#2. Шар-Предсказатель

Время 06:00:00, начат запуск процессов. Доброе утро, Джордж! Пора радовать горожан новой порцией цветастых электронных реклам и вставать на путь великих достижений!.. Единственное, что сейчас хотелось свершить, это прострелить себе голову, чтобы облегчить муки страдающего от вчерашних приключений тела. Щека немного раздулась и посинела, а если надавить на образовавшийся бугорок, лицо разразится в тупой ноющей боли. Волосы превратились в неряшливое гнездо, а одежда мятая и точно непригодная для выхода на работу. Чем дольше я всматриваюсь в отражение в зеркале, тем сильнее ощущаю себя отрешённым от этого мира. Я ведь не должен так выглядеть. Я ведь не хотел так выглядеть… Синяки под глазами, остекленелый мёртвый взгляд, и чем дальше я смотрю, тем сильнее искажается картинка: искривления, отсутствие вертикальной синхронизации, глитч, и нависающий, гнетущий ужас с широко распахнутой улыбкой. Может, Билл так и не смог найти у меня вируса, потому что я сам — вирус? Аномалия системы, которой не должно существовать. Стоит ли продолжать пускать себе пыль в глаза? Рано или поздно процессор в голове перестаёт поддерживать и такие мрачные мысли. Этот ступор мозговины помог мне вернуться в реальность, где я ещё не привёл себя впорядок. Кинув старую одежду в утиль, я достал из шкафа, полного одинаковых вещей, свеженький костюм: однотонная тонкая водолазка, пахнущий хлопком черный пиджак с желто-розовым ромбовидным значком с золотой каймой, кислотно-зелёные брюки с идеально ровными стрелками спереди и сзади. Спрей, расчёска, и некошеный луг на голове стал чистым ухоженным полем. Осталось решить проблему с посинением на лице. В деле профессии, которая заключается в общении с людьми лицом к лицу, внешний вид играет огромную роль. На случай каких-то повреждений скина у нас есть тональный крем для всех типов и цветов кожи пиарсон. Все почтальоны живут в отдельном квартале, мы называем его «спам-папкой» или «почтовым стеком». Здесь находятся многоэтажные серо-синие здания с однотипными простенькими квартирами. Обычному почтальону не нужны большие апартаменты, но и пространством нас не обделили: в каждой квартире имеется просторная гостиная и спальная комната, обязательно в каждой квартире имеется синяя керамическая ваза с лицом нашей Королевы. Она пыталась дать распоряжение, чтобы во всех домах висели картины с её лицом, но приближенные успели остановить ход дикой мысли. Переизбыток королевского величия плохо сказывается на подчинённых. Нам запрещено кардинально менять оформление, ибо кто знает, когда наши микросхемы забарахлят и откажут. Вместо нас здесь появится точно такой же спамщик с такими же функциями. Я вышел из дома. На улице сотни таких же почтальонов шли к выходу из жилого комплекса, чтобы разъехаться по всем уголкам города, принять смену и радовать покупателей низкими ценами на товар по их последнему запросу в интернете. Машины Тома не было видно: уже уехал. Я сел в служебный автобус, который развозил только нас и объезжал утренние пробки по специализированным мостам. Внутри я не увидел ребят. Может быть, они уехали с Томом? В окне мерцали лампочки города, преимущественно белые и жёлтые, гудели машины под мостом, пролетали мимо квадрокоптеры и галки, весь город готовился к активации компьютеров и приходу Светлых. Эти славные соседи по миру спускались к нам в виде своих аватаров, безэмоционально прохаживаясь по самым популярным точкам города, скверу трендов и раскрученным интернет-магазинам. Каждый хотел бы поработать в этих местах, но дешёвую рекламу, коей занимаюсь сейчас я, там обходят стороной. Однако туда можно попасть! Достаточно показать высокие продажи здесь, и тебя возьмут на испытательный срок в какую-нибудь престижную компанию. Если ты покажешь там высокие результаты, поговаривают, что ты можешь поселиться в особняке Королевы! Это высшая награда любого трудяги города, поэтому изо дня в день мы не покладая рук трудимся на благо как собственного успеха, так и престижа города! Порой такие мысли уносят меня в сахарные края, из который не очень хочется возвращаться в суровую реальность, где тебя ждёт витрина, насмешки коллег и скатывающийся график продаж. На автобусной остановке было людно. Не обращая внимания на толпу, я побрёл улочками к своему месту. Обычно все шли по главным улицам города, в свете ламп, витрин, вывесок и гирлянд, в какофонии шума королевских микстейпов, музыкальных реклам и фоновых саундтреков магазинов. Я же, буквально неделю назад, прячась от насмешек и громких шёпотов коллег, пристрастился добираться до места через переулки и черные ходы, минуя груды мусорных баков, странных пакетов и пустых коробов, кусочки оставленного сыра. Сюда не падает свет, но и темно никогда не бывает, яркости хватало для всего. Стены порой пролагивают, образуя черные прямоугольники, теряющие связь с этим миром. Хочу попробовать прикоснуться к ним, но пока что я слишком дорожу своей работой, чтобы совершать столь безрассудное действие. В этих местах можно наткнуться на читерские стрелки и вирусные страницы. Это тоже своего рода «реклама», но они ломают систему, портят нашим пользователям всё настроение, и им приходится «подчищать» некоторые участки города: все, кто находятся в системном кадастре, остаются нетронуты, а испорченные и сломанные задачи или навсегда исчезают, или умело обходят смертельную волну стороной. Не хотелось бы почувствовать их судьбу на себе. Сегодня в моём переулочке было на удивление пусто. Никаких заблудших душ и нелегалов, какое счастье! Порой неприятные молодые личности появляются в этих местах, занимаясь продажей контрабанды. Потрясающий товар, которому не нужна реклама. Минуя груду пакетов, я случайно запнулся за эти черные бакалжанообразные мешки. К несчастью, один был не завязанным, сломанные вещи рассыпались на дороге. Из кучи цветастого пластика выкатился черный шар с восьмеркой в круге. Он докатился до моих ног, отражая в своей глянцевой поверхности свет улиц. Только тогда я увидел, что это предсказатель, а не бильярдный шар. Обычно вещи, рассказывающие будущее или всякие угадайки ценились и расходились быстро, но никто никогда не интересовался гарантией на предсказания. Я поднял его и покрутил в руке. — Скажи, мой друг, что меня ждёт? — тихо, с наигранным интересом произнес я и потряс шар в руке. А что? Зная, что это полный бред, можно издеваться над ним как угодно, и раз сей предмет никому не принадлежит, почему бы не использовать его по назначению в последний раз? Белые буквы начали собираться на черном фоне. «Тебя ждёт удача». Ну да, конечно, чего и стоило ожидать от предмета в мусоре. Выбросив его в бак, я наконец-то сделал последний поворот и вышел на светлую улицу. Черный ход располагался за магазином, в котором я работаю. Отряхнув пыль и прилипший к ноге фантик, я повернул ко входу в ларёк. Том ещё не показался. Я рекламировал сладости: конфеты, драже, пастилу, газированные напитки и прочие сахарные вкусности долгого хранения. Хозяин магазина — суровая личность, между нами всегда были натянутые отношения, а в последнее время вовсе отвратные. Кто бы не разозлился, когда из-за бракованного недотёпы страдает твоя прибыль. Мне было ужасно стыдно перед ним, но его товар действительно был высочайшего качества. Среди всего ассортимента, мне больше всего нравились протеиновые дражейные конфетки со взрывной карамелью в синей глазури в виде эллипсоидов. Стоило открыть стеклянную дверь, как комната залилась приятным металлическим перезвоном полых трубочек. Это звенели воздушные колокольчики. Стены внутри были светло-голубыми с розовыми и серебристыми полосками в стиль мармеладных тянучек. Небольшие витрины стояли по всей площади, приторный запах сахара чувствовался не только носом, но и кончиком языка. За кассой спиной ко мне стоял шкаф два на два метра, никоим образом не обращая внимания на нарушителя тишины. — Здравствуйте, мистер Чарли. Имеются ли у вас новинки, о которых в первую очередь стоит рассказать покупателям? — я очень старался поддерживать тёплые отношения с этим хмурым бородатым парнем, но ему было важно только выполнение моих обязанностей. Исполин повернулся ко мне. Чарли был одет в костюм дровосека, но на более мармеладно-трикстерский мотив: голубая рубаха в розово-белую клетку, яркие желтые подтяжки, обычные джинсы, на голове кепка, надетая задом наперёд. Борода ниже плеч выглядела как сахарная вата. Мой процессор не мог никак состыковать конфетный добрый вайб и суровый взгляд, более подходящий мяснику, нежели кондитеру. — К твоему счастью, нет. Ты бы хоть с этим справился. Надеюсь, тебя скоро уволят. — он часто кидает эту фразу, и обижаться на неё было бессмысленно. Ему ведь было выгоднее, чтобы на моё место пришёл более полезный рекламщик. Взяв буклеты, я вышел на улицу, настраиваясь на очередной бесполезный рабочий день. В моём положении только и надеешься на глупого Светлого, который бы скупил всё, что есть в этом сверхкалорийном магазинчике. Казалось бы, сладкое любят все, а дети — одна из самых платежеспособных аудиторий, потому что ничто не раздражает взрослых больше, чем плач собственных детей по причине некупленной безделушки. Но даже с такими вводными данными выручка минимальная. Подошло время открытия. На улицах начали появляться первые аватары Светлых. Немного пиксельные голограммы монстров различных видов неспешно прогуливались по тротуарам. Один за другим, они начали подходить к почтальонам, дабы узнать про новинки, скидки и акции. Улыбающиеся цветные лица с длинными носами раскидывали перед долгожданными покупателями все каталоги, промокоды, особые комбо товаров. Как глупые сороки, они попадались на цветастые, блестящие приманки, и даже не самые богатые пользователи готовы вытрясти все свои денежные запасы перед умелым продавцов. Я неоднократно поражался умению своих коллег конвертировать заполненную витрину в увесистый кошелёк хозяина магазина. Давно я не делал чего-то подобного… Дверь соседнего магазина распахнулась, и краем глаза я увидел Тома с черным чемоданом. Он, заметив меня, направился в мою сторону. — Привет, Джордж! Ты как себя чувствуешь после вчерашнего? — он снял с лица фальшивую улыбку рекламщика. Ох, Том, поймают же тебя с такой неГОСТовской мордашкой. — Щека побаливает, но в целом всё нормально. Спасибо, что довёз вчера до дома. Лучше вернись к своему магазину, не то отчитают. — виновато тряся руками, я отправил его назад, на своё рабочее место. Мимо проходящим покупателям и стражам местного порядка очень не нравилось, когда программные болванчики вроде нас «болтались без дела». До обеденного времени город посещало малое количество Светлых, поэтому между редкими гостями, молча заглядывающими на полную цветастую витрину и тут же уходящими далее, я погружался в свои мысли, а конкретно, во вчерашний вечер. Я смутно помню, что тогда кричал Грэбу, но ослепительный свет лампочки помнится мне довольно чётко. Словно я наконец-то нашёл конец тоннеля, такой долгожданный, что я не мог его снова потерять. Быстрее бы добраться до него, до этого яркого света, быть впереди всех и купаться в лучах, затмевая всё своей огромной тенью. Я хочу верить, что однажды этот день настанет, но пока судьба складывается иначе. В кармане завибрировал телефон. И не только у меня одного. Каждый рядом стоящий почтальон начал искать источник беспокойства. Я подумал, что это может быть уведомление об очередное «ноу-хау» нашей Королевы. Она любила сообщать о каких-то увеселительных мероприятиях в своём Замке даже тем кто не приглашён, или таким образом релизнуть свой новый микстейп. Я искренне надеялся, что это так. Но увы. Прочитав уведомление, я сразу поник. Чёрными крупнопиксельными буквами на болотно-зелёном экране было написано: «Завтра будет осуществлена ежеквартальная проверка качества работы всех почтальонов. Сотрудники с низким показателями будут ликвидированы». Меня начало потряхивать, а ноги становились ватными. Мне всегда говорили, что я отличаюсь излишней эмоциональностью, не присущей моей работе. Это называли странностью, дефектом. Пытался ли я что-то сделать с этим? Да, пытался, но попытки тщетны. Всё тщетно, и завтра всему придёт конец. — О нет, только не проверка. У меня не выполнен месячный план… — Я 42-й в рейтинге нашего района, и этого всё ещё мало для повышения. — Ну что, на кого ставишь в этот раз? — А тут есть варианты? Конечно же на него! Он первый с конца в этом квартале. Настолько низких показателей уже давно не было. Бедняга… Комментарии обеспокоенных за свою «невыполненную» работу почтальонов смешивались в электронный реквием. Я почувствовал на себе взгляды всего города, словно стою на помосте, а окружение только и ждёт спуска рычага. Заветный свет далёкой мечты стал софитом для моей казни, я нависаю над толпой, и в моей тени их глаза горят ещё ярче, ещё более жадно, требуя кульминации. Музыка города сливалась воедино, отдавая лишь шумом в моей голове. Противным, навязчивым, как неоновые вывески, бесполезные глянцевые бумажки, которые сжигаются тоннами. Синий пейзаж города мозолил глаз. Конечно, всё было сделано ради того, чтобы поддерживать работоспособность своих граждан, но чрезмерное количество этого цвета давило на нервные провода. Эти переулки, дороги, лабиринты… В один момент всё стало скучным, примитивным. Мозг уже смиряется с судьбой и пытается возненавидеть ранее любимое окружение, чтобы можно было безболезненно покинуть это место. — Джордж? Не слышишь, что ли? С тобой всё в порядке? — он опять подошёл ко мне. Стоило ему посмотреть в мои глаза, как он всё понял. По крайней мере, пытался понять, ведь его такая судьба не ожидает, он продолжит с радостным лицом торговать цветастой и дорогой техникой. — Слушай, тебе, кажется, лучше пойти домой. Ты сейчас явно не в форме. — его поддержка сейчас ощущалась так, словно я ему делаю одолжение. Мерзко, мерзко! Но сказать что-либо наперекор не было ни сил, ни желания. Моё тело начало потряхивать, словно его одолел баг. Том, взяв меня за руки, медленно посадил на землю возле витринного стекла, параллельно поглядывая на своё место. Лучший друг не хотел оставлять меня одного в столь затруднительном положении, но излишняя доброта с его сторону ему же может аукнуться выговором. — Посиди секунду, я сейчас вернусь. Он ушёл к себе, а что делал дальше — для меня уже не имело значения. Мир распадался перед моими глазами, а цвет кожи стал бледнее от страха. В этой ситуации без видимых выходов у меня оставался лишь один вопрос: «Почему я не хочу умирать?». Я ведь строчка кода, такой же клон, как и все они. Что не даёт мне просто смириться со своей судьбой и закончить свой жизненный цикл? Конечно, в этой бездне апатии и отчаяния я не мог ответить на свои вопросы. Перед опустошенными глазами опять замаячила синяя физиономия. Что он тут делает? Неужели расставил приоритеты так, что дефектный друг важнее работы? Да бред это всё! Его забота и доброта уже начинала раздражать… но с другой стороны, в ней я нуждался, как никогда ранее. — Я взял небольшой отдых, давай зайдём внутрь, обсудим это. Он смело вошёл внутрь магазина. Сквозь текстуру стекла я слышал грубый голос Чарли и вежливый тон Тома. Не обязательно слышать весь разговор, достаточно прислушаться к интонациям и понять, что мистер Чарли с большой неохотой что-то позволил сделать синеголовому. Дверь отворилась, Том зазывал внутрь рукой. — Бесполезный кусок мусора, наконец-то тебя отправят туда, где тебе и место. — сахарный, волосатый истукан плевался желчью в мою сторону, что-то продолжая тделать за кассой, пока и вовсе не скрылся за дверью для персонала, хлопнув ею. Меня посадили на скамью у стеллажа с дражешками, друг встал напротив и в задумчивой позе начал рассуждать вслух. — Может быть, под шумок нанять другого рекламщика, чтобы он сделал работу за тебя? Давай посмотрим, у кого из знакомых сейчас нерабочие сайты. Или мы можем сами скупить весь товар, подняв твои продажи. А если воспользоваться чёрной рекламой? — он накидывал множество странных, нелепых и абсурдных идей, пока я сидел с поникшей головой и пытался выдавить из себя хотя бы одно слово. Чем дольше, тем сильнее мой мозг мирился с неизбежным. Ощущение своей важности в этом виртуальном мире стиралось как неисправный код. — Том, — я прервал его поток мыслей, — спасибо тебе большое за помощь, но я справлюсь сам. Это только мои проблемы, я не хочу тебя в это ввязывать. Ты и так всегда делал для меня многое. Иди к себе, я разберусь. — после недолгого молчания, он глубоко вздохнул и сказал, что зайдёт за мной после окончания рабочей смены. За оставшийся день я пытался продать лакричные палочки по запросу «сладкий необычный мармелад», а под рекламой карамелек выдал что-то по типу «ваш кариес будет доволен». После закрытия мистер Чарли даже не взглянул на меня. Уходя, я слышал, как он разговаривает по телефону, где отчитывается о моей неработоспособности и просит прислать ему нового сотрудника. Том ждал меня. Полпути до спального стэка мы ехали молча. Я разглядывал решётчатое небо, мелькающие пиксели небоскрёбов, и где-то там вдали, в свете гигантских прожекторов сиял замок Её Величества. Интересно, а знает ли она о существовании нашего квартальчика? Знает ли о нашей жизни? Или, окружив себя вазами и спинами Свотчлинков, она сочиняет эти… странные микстейпы и играет в «три в ряд» на телефоне, поручив управление Таскур? — Пока я шёл сегодня до работы, я нашёл шар-предсказатель. Он сказал, что меня ждёт успех. — я вспомнил утреннюю встречу со сломанной вещью и решил разбавить глумящую тишину. — Ты думал, что будешь делать? — тихо и серьёзно спросил Том. — Обзвоню всех. Конфеты берут на праздники или в школы, может, у кого-нибудь окажется день рождение. — Если тебе понадобится помощь, спустись ко мне. — Том, — тихо, безжизненно начал я, — если всё-таки меня сотрут… Не забывай меня, пожалуйста. Я слышал, как он набирает в грудь воздух, чтобы начать меня отчитывать за пессимистичные взгляды на недалёкое будущее, но не стал продолжать. Он понимал, что если старания пойдут крахом, то уже никакой оптимизм меня не спасёт. Поэтому после долгой паузы так же тихо и горько он сказал: «Не забуду».