Глава 8. Подобно бурному потоку

Яростно срывая листья с деревьев, ноябрь быстро подходил к концу. Пасмурная погода пробуждала в сердцах людей меланхолию, нагоняя апатию и усталость. Воздух чистый и свежий, больше не нёс в себе теплого дыхания лета, бодря лёгкой, почти металлической прохладой. За эти пару недель Гао Ту несколько раз встречался с Шэнь Вэньланом. Подобно маленьким детям, которые только учились ходить, они шаг за шагом учились заново узнавать друг друга. Это было так странно, но несомненно увлекательно. Словно пересматривать фильм, который видел когда-то в детстве, и понимать, как много интересных деталей ты упустил и не заметил. Хотя их отношения и стали более близкими и непренужденными, едва ли Гао знал, что ему делать дальше. Ему было сложно принять свою сущность Омеги. Всю свою сознательную жизнь он был кем-то другим: надёжным и сильным, независимым и рассудительным Бетой. В спектакле собственной жизни он играл чью-то чужую роль — играл так давно и знал ее так хорошо, что казалось, зрители никогда уже не примут его в другом образе. В конце концов, не всем удаётся получить именно ту роль, которую хочется. Некоторые навсегда обречены играть второстепенных персонажей, которые никогда не будут вместе с главным героем. И даже сейчас ему казалось, что он не вправе просить чего-то большего. Он знал все о том, как справляться с трудностями в одиночку, миллионы способов быть или казаться сильным. Но когда дело доходило до этого гордого волка, одно лишь его доброе слово заставляло Омегу чувствовать себя невероятно слабым. Гао Ту никогда не был жадным, но, находясь рядом с этим Альфой, он чувствовал себя неисправимым эгоистом. Он хотел, чтобы Шэнь смотрел только на него; любил только его; чтобы душой и телом он принадлежал только ему. Однако, несмотря на то, что его собственное сердце и даже часть его плоти и крови уже принадлежали Шэнь Вэньлану, он боялся, что если отдаст ему ещё хотя бы кусочек себя, то полностью потеряет контроль над собственной жизнью. В последние дни все эти мысли тяжелым комом застревали где-то в груди, не давая нормально спать по ночам. Сомнения и тревога уже будто стали неотъемлемой частью его жизни и даже теперь ему было сложно поверить, что больше нет поводов для беспокойства. Единственное, в чем он был уверен и что придавало ему сил, чтобы двигаться дальше, — это чувство предвкушения каждый раз, когда он ждал встречи с Шэнь Вэньланом. На этот раз они договорились встретиться в парке. Было пасмурно, и небо, затянутое серыми облаками, не предвещало ничего хорошего. Как только Гао вышел на улицу, он почувствовал, как холодный ветер бьёт по щекам и ему сразу же захотелось вернуться домой. Его здоровье заметно улучшилось с последней их встречи, и в особенности у него появился прекрасный аппетит. Чего нельзя было сказать о его настроении. Прямо сейчас, например, он злился и проклинал Альфу, который позвал его гулять в эту противную зябкую погоду, хотя он сам согласился пойти, потому что хотел его увидеть. Шэнь не раз предлагал встретить его на машине, но Гао Ту отказывался. Он не знал, как объяснить это сестре, и пока не был готов ей все рассказать. В последнее время столько всего произошло, что ему не хотелось даже думать о том, что скажет сестра, когда узнает о том, что они с Шэнем теперь вместе. Он прекрасно знал, что Гао Цинь может быть весьма упрямой и вспыльчивой — переубедить ее будет совсем непросто. Новоиспеченная пара медленно шагала по тропинке парка вдоль ровного ряда окрашенных в кофейный цвет скамеек, и лица их, подернутые мглистой дымкой тумана, казались задумчивыми и печальными. Потерянный взгляд Гао небрежно цеплял разноцветные листья клена на дорожках и ровную гладь озера, утопающего в легком и невисомом тумане. Эта прохладная пелена заставляла Гао прятать подбородок в воротник свитера, недовольно сжимая губы. Сегодня утром здесь было мало людей и каждый звук — шорох листьев, далёкий смех, всплеск воды — казался особенно отчётливым. Время от времени у павильонов, где пожилые люди играли в сянци, кутаясь в куртки от холода, был слышен неспешный стук пешек о доску и их заразительный хохот. Заметив, что у Гао совсем нет настроения, Шэнь Вэньлан остановился, чтобы спросить: — Все хорошо? Ты выглядишь расстроенным. — Да… Всё в порядке, — протянул Гао, глянув снизу вверх на Альфу, стоящего рядом. — Просто я не выспался сегодня. — Тогда… Нам не стоило встречаться так рано. У меня есть дела вечером, но это не так важно. Мы могли бы… — Шэнь не договорил — посмотрев на Омегу, он понял, что тот его уже не слушает. Гао подошёл к берегу озера и с воодушевлением указал на воду. — Смотри! — улыбнувшись, произнес он. Его спутник проследовал к берегу и, присев рядом на корточки, увидел, как неподалёку в тени ивовых веток, что тонкими линиями свесали к воде, плавает пара уток-мандаринок. Самец с ярко-рыжими перьями на хвосте, распушив на голове свой сине-зеленый хохолок, наклонился к самке темно-коричневого окраса. Его красивый красный клюв мягко упирался в белые перья на её груди. Они сидели на воде, прикрыв глаза, словно пара влюбленных, одни в этом райском местечке. Однако совсем скоро их идиллию нарушил шумный выводок маленьких утят, прятавшихся в зарослях неподалёку. Пятеро желтогрудых малышат дружно окружили маму, бесстыдно украв все её внимание. — Такие милые утята, правда? — когда Гао повернулся, на его лице не было и следа недовольства, лишь нежная и теплая улыбка. — Ага, мило… — задумчиво произнес Шэнь, не отрывая взгляда от Омеги. Гао Ту, ожидавший, что он скажет что-то еще, в недоумении замер, глядя в его сторону. Туман окружал их со всех сторон, размывая очертания одиноких лодок где-то на горизонте озера и далёкие деревья в парке. Они сидели так близко друг к другу, что Гао вдруг почувствовал в воздухе едва различимый сладкий запах ириса, и от этой мысли у него почему-то закружилась голова. На несколько секунд он забыл обо всем, погруженный в глубокие глаза Альфы. Просто сидеть рядом, вот так, было безумно приятно, и не хотелось никуда уходить. — …Кажется, они уплывают, — внезапно произнес Шэнь, указывая на что-то за спиной Омеги. Гао развернулся и увидел, как маленькие утята, выстроившись ровным рядком, плывут за своими родителями в противоположную сторону. Ему не хотелось с ними расставаться, но делать было нечего. Помахав им вслед рукой, Омега первым направился вперёд по тропинке, словно гид указывая дорогу своему парню. Иногда он поворачивался к нему и шёл спиной вперед, что-то увлечённо рассказывая. Тогда Альфа ускорял шаг и аккуратно разворачивал его за локоть, чтобы он никуда не врезался. На самом деле Шэнь Вэньлан никогда не видел Гао таким — даже когда они учились в школе, он не вёл себя так по-детски. Такой беспечный и простодушный — Шэнь не мог оторвать взгляда от этой невинной улыбки и полных ребяческой радости глаз. Гао Ту так увлёкся, что вспоминая школьные годы, по неосторожности упомянул, что снова работает в магазине «ABO Desire». От этой новости улыбка тут же сползла с лица Шэня, и язык зачесался прямо выразить свое недовольство. Он никак не мог понять, почему этот упрямый ослик все ещё отказывается от его помощи, будто он когда-то просил у него что-то взамен. Если Гао не хватает денег, он мог решить эту проблему по щелчку пальцев. Но работать в таком положении?.. Этот Омега не переставал его удивлять. Заметив, как поднялось настроение Гао, Шэнь Вэньлан заставил себя промолчать, но на его лице появилось едва скрываемое недовольство. Они гуляли несколько часов, обойдя все три мраморных моста и в конце концов оказались у противоположного края парка. Здесь они наткнулись на небольшую ярмарку, приуроченную к празднику уходящей осени. Посреди некогда пышного сада стояло несколько палаток с самодельными вязаными игрушками и одеждой, а также лотки с различными сладостями и прочей едой. Пара остановилась у полки с мягкими игрушками. Здесь был пузатый тигрёнок, зеленый дракон, усатый лис и много других пушистых зверьков, смешно глядящих на них своими черными глазками-пуговками. — Интересно, какая бы больше понравилась Леле… — задумчиво произнес Гао Ту, осматривая прилавок. — Леле?.. — бездумно повторил Шэнь и вдруг застыл, как вкопанный, догавшись, о ком идёт речь. — Мм… — Омега взял в руки тигренка, поглаживая его по пушистой спинке. — Я решил назвать его Леле. Мне кажется, что звучит хорошо. — Я не знал, что ты уже придумал ему имя… — Шэнь помрачнел при мысли о том, что узнал об этом только сейчас. Он задумчиво посмотрел на мягкую игрушку в руках Омеги. Он сам не догадался, спросить об этом раньше, поэтому винить оставалось только себя. — Шэнь Леле… Действительно звучит неплохо, — медленно произнес Альфа и внезапно в уголках его губ появилась привычная нахальная ухмылка. Он наклонился к уху парня и сладко прошептал. — Я бы даже сказал: звучит так, будто эти два слова созданы для того, чтобы быть вместе. Уловив в его тоне скрытый подтекст, Гао Ту почувствовал, как начинает жечь разгоряченные от неловкости уши. Отступив назад, он прижал игрушку ближе к груди, словно это был волшебный оберег, способный спасти его от напора похотливого Альфы. — Гао Леле… Я собирался дать ему свою фамилию — Гао Леле, — словно оправдываясь, повторил Омега. Но Шэнь и не думал отодвигаться, с еще большей решимостью приближаясь к пухлым губам напротив. — Тогда почему с моей фамилией звучит намного лучше? — прядь волос небрежно упала прямо на его глаза, но взгляд его был непоколебим и настойчив. — Ш-шэнь… — невнятно проговорил Гао, сжимаясь еще сильнее в попытке увернуться от его манящих сладких губ. — Хватит, мы здесь не одни… Гао был не единственным, кому здесь было неловко: всего в метре от них за прилавком, стояла молодая продавщица-Омега. Искоса поглядывая на парочку, она неуклюже перебирала вязаные шапочки, лежащие на столе. Гао смущенно отстранился от Альфы, поспешив вернуть игрушку на место и уйти. Посмотрев ему вслед, Шэнь Вэньлан весело хмыкнул — ему нравилось дразнить этого упрямого крольчонка, нравилось смотреть, как от его слов лицо Омеги становится румяным, и он нервно пытается найти предлог, чтобы сбежать. Какое-то время Альфа наблюдал издалека, как Гао ходит рядом с палатками, разглядывая самодельные украшения: браслеты, кулоны и различные броши. И вдруг заметил, что тот остановился рядом с одним из лотков с едой. Подойдя ближе, он увидел прилавок, полный жареных каштанов. Гао стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, словно не хотел отсюда уходить. — Ты хочешь каштанов? — послышался голос из-за спины Омеги. — Я могу купить. — А?.. Нет… Просто пахнет вкусно, — Гао мягко улыбнулся и повернулся к выходу из парка. — Пойдём обратно. Омега убрал руки в карманы куртки и неспешно побрел по тропинке парка, который за это время они уже успели пройти вдоль и поперёк. Ему отчаянно хотелось найти причину остаться с Шэнем подольше, но в то же время эта прогулка сильно утомила его и ему хотелось поскорее вернуться домой. Шэнь Вэньлан все еще ожидал от Гао ответа на вопрос о том, когда он переедет к нему. Однако Омега ещё не был готов это сделать. Он сказал, что подумает, но его молчание затянулось на несколько недель. Каждый раз когда Шэнь подводил разговор к этой теме, Гао не говорил ничего однозначного, оставляя его вопросы и дальше глупо висеть в воздухе. Несмотря на то, что сегодня Вэньлан был на удивление терпеливым и не стал донимать его расспросами, повисшая между ними тишина говорила лучше любых слов: рано или поздно Гао придется дать ответ. Иначе зачем все это? Наверное, это звучало глупо, но Омега просто не привык к той богатой и роскошной жизни, которую каждый день проживал начальник HS-Group. Он боялся, что не сможет соответствовать ей, не сможет быть тем, кого Шэнь хочет видеть рядом с собой каждый день. От этих мыслей было так тяжело и больно, что хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы больше не думать об этом. Гао Ту вдруг поднял взгляд и понял, что Вэньлана нет рядом. Оглянувшись, он увидел, что тот где-то далеко позади. — Шэнь, все в порядке? — позвал он. — Ты отстал. Альфа кивнул и ускорив шаг, вскоре оказался рядом. — Держи. Ты так смотрел на них, что я не мог не купить. Он вложил в руку Гао бумажный пакет, который все это время прятал за спиной. Ещё до того, как Омега успел открыть пакет, терпкий запах жареных каштанов ударил ему в нос. Лицо Гао заметно помрачнело. Вернув пакет в руки Альфы, он вдруг сердито произнес: — Я же сказал, что не нужно это покупать!.. Почему все хотят накормить меня, словно бездомного щенка?! Разве я мало ем в последнее время?! Шэнь Вэньлан стоял рядом в полном недоумении. Разве пару минут назад он не смотрел на них с таким видом, будто готов был съесть весь прилавок? В последнее время настроение Омеги менялось так часто, что Вэньлан едва успевал за ходом его мыслей. В одну секунду Гао улыбался, спокойно и привычно, слушая его болтовню, в другую — он был неожиданно раздражен плохой погодой или неухоженными улицами города. Однако всё его недовольство касалось таких тривиальных и глупых вещей, что Вэньлан не мог ни улыбнуться, думая о том, как невероятно мило выглядит этот ворчливый крольчонок. — Разве ты сам не подкармливал меня всю старшую школу? — шутливо произнес Альфа, пытаясь остудить его пыл. — Почему я не могу тебя чем-то угостить? Гао Ту насупился ещё больше, надув и без того пухлые губы: — Так ты делаешь это из чувства долга?.. Если так, то не стоит беспокоиться — мне от тебя ничего не нужно. Шэнь устало покачал головой: в такие моменты Омегу было просто невозможно переубедить, даже если бы не осталось больше никаких аргументов, он бы все равно стоял на своем. Поэтому в этот раз он просто позволил ему выиграть: — Нет, я просто подумал, что тебе должно понравиться. Но если ты не хочешь, можешь не есть. Увидев, как Альфа забирает у него из рук кулёк с каштанами, Гао Ту обиженно проворчал себе под нос: — Я не говорил, что не хочу… Как я могу отказаться, если ты уже купил? Застав Альфу врасплох, тонкие пальцы Омеги, выхватили у него из рук пакет и проворно его раскрыли. Совершенно озадаченный Шэнь Вэньлан наблюдал за тем, как Омега открывает пакет и кусает румяную кожуру одного из каштанов. Довольные глаза парня были слегка прикрыты: он был похож на маленького зверька, которому наконец-то выдался шанс покушать. Впервые Гао Ту вёл себя так требовательно и капризно, словно маленький ребёнок. Раньше, что бы ни случилось, он всегда оставался рациональным и думал сто раз, прежде чем что-то сказать. Сейчас же одно его слово противоречило другому. Заглядывая в его глаза, Шэнь все еще пытался понять, о чем именно он думает, и вдруг с удивлением заметил, как по щеке парня пробежала одинокая слеза. — Гао… Если не нравится — не ешь, — помрачнев, произнес Альфа. — Нет, мне нравится… — Тогда… Почему ты плачешь? Шэнь в полном недоумении смотрел на эту странную картину: глотая собственные слезы, Гао Ту упрямо и безмолвно продолжал жевать жареный каштан. Однако лицо его дрогнуло и теперь без этой лучезарной улыбки, оно выглядело невероятно печальным. До этого Шэнь Вэньлан и представить себе не мог, что когда-нибудь как и все остепенится и найдёт себе Омегу. Поэтому и мысли о детях никогда не посещали его. Он очень мало знал о беременности и обо всем, что было связано с этим, поэтому видеть Гао Ту таким было для него очень странно и непривычно. Он совершенно не знал, что ему делать, поэтому сейчас, наблюдая за Омегой, он решил, что в свободное время должен прочитать об этом хотя бы книжку или две. Пытаясь его успокоить, Альфе не пришло в голову ничего лучше, чем шутливо сказать: — …Если тебя так расстраивают мои угощения, тогда мне и правда больше не стоит кормить тебя. Как ни странно, Гао не перестал плакать. Напротив, выражение его лица стало ещё более жалостливым и теперь его плечи дрожали от напряжения, когда он пытался сдержать резкие всклипы. Иногда Шэнь Вэньлану действительно просто нельзя было открывать рот. В такие моменты единственное, что приходило ему в голову, — это колкие замечания или глупые шутки. Хотя это был тот самый случай, когда любые слова были бы бесполезны. Альфа окинул взволнованным взглядом большие и мокрые глаза Гао, который безконтрольно моргал в попытке остановить слезы. Стиснув зубы, Омега пытался сопротивляться противному комку желчи в горле, но конце концов, не в силах больше это терпеть, он сдался — опустил пакет с каштанами и снял очки. Обхватив пальцами переносицу, Гао Ту отчаянно зажмурил глаза, словно больше не хотел никого видеть. Он всегда был предусмотрительным человеком, но с момента появления в его жизни Леле он понял, что многие вещи просто невозможно предугадать. Шэнь Вэньлан подошёл ближе и осторожно положил ладони на плечи парня. Его сердце противно сжалось, когда он понял, что Гао действительно плохо. Он не хотел сделать ему больно, но кажется он снова все испортил. — Это просто шутка… — тихо произнес он, заключая его в жаркие объятия. — Прости, я не хотел тебя обидеть. Удивленный Гао Ту недвижно застыл на месте. Это было так резко и неожиданно, что на несколько секунд у него перехватило дыхание, и все внутри замерло. Эти объятия были именно тем, в чем он так отчаянно нуждался. Тепло Шэня проходило сквозь его куртку, словно тяжелое одеяло, приятно окутывая его с ног до головы. Однако это тепло, подобно бурному потоку, прорывающему хлипкую плотину, сильным и резким толчком ударило в самую душу. Гао казалось, что все закончилось и теперь он может жить спокойно, не вспоминая о прошлом. Но он так долго держал свои переживания внутри, что больше не мог ничего с собой поделать — он просто рыдал, словно маленький ребёнок, уткнувшись в крепкое плечо Альфы. Его сердце, разорванное на куски, нельзя было зашить или склеить, но оно все равно продолжало биться. Даже если он будет задыхаться без любви, его лёгкие будут работать. Даже если он перестанет бороться и потеряет всякое желание жить, кровь в его жилах не застынет, а рассудок не перестанет лихорадочно искать выход. Невидимые раны на его душе, словно мелкие иглы, вонзающиеся в плоть, не оставляли видимого следа. Они застревали где-то в груди, между рёбер, обволакивая все внутренности липким чувством страха. Казалось, бежать было некуда, но и негде было остановиться, чтобы передохнуть. Несмотря ни на что, нужно было держаться — нельзя было показывать своей слабости. Как он мог рассказать всем, что он Омега?.. Несмотря на то, что в конечном счете он, как и все просто хотел быть собой, необъяснимый ужас сковывал каждое его движение, когда он понимал, что совсем скоро больше не сможет скрывать свою личность. Перед глазами вставал образ рыдающей матери, которая, гладя его по голове, умоляла никому не раскрывать свой секрет… Сначала он боялся предать ее доверие, потом осквернить ее память… Но в конце концов он вырос и понял, что взрослые тоже ошибаются. И их ошибки порой намного больше тех, что совершают дети. Однако в этот момент, находясь в теплых и крепких объятиях этого высокого и сильного Альфы, он понял: дело было даже не в том, что он не хотел быть мягким и хрупким Омегой, а в том, что он уже просто не помнил, какого это — принимать чью-то помощь, полагаться на кого-то, кто не ждёт ничего взамен. Словно он никогда на самом деле не знал, какого это — быть любимым. Услышав громкие рыдания Гао, Шэнь Вэньлан не на шутку перепугался. Его ладонь, все это время нежно гладившая его по спине, взметнулась к пушистой макушке Омеги и мягко прижала ее к своему плечу. Шэнь почувствовал, как его собственное дыхание, словно сливаясь с ритмом прерывистых всхлипов Омеги, становится невыносимо тяжелым. Словно пробитое шальной пулей, его сердце обливалось горячим фонтаном крови при мысли о том, через что пришлось пройти Гао. Когда ему приходилось принимать блокирующие течку ингибиторы, чтобы скрыть свою личность Омеги, когда он терпел бесчеловечные нападки своего отца, когда он выслушивал высокомерные речи своего начальника. — Прости… В прошлом я так много всего тебе наговорил, — набрав в легкие побольше воздуха, Шэнь Вэньлан сильнее прижал к себе податливое тело парня и прошептал. — Тебе и без этого было сложно… Но я не знал, что всё так обернётся. Мне правда жаль. Услышав его мягкий голос, Гао Ту наконец успокоился. Вытерев мокрые от слёз щёки, он высвободился из объятий Шэня и хриплым голосом проговорил: — Это не из-за тебя… Прости, я просто… Не знаю, что со мной сегодня. Аккуратно, словно трогая нежные лепестки розы, тонкими пальцами Шэнь коснулся щеки Гао. Его бархатная кожа, казалось, сияла и лучилась светом изнутри. Заглянув в его большие влажные глаза, Альфа улыбнулся и сладко произнес: — Всё в порядке. Если хочется плакать — плачь. Только… Не пугай меня так больше. Гао Ту кивнул, подобно маленькому зверьку, радостно виляющему хвостом перед хозяином, и улыбнулся в ответ. Впервые за долгое время он не боялся смотреть вперед, не боялся дать волю своим чувствам. И где-то в его сердце зародилось тихое желание — перестать прятаться, перестать бороться в одиночку. Может быть, именно в этом и заключалась настоящая сила — не в том, чтобы всегда быть непоколебимым и стойким, а в том, чтобы позволить себе быть уязвимым, когда рядом есть тот, кто может тебя защитить.