#3. Дисковый телефон

Ещё. — Приветствую, сэр! У меня для вас есть отличное предложение! — Вы кто? Не звоните сюда больше! Ещё. — Для нашего самого дорогого клиента мы подготовили… — Пошёл н****! Ещё. — Ограниченное предложение специально для вас, сэр! — Заткнись, уродец! И вообще-то я дама! Недостаточно. — Только сегодня… — О, а ты любишь пошалить, да, сладкий? — П-простите, я ошибся… Доброй вам ночи! Тщетно. От бесконечных однотипных предложений мой мозг плавился, язык заплетался, слова смешивались в сумбурную, нечленораздельную кашу, которую даже я переставал понимать. От нескончаемых наборов номеров вместо цифр на телефоне оставались потёртые серые кнопки, а на пальцах словно появились мозоли, хотя у нас их программно не существует… Как только я переступил порог дома, незамедлительно, даже не переодевшись, полез доставать все телефонные книги, все записные книжки, визитки, отчёты, любой носитель с информацией о каком-либо контакте. За ночь я планировал оформить заказы и наутро прийти к мистеру Чарли с целой кипой чеков. Интересно даже, как он отреагирует на подобную выходку. И что любопытнее — как будет смотреть на него новый почтальон, вызванный мне на замену. Но не время поддаваться мыслям, пора действовать. Строчка за строчкой, страница за страницей, книга за книгой. Контакты стремительно кончались, а мой телефон уже не выдерживал такого обильного рабочего трафика и нагревался. Поначалу я просто зачёркивал номера, но с каждым новым недозвоном или отказом печатные цифры тонули в синей пасте, как и мои бледные пальцы, уже с трудом держащие ручку. На циферблате было два часа ночи. Книги с вырванными и смятыми страницами были разбросаны по всей гостиной, трубка телефона висела на спиральном проводе, издавая тихий и мерзотный звук, успевший мне изрядно надоесть. Но, увы, только он сейчас давал мне понять, где реальный мир, а где печальные мысли воображали ужасные картины будущей гибели. Я чётко видел перед глазами Таскур, отдающую меня на растерзание своим кошкам, и пока они рвали мою электронную плоть на пиксели и биты, за действом наблюдали мои друзья: Кай и Саймон неодобрительно крутили головой, Грэб внаглую усмехался, а Том… Том с досадой смотрел в мою сторону, окончательно разочаровавшись во мне. Сколько лет мы друг друга поддерживали и всячески заботились друг о друге! И почему последнее, что представляет мой убитый горем головной процессор, — это насмехательство дорогих друзей? Как же мне перед ними стыдно. Я окинул заплаканными глазами гостиную. После отключения системы нам не разрешалось шуметь и включать свет, чтобы каждый получил полноценный отдых перед новым рабочим днём. Поэтому на столе горела лампа, под которой разрозненная кипа бумаг напоминала безобразный кошмар, а не комплексную работу по обзвону потенциальных клиентов. Я же, отчаянный, сидел на полу у дивана, пытаясь найти в перегруженной голове ещё варианты решения. Спам по почте я уже разослал, но уповать на него нельзя: результаты будут видны только утром, когда Светлые проснутся и проверят почтовые ящики. Получается, я сделал всё возможное. Сотни обзвонов, сотни высланных писем — и ни одного ответа. Любой адекватный и разумный спамщик скажет, что это полный провал. Так считал и я, смотря пустым, безжизненным взглядом в никуда. Может, мне сбежать? Стать каким-нибудь вирусным файлом, поселиться на окраине города и продолжать жить, пока тотальная чистка не сотрёт меня? Зато смогу хотя бы немного продлить свою жизнь, как всегда этого и желал. Но… какой смысл в бесцельной жизни? Тактов больше или меньше — я пережиток, устаревшая программа, требующая обновления. Мне нужно принять свою судьбу и сдаться. Горы кромеров, звон виртуальных монет и миллионные чеки — лишь мечта маленького мальчика. Пора прекратить эти ненужные раздумья о вечном и спуститься до простейшей логики и действительной истины: я бесполезен. Моя мечта — лишь мечта. Мой свет отдаляется от меня всё дальше и дальше. Теперь я нахожусь во мраке, цепко погрязнув в трясине. Я начинаю тонуть, и последнее, что видят мои беспокойно бегающие глаза, — это… Из тяжёлых раздумий меня вывел дверной стук. Кому я сдался в столь поздний час? — Том, если это ты, можешь входить. — Даже желания и сил вставать не было, а двери, насколько я помню, не запирались. После моих слов последовала тишина, и ожидание ответа доставляло раздражение. — Я же сказал тебе, можешь войти, — сказал я чуть громче, вставая с пола, вытирая заплаканные глаза краем водолазки и направляясь в сторону двери. Под ногами шуршала бумага, сдвигались книги, за моими ногами образовалась неровная тропинка среди раскинутой макулатуры. — Ты оглох? — Я распахнул двери, ожидая увидеть перед собой коллегу в пижаме и спальном колпаке, но никого не обнаружил. Пустая лестничная площадка, серые стены, кабина лифта и ступени, ведущие на верхние и нижние этажи. Я уже готов был закрыть двери, но под ногами обнаружил чёрный дисковый телефон. Он выглядел совершенно новым, без каких-либо царапин, а что примечательно — без провода питания. Чья-то шутка? — Если это чей-то розыгрыш, это несмешно! — крикнул я, закрыв за собой двери, оставив странный артефакт пылиться на плитке. Это было немного пугающе. Остальные коллеги, конечно, подшучивали надо мной и всё такое, но всё кончалось сплетнями и перешёптываниями. Никто, кроме Грэба, разумеется, не подкалывал меня столь дерзко и… странно. Я уже начал было скользить по двери вниз, вновь погружаясь в пучину раздумий, но второй стук заставил меня вскрикнуть и упасть на пол. Сейчас надо быстрее взглянуть, что же это за шутники решили поиздеваться надо мной. — Вы совсем оборзели, недоумки?! — Я распахнул двери, поднимаясь с колен и вылетая в лестничный проём, глазами бегая по всему пространству, пытаясь найти хоть какой-то источник движения или звука. Но кроме моего запыханного от злости дыхания я ничего не слышал. Всё тот же холодный мрак удаляющихся лестниц, пустота и чёрный телефон, блестящий от единственного лучика света, доходящего из моей квартиры. Пора прекратить привлекать к себе внимание. Если кто-то проснётся, будет не к добру. И оставлять эту странную вещь здесь тоже будет неправильно: утром кто-то обязательно скажет, что видел у моей двери аппарат, и спросит, мол, почему я выбросил свой телефон. Я взял этот подарок пустоты в руки и занёс в квартиру, внимательно изучая его. По весу он показался каким-то подозрительно лёгким для телефонов старой модели. Чёрный глянцевый корпус отражал всё вокруг и поблёскивал на свету лампы. Абсолютно белоснежный диск для набора номера, но без каких-либо цифр и символов. Трубка лежала на пластиковых рогах, соединяясь с корпусом спиральным проводом. От него слабо пахло новой пластмассой и какой-то сыростью. Самое удивительное — в этой конструкции больше не было никаких проводов. Как он подключался к сети — непонятно. «Бракованный», — подумал я и уже был готов смахнуть аппарат в рядом стоящую мусорную корзину, как вдруг он зазвенел. От неожиданности я даже подскочил на месте, в шоке смотря на трясущийся телефон и пляшущую на нём трубку. Поразительно, как он смог заработать без проводов. Может быть, на самом деле это эксклюзивный дизайн какого-то нового портативного телефона? А самое важное — кому во время спящего режима сейчас не спится и кто готов шутить над кем-либо с помощью… дискового телефона? Но с другой стороны, откуда отправитель знал, возле какой двери оставлять его? За мной следят? Это угрозы от начальства свыше? Или неимоверная удача мистера шутника? Я снял трубку и приложил к уху. Из отверстий веяло холодом и пугающей, гнетущей атмосферой. — Алло? — неуверенно спросил я в пустоту. Из трубки резко донёсся какой-то противный белый шум, как будто старое сломанное радио. Пришлось откинуть трубку от уха, ибо раздражение прошлось по всему телу, вызвав кибернетические мурашки. Но чем дольше я вслушивался издали в этот шум, тем тише он становился, и из неразборчивых звуков начал доноситься чей-то голос. — Ты меня не знаешь, зато я хорошо знаю тебя, Джордж. Я хочу помочь тебе выбраться из твоего затруднительного положения. Я опешил. Мне сейчас это не послышалось? «Помочь»? Мне? Кому в этом городе скоростных трафиков и быстрой жизни нужно помогать глючной программе вроде меня? Или это розыгрыш, шанс поиздеваться надо мной, дать ложную надежду? От злости у меня начала дрожать рука. — Если ты решил надо мной подшутить, поздравляю, у тебя ничего не вышло. Я положил труб… Нет. Я… Я не могу пошевелить рукой. Она мне не подвластна. Я хочу положить трубку, но не могу. Всё, что я могу, — это слышать гул своего сердцебиения. — Как я уже сказал, я действительно очень, очень заинтересован в том, чтобы помочь тебе в твоей неприятной ситуации. Но я продолжу говорить, если ты перестанешь пытаться повесить трубку. Мы договорились? Руку словно пробрал электрический импульс. Я почувствовал, что снова могу свободно двигаться. Спустя продолжительную паузу я произнёс в трубку: — Я слушаю. Голос на той стороне был рад. — Я уже долгое время наблюдаю за тобой, Джордж. Я вижу в тебе большой потенциал, но ты скован рамками этого мира. Ты как маленькая пташка, запертая в клетке, которую вот-вот отдадут на съедение. Но разве это интересно? Позволь поделиться с тобой силой, способной сломать эту клетку и позволить взлететь на вершину. Его слова словно сладкая патока смазывали мои душевные раны, попадая в животрепещущие места. Было тяжело сопротивляться, но… а вдруг он и правда мне поможет? Вдруг он — моя последняя надежда? Если я сейчас ничего не предприму, то моя жизнь оборвётся завтра. Может, это последний шанс? — Что мне нужно делать? Из трубки донёсся смех вперемешку с режущим ухо шумом. — От тебя нужно только твоё согласие. Всё остальное я сделаю сам. — Самые страшные условия сделки — это незафиксированные условия сделки. Я перебил загадочного человека и возразил ему: — Стоп, стоп, стоп. Так не может быть. Я ведь должен чем-то заплатить. Раскрой все условия сделки сейчас. Голос недовольно вздохнул. — Послушай, Джордж. Сейчас мои мотивы для тебя будут неясны и недосягаемы. Когда придёт время, я покажу тебе, ради какой цели всё это делается. — И всё-таки. — Я даю тебе славу и признание, о которых ты так долго мечтал, но взамен можешь попрощаться со своей старой жизнью обычного спамщика с нишевых сайтов. Его голос звучал твёрдо и чётко, словно он и впрямь мог это сделать. Стоило бы задаться вопросами о личности альтруиста и его истинных мотивах, но у меня больше нет времени. — Ну что? — Хорошо. Я согласен. В этот момент я почувствовал, как вся ответственность за свою же жизнь легла с моих плеч на плечи этого загадочного героя. Даже просто стоять на этой земле стало как-то проще. — Я знал, что ты примешь правильное решение, Джордж. Единственное условие, которое я попрошу тебя соблюдать, — это не рассказывать обо мне никому. Для окружающих успех, которого ты достигнешь, — это дело твоего скрытого таланта и стремления стать значимой фигурой. — Х-хорошо… — Вот и замечательно. Был рад пообщаться с тобой. — С-стой, а что мне сейчас делать? И как мне к тебе обращаться? — Зови меня Майк. Доброй ночи. Я даже не успел ничего ответить, как раздались отрывистые гудки. Только после них я начал приходить в себя. По помещению бегал лёгкий холодок, куча мыслей больше не чувствовалась как разрозненная помойка, давящая на меня, а переживания о завтрашнем дне улетучились. Разговор с этим загадочным человеком оставил самые что ни на есть противоречивые чувства: опустошение и… толику надежды, словно меня одарили неким баффом. Или по наитию, или же по приказу таинственного голоса, я снял парадную одежду, рухнул на кровать, не убирая после себя кавардак, и сразу же отключился. Я проснулся по будильнику. Лёжа в постели, я пару минут пытался осознать произошедшее сегодня ночью. Неужели эта таинственная сила сегодня поможет мне? Я направился в гостиную. Стоящий на столе дисковый телефон посреди кавардака был словно целительным зельем на пьедестале посреди океана отчаяния в виде рваных, исписанных и разбросанных бумаг. Надеюсь, мне дадут время убраться в квартире перед тем, как отправят на свалку. Выполнив обязательные пункты в утреннем списке дел, я начал думать, куда деть этот таинственный аппарат. Оставлять его дома было опасно: вдруг его кто-то украдёт? Брать с собой тоже не выглядело хорошим вариантом: хоть он и помещался в чемодан, будет странно показаться с этим аксессуаром на людях. Хотя, если держать чемодан всегда при себе… Решено. Беру его с собой. Положив его на спинку и захлопнув чемодан, я направился к выходу, напоследок окинув комнату и остановившись взглядом на своём отражении в зеркале. В полной тишине я почувствовал, как участилось дыхание. Надо успокоиться. Поздно делать бэкап, когда сервак сгорел. На выходе из дома меня ждал Том, сверкающий фигурной синей шевелюрой. — Выглядишь паршиво. Ты хоть переходил в спящий режим? — Мы направились к его автомобилю, попутно «играя» в допрос о моих великих планах избежать участи хуже смерти. — Спал, но не сказать, что долго. — Мы сели в автомобиль и тронулись, обгоняя служебные автобусы. Через стекло я смотрел на остальных почтальонов. Одинаковые болванчики с одинаковыми функциями. Каждый из них мечтает о больших продажах и популярности. И ведь я тоже такой. Я тоже хочу достичь успеха, брать крупные контракты, выписывать большие чеки. Надеюсь, сегодня всё изменится. — Кстати, я слышал ночью какой-то шум в подъезде. Раз ты не спал, то должен был тоже это услышать, разве не так? — А, это… — Я оступился. Нельзя было выдавать все карты так сразу. Но и раз я что-то так смело начал, надо продолжать, не то Том заподозрит неладное. — Ну? И что это было? — Э-это… кто-то с верхних этажей, д-да… видать, шёл с посиделки с друзьями и навернулся на лестнице. Бедняга, хоть бы синяки не получил. Лоб начал покрываться холодным потом, пришлось развернуться к окну и наслаждаться видами. Я не видел лица Тома, но надеюсь, он не допытывается меня взглядом. — Странно, обычно перед проверкой никто не пьёт. Надо будет спросить у парней, может, они что знают. Фух, обошлось… — Джордж… А нет, не обошлось. — Ч-что такое, Том? — Может быть, я плохо это демонстрирую, но я правда за тебя серьёзно переживаю. Я хочу верить, что с тобой сегодня всё будет хорошо. Возьми себя в руки и просто делай своё дело. Я хотел что-то сказать, но не мог. Мне нечего было ответить. Я не знал наверняка, каким будет исход сегодняшнего дня. Всё, что осталось, — это уповать на помощь загадочного абонента. Остальную часть пути мы ехали молча. Загорались огни в бесконечной компьютерной долине, неоновые вывески танцевали в отражении стекла, просыпались задачи, бегали сотрудники антивируса. Компьютер запускался. *** Почтальоны всё прибывали и прибывали, помогали своим продавцам выставлять товар, получали от них указания. Дойдя до своего сахарного местечка, я тяжело вздохнул и зашёл внутрь, и лучше бы не входил. Вчерашний звонок Чарли, смотрю, был весьма удачным, так как в магазине помимо меня и розовой бороды находилась ещё одна пиарсона. Вид рыжей головы и ухмылки на лице бородатого разрывал меня на пиксели. Я был в полном отчаянии, ведь моя последняя попытка обернулась крахом, не начавшись. — Ты всё-таки соизволил прийти, бездарь. Можешь не торопиться разворачивать свой чемодан, у меня отличные новости. — Его глаза были налиты презрением, с его поганых уст срывались очередные оскорбления, которые мне настолько приелось слушать, что они проходили мимо ушей. — И вам «доброе утро». — Я сдерживался, чтобы не послать его. Рядом стоящий почтальонишка держал в руках документы — обычные договоры между магазином и пиарсоной. Насколько я мог увидеть, подписей ещё не стояло, а значит, я всё ещё официально закреплён за этим магазином. — Договор ещё не оформлен? — Сейчас будет оформлен. Можешь разворачиваться прямиком на свалку, я даже готов лично показать тебе дорогу туда, — Чарли потянулся за ручкой и бумагами в руках пиарщика, но я успел воскликнуть. — Стойте! — Сейчас было важно сохранять самообладание и спокойствие. Да, этот ватный старикан меня ужасно раздражает своим отвратным поведением, но если я лишусь работы сейчас — значит, стопроцентно отправляюсь в утиль. — Мистер, дайте последний день. Я клянусь, что за сегодня я окуплю всю убыль магазина за этот месяц. Поверьте… Я не успел договорить, как по помещению раздался звонкий смех продавца и лёгкая насмешка со стороны новенького почтальона. Ублюдки. — Ты? Окупишь убыль? А-ха-ха! Да тебя точно уже пора отправлять в ремонт! Нет, ты слышал, пха-ха! Окупит он, ага. Я уже достаточно настрадался из-за тебя, болван. — Весёлый голос резко сменился угрюмым басом, его терпение кончалось, как и мои запасы уговоров. Придётся пойти на крайнюю меру. Прилюдное самоунижение. Я успокоился, восстановил дыхание и начал играть на любви этого истукана оскорблять меня. — Сегодня будет произведена проверка пиарсон на нашем адресе. Если я не сдержу своё слово, моё начальство меня уволит и сотрёт с компьютера. Так что вы сможете в полной мере насладиться моим отчаянием. Дайте всего лишь один день. Чарли издал тихий смешок, но задумался. Бинго, значит, я поймал тот самый рычаг давления, и теперь главное — его не отпустить. — Неужели вам будет неприятно узнать, что ваш самый ужасный сотрудник за все времена оказался самым худшим продавцом из всех? Мало кто из пиарсон удостаивается чести быть стёртым. — Что ж, убедил, — издевательски сказал он. — Я повременю с договором, но только чтобы в полной мере насладиться твоим провалом. Теперь займись делом. — Чарли скрылся за служебной дверью, оставив меня и новенького наедине. С одной бедой разобрались, теперь нужно было поставить на место эту цветную голову. — Слушай сюда, — резко начал я, указывая пальцем на ошарашенного парня. — Только попробуй всунуть ему бумаги раньше закрытия, уяснил? Я тебя этими же бумагами на спрайты разнесу. Он опешил, но перечить не стал. В этот момент я чувствовал себя победителем и настоящей мразью. Какое у меня есть право помыкать кем-то?! Неважно, прочь моральные принципы: через пару минут начинается битва за мою жизнь, которую нельзя проиграть! Я вышел на улицу. Прохладный ветер позволил остыть вскипевшему процессору. На минуту тяжёлые веки скрыли окружающий мир от меня, дав поразмыслить над следующими действиями. Пока не стоит доставать телефон, пусть он остаётся лежать в чемодане. Майк хоть и обещал, что всё пройдёт гладко, но необходимо было настроиться самому, усмирить волнения внутри моей сломанной головы и проявить настоящее мастерство продавца рекламы. Перед открытыми глазами замерцали вывески, коллеги по соседству перепроверяли количество рекламок в кейсах, приводили свой внешний вид в порядок, осматривали витрины и подправляли неровно стоящий товар. Этим занялся и я: разложил на моём рабочем столике для кейса кипы листовок, подправил значок на пиджаке и уложил волосы маленьким гребешком. Время подходило к открытию. Мысли собраны и разум холоден. Сегодняшний день станет решающим в моём жизненном цикле. Настала моя пора блистать! Загорелись огни магазинных вывесок. Фонари, словно софиты, освещали главных действующих лиц спектакля. На горизонте начали появляться первые покупатели. Рабочий день начался.