дверь соседней квартиры вновь закрывается за нашими спинами. Наверное, я нуждался в этом ощущении безопасности слишком долго, раз улыбка всё ещё не сходит с моего лица? Может, я и правда так сильно нуждался в Хонджуне рядом со мной?