21. Может, чаю? — modernAU

Индржих не подозревал, на что подписывается, когда Ян утянул его вглубь квартиры. Он догадывался, что по возвращении в Чехию весь остаток летних каникул его ждет страстный секс, но… Каждый, абсолютно каждый раз он узнавал что-то новое. Даже при том, что в делах любовных был не новичком. Как, например, не знал, насколько способен возбудиться от одних лишь ласк ушной раковины. Сначала одной, потом второй. Влажные, причмокивающие звуки, влага языка, острота зубов — странным образом это заводило не меньше, чем поглаживание члена. Соски. Вплоть до настоящего момента Индржих полагал, что они едва ли обладают какой-либо чувствительностью. Но нет, как оказалось, если поработать над ними должным образом, то мягкая, нежная волна удовольствия прокатывалась по всему телу, отзываясь тяжестью внизу. Пальцы… И ладно рук. Но в джакузи, когда Яну пришлось чуть ли не силком перебарывать его смущение и нежелание тыкать пяткой в лицо, Индржих познал блаженство от языка, которое странным образом походило на минет. Особенно развратным казалось зрелище языка, снующего меж пальцами. Кожа головы? Этого они оба не ожидали. Ян всего лишь расслабленно проводил рукой по его волосам после очередного марафона в постели. Вел ногтями по корням волос, за ушами, теребил по и против линии роста. Сладостные импульсы, сбегавшие вдоль шеи, собирались между ног, и вскоре марафон продолжился. Способы, которыми можно было нежить сами член и мошонку, и вовсе множились в прогрессии. Их Индржих уже перестал считать. Порой казалось, что тело отзывается на прикосновения Яна целиком, без исключения. Шея, подмышки, сгибы локтей, впадина под тазовой косточкой, щиколотки — все горело. Он просто позволил Яну овладеть собой полностью, утопая в его любознательности и ласках, будто в шипучей, липкой, сладкой газировке. Сам тоже пытался повторить то, что делал Птачек, и тот принимал все попытки с радостью. Однако идей у Яна всегда было куда больше, и проще было просто сдаться на его милость. Из дома они не выходили, мусорные мешки оставляли за дверями квартиры, заказывали доставку. И поэтому, когда Ян, накинув халат, метнулся к двери, Индржих не удивился. Он лежал на диване в гостиной и листал на телевизоре список фильмов. Ему самому нравились боевики, а вот Птачек залипал, к искреннему удивлению телохранителя, на мелодрамы. Так что предстояло найти произведение на стыке жанров… Ян, довольно напевая под нос, принес коробку, плотно обернутую в упаковочную пленку, и закопошился. Краем глаза Индржих наблюдал, но по-настоящему отвлекся, когда что-то звякнуло. И он повернулся. Орудуя ножницами, Ян деловито распаковывал… Что-то. Во множественном числе. Индржих мог опознать разноцветные флакончики со смазкой, но вот остальное… С каждым предметом, который Ян выкладывал на стол, пустота в голове звенела все сильнее. Это что, ошейник? И какие-то кружевные тряпочки. Моток веревок. Гибкая палочка с плоской лопаточкой на конце… Набор свечей? Шарик с двумя ремешками по обе стороны? К чему все эти вещи? Паззл сложился, когда из коробки появился дилдо. За ним последовали еще несколько загадочных штук, которые видел на превью порно-видео, но пролистывал до любимой «ванили». Кажется, их следовало засовывать в… разные места… Пошарив на дне коробки, Ян удовлетворенно выдохнул и запихал внутрь обертки. Гордо обозрел арсенал секс-игрушек, разложенных на столе. — Наконец-то все пришло, — объявил он радостно. — Я уж думал, опять моими заказами Суэцкий канал перегородило… Поднял взгляд на замершего любовника. — С чего хочешь начать, Индро? — триумфально сверкал глазами. Индржих глубоко вздохнул и собрался с духом. Отказаться от всего этого безумия, наконец собрать вещи, раскиданные по квартире, уйти домой, где он даст передышку зудящей заднице, исцелованным соскам и припухшим губам, а следы засосов наконец побледнеют и перестанут идти хронологическими слоями… — Может, с чая? — само вырвалось изо рта. — Для такого точно требуется побольше жидкости в организме. Птачек радостно просиял.