14. Пробраться через рощу

Наконец-то все шло правильно. Ян восстановил утраченное имя, довел послание до слуха пана Бергова, а теперь, в знак союзнических намерений, ему помогал. Как по маслу прошел разговор с усачом Яромиром, и Птачек вышел наружу, полный уверенности и безбрежного счастья. Индржих уже ждал его у конюшен, насвистывая. — Смотрю, ты позабавился от души? — спросил Ян, приближаясь. — Свистишь, ровно соловей! — Да знаете, пан, солнце светит, безоблачно так, хорошо… — легкомысленно откликнулся Индржих, отвязывая их коней от коновязи. — Вот жизни и радуюсь. Как ваша встреча? — Великолепно! — Ян вскочил в седло. — Вино было доброе, разговор шел гладко. Всегда бы так. — Рад за вас, — Индржих тоже поднялся на коня. — А ты как время провел? — Ян потянул повод, направляя скакуна. — Смотрю, по кустам шарахался? — Как… как вы узнали, пан? — стушевался оруженосец. — Ты весь в репьях, Индро, — господин неспешно выехал на дорогу от Небакова. — Что ж ты в лесу забыл? — Я, эм… — Индржих смолк, когда они проезжали мимо стражника. Склонился чуть ближе: — С девицей милой познакомился, время с ней и скоротал… — Ах ты ж волокита, — прыснул Ян. — Я тут делами занимаюсь, а ты за девчонками таскался? — С вас пример беру, — пожал плечами слуга. — И то верно… — Но я о вас не забыл! — назидательно воскликнул Индржих и на ходу полез в седельную сумку. Ян следил краем глаза — свалится ли? Но нет, удержался. И извлек венок из цветов. — Вот, вам сплел! Как кони спустились за уступ, на котором стояла крепость, Индржих тут же протянул цветы господину. Тот расхохотался: — Матерь Божья, Индро! Коль девица у тебя из рук не взяла, так мне отдать надо? Ты за кого меня принимаешь? — Все-то она у меня взяла, — надулся Индржих. Но венок все еще протягивал. Алые и желтые цветы — маки и одуванчики, — переплетались в один ободок. — Но это я не ей, а вам сделал! Цвета видите? Вам под стать! Ян закатил глаза. Им что, по пять лет, чтоб цветочки плести? Но снисходительно принял дар. Исключительно чтобы понюхать. Любопытно было, как же пахло. Сладостью и нежной свежестью летнего луга. Стебли крепко сплетались вокруг какой-то жесткой основы — кажется, хворостяного прута, — а вокруг пушились мелкие травинки, затейливо вплетенные в обод. Аккуратный и ровный, венок был сплетен с тщанием, достойным лучшего применения. И выбрасывать его в кусты, как Ян намеревался изначально, было бы унизительно по отношению к вложенным стараниям. Так что Ян искоса глянул на Индржиха. Тот смотрел во все глаза с такой надеждой, что невольно напомнил своего же пса, который так же пускал слюни на обеде. — Не буду я его надевать, — предупредил Ян. — Ни за что. — А ежели скажем, что его вам девица пригожая подарила? — робко осведомился оруженосец. — Вы так славу свою и здесь поддержите. Что людям простым нравитесь. Неубедительно и неуклюже, но так очаровательно, что Птачек даже протестовать не стал. — Так и скажем, — фыркнул Ян и нахлобучил венок на голову. — Что это знак, как я понравился простым людям Небакова. Пусть знают, сколь велико мое очарование. И оруженосец просиял. Обратный путь вел через рощу вдоль оврага. Всю дорогу Птачек мирно размышлял, сопровождаемый нежным ароматом, как же мило порой слуга выражает свою привязанность. Безоблачным и светлым было небо над их головами.