Часть 8

Я подскакиваю на кровати в холодном поту и в ужасе кручу головой, пытаясь понять, где нахожусь. Снова кошмар. Голова так сильно трещит, чёрт... Я чувствую, как к горлу подступает тошнота, так что подрываюсь с места и вскоре склоняюсь над унитазом, напрочь забывая о том, что мне снилось. Мне не стоило столько пить, ведь состояние абсолютно отвратительное, а желание жить, кажется, теперь не на нуле, а и вовсе ушло в минус. Чтобы я ещё раз притронулся к соджу... Из туалета я выхожу почти мёртвым. Голова болит безумно, так что я трясущимися руками распаковываю обезболивающее, а после вливаю в себя три стакана холодной воды, ведь обезвоживание было и без того жутким, а после рвоты стало ещё хуже. В горле всё ещё сухо. Сколько сейчас времени? На экране телефона, разряженного и буквально уже готового умереть, высвечивается 13:26. Чёрт, будь сегодня понедельник, проспал бы всё. Так и работы лишиться недолго. Хорошо, что сегодня выходной. Всё ещё безумно хочется спать, но я беру себя в руки и принимаю душ, что действует просто отлично. Похмелье, наконец, отходит и я чувствую себя человеком, а не живым мертвецом, что только что из могилы вылез и решил покорять просторы всего мира. К сожалению, покорить пока что удалось только унитаз и эта мысль заставляет меня усмехнуться. Открываю окно, закуривая сигарету, чтобы окончательно проснуться и прийти в себя. По привычке я набираю уже заученный наизусть номер, чтобы спросить, как там Хонджун и плохо ли ему настолько же сильно, как и мне, но останавливаюсь, задерживая палец над кнопкой вызова. Память моментально начинает воспроизводить прошлую ночь. Слишком яркие воспоминания. Картинки всплывают в моей голове: сначала он целует меня, после чего мы курим у окна, касаясь друг друга плечами, а потом он уходит, оставляя меня одного. Кажется, я плакал в одиночестве, когда Хонджун скрылся за входной дверью. Блять, блять, блять! Нет, это же был сон, да? Сука. Я откладываю телефон в сторону, нервно докуриваю и отправляю окурок на улицу. Чёрт. Сердце снова болит, в безумном ритме стуча в грудной клетке. Я опускаюсь прямо на пол, в тот самый угол, где бился в истерике, когда Сан был пьян и зол. И я действительно вновь готов расклеиться окончательно, похоронив себя прямо на этом месте. Какого же чёрта мне спокойно не живётся? Жалкий слабак. Неужели по новой? Одна причина моих страданий ушла от меня, так я сразу решил найти новую, да? Почему всё так? Бесит, бесит, бесит! Я зарываюсь пальцами в собственные волосы, больно оттягивая их в надежде, что это хоть немного приведёт меня в порядок, но ничего не действует. Вспоминая то касание губ, моё сердце готово остановиться, а внутри взлетает рой бабочек. Я и правда признаю это? Почему мне нужно было снова полюбить? Я не хотел этого. Я всё порчу. Зачем я рушу свою жизнь, которая только, кажется, начала налаживаться? Мне снова так страшно. Что, если он узнает? Его же это просто убьёт. Нет, всё должно быть не так. Мне нельзя было влюбляться. Только не в Хонджуна. Допустим, да, он поцеловал меня на пьяную голову, но неужели это и правда стало последней каплей? Глупое, глупое сердце. Я ведь уверен, что он даже об этом не вспомнит. Это ничего не значит для Хонджуна, всего лишь действие алкоголя... Но почему же прямо сейчас я так сильно хочу уткнуться в его плечо? Хочу, чтобы он обнял меня. Чёрт, я действительно хочу, чтобы он снова поцеловал меня. Я хочу, чтобы Хонджун любил меня. Кажется, он уже стал моим домом, ещё более уютным. Но я не чувствую себя счастливым. Я чувствую себя так, будто мой мир, только начавший строится заново, вновь разрушается, превращаясь в безжизненные, покинутые всеми развалины. Я так не хочу всего этого. Что мне теперь делать? Куда убежать от этих грёбаных чувств? Где спрятаться? Кто-нибудь, пожалуйста, укройте меня от всего этого ужаса, что никак не хочет заканчиваться. Где я так нагрешил то? Я вздрагиваю, возвращаясь к реальности слишком резко, когда телефон начинает звонить. Это Хонджун. У меня нет сил поднять трубку. Ему нельзя знать всё это. Нам нельзя видеться. Мне стоит оставаться одному какое-то время, чтобы стало легче. Станет ведь? Навряд ли. Но я всё ещё так хочу верить в это, даже если знаю, что только обманываю себя. Теперь я уверен в том, что я настоящий лгун, но как же печален тот факт, что вру я только себе. И сам же, чёрт возьми, верю! Я отключаю телефон. Однако, он ведь знает код от моей двери. Что, если захочет прийти? Куда мне теперь спрятаться от всего, что я чувствую? Он ведь оставит меня одного, если всё узнает. Оставит навсегда. Это разрушит нашу дружбу, а у меня совсем никого нет. Позволит ли он мне просто любить его? Я сомневаюсь в этом. Всё это ужасно неправильно. Какая-то наитупейшая ошибка. Может, я всё-таки действительно просто ошибаюсь? Временное заблуждение... Это так глупо, ведь мне дыхание перехватывает, когда я вспоминаю его губы, что коснулись моих лишь на несколько секунд, даже зная, что не должен думать об этом. Хонджун словно чёртов наркотик, с которого я не смогу больше слезть. Я крупно вляпался, подсел на него. Что же теперь делать? Мне кажется, будто это действительно может убить не только нашу дружбу, но и меня самого. Я не могу увидеть Хонджуна прямо сейчас. Нет, ни за что, поэтому я наспех собираюсь. Уйду на весь день, лишь бы он не пришёл. Так забавно, что я уверен в том, что он вообще захочет прийти. Зачем ему это? Но всё же мне стоит перестраховаться, так что уже через пару минут я оказываюсь на улице. Отлично. Я даже не знаю, куда пойти, так что двигаюсь вперёд. Почти бегу. Кого я вообще пытаюсь обмануть? Вечно пытаюсь убежать, словно всё это дерьмо не догонит меня. Разве можно сбежать от самого себя? Конечно, нельзя. Я знаю, но каждый раз пытаюсь. Ищу спасение в этом безжизненном месте так, словно оно и правда существует, а ведь на самом деле мне, кажется, уже нечем помочь. Так хочется избавиться от своего глупого сердца. Вырвать все чувства с корнями, чтобы никогда больше не могли вырасти вновь. Почему людям не дано выбора? Почему мы просто не можем взять и избавиться от этого так же, как и от какой-нибудь ненужной вещи. Человеку подвластно многое, но только не его собственные чувства и мысли, чёрт. Теперь всё, что я могу — сидеть на скамейке в парке, где слишком много людей. Интересно, а им ведь тоже знакомо всё это? Поэтому они кажутся мне такими пустыми? Вопросы крутятся в голове один за одним. Я не могу их остановить. А Хонджун заходил? Может быть, он ждёт меня? Переживает ли так, как и всегда? Перед глазами его бесконечно обеспокоенный взгляд, который сейчас видеть не хочется. И одновременно лишь этим желанием я дышу в данный момент. Всё не должно было быть так... И с этого момента дни становятся серыми, одинаковыми. Я не вижу его, но он продолжает упорно звонить. Я почти не остаюсь здесь, ведь боюсь увидеть его. Но я так сильно хочу этого. Сколько времени уже прошло? Приходил ли он без меня? Ищет ли он встречи со мной? Я так сильно хочу обнять его. Я снова плачу по ночам, не в силах остановиться. Хонджун словно воздух, который мне жестоко перекрыли и теперь я не могу вдохнуть, как бы ни пытался. Я знаю, что он пишет мне сообщения везде, где только может, но я не открываю ни один чат. Я так сильно боюсь увидеть то, что он написал, даже если знаю, что в какой-то момент придётся сломать эту стену и вновь посмотреть в его глаза. Какого чёрта эти чувства не хотят отпускать меня? Почему моему бесполезному сердцу так важно гореть лишь любовью? Может, я просто ищу замену Сану? Но Хонджун не похож на него. Он совсем другой. Это всё так тупо. Я почти не сплю и снова теряю вес. Аппетита нет, а под глазами уже круги. Какой же сегодня день? Двадцать седьмое декабря. День, когда у меня больше нет сил, чтобы уйти подальше отсюда. День, когда я кричу в подушку, надеясь, что ему не слышно, даже если моё окно открыто настежь. Сейчас только восемь утра, а я уже ненавижу это утро. Он звонит и звонит, но я не отвечаю. Игнорирую его, а причиняет боль это, кажется, только мне. Забавно, что прошло только четыре дня, а мне кажется, будто я мучаюсь так уже лет пять, не меньше. За окном ярко светит солнце, а я всё ещё не встаю с постели. Я буквально разваливаюсь. Болею ли я? Определённо точно. Больной я, похоже, на голову. Я так устал. Четыре дня с той ночи, а я всё ещё там, словно запертый в клетке, от которой ключи есть лишь у Хонджуна. Я умоляю его каждую секунду покинуть мою голову. Умоляю оставить в покое моё растерзанное сердце. Умоляю остаться другом. Умоляю не мучить мою потерянную душу. Умоляю позволить мне дышать. Умоляю его, но ведь виноват во всём этом лишь я. Засыпаю и снова просыпаюсь в холодном поту, когда за окном уже темно. Кошмары кромсают меня, пожирают заживо. Может, я умираю? Хотелось бы, если честно. Но каждый ебучий раз я просыпаюсь. Открываю глаза и вглядываюсь в потолок, что до тошноты. Дни, наполненные тем детским весельем, пролетели почти незаметно. Я, казалось бы, всего лишь моргнул, а всё это уже привело меня в эту тьму вновь. Сначала вырвало и подняло до самых небес, позволяя расправить крылья в лёгком полёте, а потом резко отрезало их мне, заставив упасть в самый ад. Уже половина шестого вечера. Кругом лишь тьма, ведь солнце почти село, а лампочку я так и не купил, хотя столько ходил бесполезно по улицам. До Нового Года совсем чуть-чуть. До моей смерти, кажется, ещё ближе. Ноль процентов новогоднего настроения и сто процентов желания умереть. Снова проваливаюсь в сон. Просыпаюсь спустя полчаса и торчу в ванной около часа. Ем дешёвую лапшу. Смотрю на экран телефона, где высвечивается вновь его имя. Слежу за стрелкой часов. Засыпаю. День сурка какой-то. Открываю глаза и смотрю на дату и время в телефоне. Всё ещё двадцать седьмое, половина двенадцатого ночи. Почему я проснулся сейчас? Осознание приходит не сразу, но бьёт так, словно электрический ток. Смертельный. Я подрываюсь и смотрю в коридор. Дверь открывается. — Сонхва! Господи, какого хрена ты творишь? Я чуть не сдох за эти ебучие дни. Ты совсем рехнулся, да? Ты вообще видел, сколько сообщений я тебе отправил? Сколько я звонил тебе? Ты знаешь, сколько раз я приходил сюда, но не заставал тебя дома, а? Идиот! — я не успеваю и рта раскрыть, как он обнимает меня так крепко, что мои кости будто готовы треснуть. Я не могу ничего сказать. Обвиваю его шею руками, почти висну на нём. Он сжимает мою талию крепче, поднимая меня на ноги. Я не хочу отпускать. Не хочу, не хочу, не хочу! — Не оставляй меня, Хонджун, — по моим щекам снова текут слёзы или у меня просто галлюцинации? Почему вообще прошу его не оставлять меня. Веду себя так, словно это не я бегал от него несколько дней. Я, похоже, правда сошёл с ума. Я так хочу почувствовать себя живым. Любимым. Нужным. Почему же я ощущаю себя поломанной игрушкой? Это всё из-за Сана? Нет, я уверен, что сам виноват. Добровольные страдания, которые я выбрал сам для своего жизненного пути. Никто не заставлял меня, верно? Хонджун прижимает меня к себе, пряча нос в моём плече. За что он так со мной? Он и правда не видит, что я умираю прямо сейчас от того, как сильно хочу сказать ему? Он не знает, что я чувствую? Для него та ночь стала ошибкой, для меня — воздухом. — С чего ты взял, что я собираюсь оставить тебя? Это ты, между прочим, игнорировал меня. И дома не появлялся. — Я не понимаю, Хонджун. Что со мной? Почему моё сердце так болит? Он не отвечает. Интересно, он не помнит того касания наших губ? Сейчас он рядом, утирает мои слёзы большими пальцами, снова заключая в объятия. Я стою на ногах только потому, что он держит меня. Я чувствую, что если отпустит, то сразу рухну на пол. Могу ли я... снова коснуться его губ? Могу ли больше не прятаться? Не отпускать его? Я так сильно этого хочу... Нет, это будет неправильно. Я отстраняюсь сам и почти падаю, ведь голова кружится, а в глазах темнеет. Он успевает подхватить меня, помогая сесть. — Прости меня, Хонджун. Мне было так плохо все эти дни, — я утираю новые слёзы со своих щёк, жалко всхлипывая, пока он опускается на пол прямо передо мной и ловит моё лицо руками, заставляя посмотреть в глаза. — Не извиняйся. Просто не поступай так со мной. Знаешь, как сильно дорог мне? Ещё раз так сделаешь и я дам тебе подзатыльник, серьёзно! Я просто хочу, чтобы ты знал, как сильно я привязался к тебе за это время, хорошо? — он осторожно треплет мои волосы, что и без того взъерошены, словно меня и правда током ударило. Я усмехаюсь, начиная успокаиваться понемногу, ведь его "угрозы" совсем не звучат устрашающе. И он улыбается мне в ответ. Видя его сейчас, я понимаю, что не уйду. У меня просто нет для этого причин. Да, эти чувства будут мучить меня, а я буду страдать бесконечно, но это неважно, если он будет рядом. Очевидно, я был рождён, чтобы болеть любовью, ведь в очередной раз сам выбираю страдать. Ты ведь всё ещё будешь помогать мне залечивать все эти раны, оставленные на сердце и душе, правда, Ким Хонджун? Я верю, что он бережно обработает их все и заклеит пластырем, а потом вновь прижмёт меня к себе. И тогда уйдёт вся боль. В конце концов, даже если моих чувств не должно было быть, это ведь не плохо, любить кого-то вроде него, правда?