8. Ответственная служба — modernAU

Открыв глаза с утра, Индржих считал, по скольким статьям его можно осудить за вчерашнюю «работенку», которую подкинул отец — в том самом мягком, принудительно-добровольном формате. Нарушение неприкосновенности жилища — он проник в дом, где отец просил забрать документы. Кража — а документы оказались в запертом шкафу. Побои… хотя то, как он отбивался от ворвавшихся мужиков, и можно списать на самозащиту. Но вот угнанный у них, а затем утопленный от греха подальше в речке автомобиль — нет. Индржих глухо застонал, вжимая ладони в веки. Как он мог подумать, что его вытащат в люди за бесплатно. И хоть отец извинился, когда Индржих появился на пороге в рваной одежде, заляпанный своей и чужой кровью, но извинения будто бы не звучали от чистого сердца. Зато весьма искренне прозвучал совет записаться на курсы по самообороне и стрельбе. Он даже дал пару адресов. Тренькнул телефон. Подумать только, и такое ему советует прокурор. Наверное, раньше следовало думать, когда он только-только уступил просьбам отца сходить на встречу, передать письмо, послушать разговор на кафедре… А теперь он в дерьме по уши. Раньше считал, что по гроб обязан за то, что вытащили из беднейшего района, в котором Индржих оказался после гибели родителей. Но теперь не мог решить, что лучше: жить в трущобах, но без пятен на совести, или как богач, но с замаранными руками. Наверное, сегодня последний шанс отказаться от всего. Позвонить отцу, сказать, что он все-таки съедет обратно… Телефон тренькнул еще раз. Столь же настойчиво. С неохотой убрав руку от лица, Индржих разблокировал экран пальцем. В шторке уведомлений повисли сообщения от Яна. В груди как всегда засвербели беспокойство, предвкушение, любопытство… Он задержал палец над значком мессенджера. Ян. Его ведь тоже придется оставить. Индржих вылетит из университета так же легко, как влетел, а в дом-крепость Птачека будет не вхож. И Ян, этот голубоглазый вздорный парень, который так светло улыбался по утрам, и так ныл, цепляясь за спину, когда Индржих волок его домой по вечерам, снова останется один. И черт бы с ним? Не пропадет ведь. Богатый, молодой, красивый. Он никогда не останется один. И пацан из трущоб ему не сдался, каким бы обходительным ни был. Тренькнуло третье уведомление. Вздохнув, Индржих все-таки открыл мессенджер. Пробежался глазами по сообщениям, не замечая, как сама по себе на губах расцветает улыбка. Набрал ответное сообщение и отложил телефон. Поднялся с кровати, игнорируя боль от синяков. И отправился в ванную — умываться, приводить себя в порядок. На экране горели фразы: «утро, курва, ни разу не доброе, голова трещит» «но я очнулся в собственной постели! за это, уверен, тебя стоит поблагодарить. сердечнейше» «зря не остался. я б тебе завтрак приготовил. как раз крольчатина разморозилась, решаю, с чем ее повкуснее сделать. идеи?» И ответ: «Скоро буду!»