me acaricia, me rasca

      Ричарду, в общем-то, было не ново делить с кем-то спальное место, чтобы согреться ночью. В холодном Надоре, где еще и на дровах приходилось экономить, спать с кем-то в обнимку — скорее необходимость. Хотя и безусловно приятная. Поэтому лежать в одной палатке с Бласко, Робертом и Макиано было вполне комфортно.       — Господа, вам удобно лежится? — спросил Тамазини, зажатый между Диком и Робом.       — Вполне. А вам нет? Тесно? — с недоумением спросил Ричард, устроившийся с краю.       — Да вот знаете, было бы неплохо, если бы кто-нибудь из вас меня обнял.       Из темноты послышались смешки с противоположной стороны.       — Бесстыжий.       — Эй, я лежу между двумя горячими надорцами, дай помечтать и полюбоваться!       — А как же один горячий кэнналиец? — ухмыльнулся Роберт, переводя взгляд на свернувшегося в клубочек под его боком Бласко. Тот лишь спрятал пылающее лицо под тонким одеялом — почему-то флирт конкретно этого северянина смущал до невозможности. Бласко ощущал себя молодой девицей, которой строит глазки молодой корнет.       — Из-за твоих широких плеч его не видно. А так бы да, тоже любовался. Тьфу, да чтоб тебя. — Макиано пытался сдуть со лба непослушную кучерявую прядь и не доставать при этом рук из-под одеяла — пускать холодный воздух в нагретое место не хотелось.       Ричард протянул ладонь и, как мог аккуратно, убрал локон, заправляя за ухо. Тамазини, словно ласковая кошка Леворукого, потянулся за теплой рукой и прижался к ней ухом. Гладь, мол, меня, или чеши. Ну Ричард и гладил. Обстоятельно так, со всем старанием. Сперва аккуратно почесал за ухом (показалось или из груди соседа послышалось мурчание?), потом двинулся выше к виску, стараясь сильно не скрести ногтями, и наконец перешел на макушку и затылок. Вот тут было где разгуляться: шевелюра Макиано было что надо, густая, возможно, даже гуще, чем у Паоло или Роберта.       Дик с удовольствие пропускал чужие кудри сквозь пальцы, распутывал особо плотные кольца, проходился мягкими движениями по коже головы и ласково массировал затылок. От этих телодвижений вассал Манриков плыл и блаженно мычал: с таким массажем никакой сакотты не надо.       — Что за непотребство у вас там происходит? — послышалось с другого конца палатки. Дельгадо выполз из своего кокона и теперь просто лежал рядом с Лоу.       — Унар Ричард делает мне массаж головы и недурный, надо сказать. Ой, вот там, да. Ой, как хорошо-то. — Макиано от удовольствия вертел головой, как флюгер на крыше дома. Когда с чесанием было покончено, а мешающие волосы заправлены за уши, кэнналиец расслабленно повел плечами: — Ричард, это был лучший массаж в моей жизни. Женюсь.       — Вот прям так сразу? — растерялся Ричард, польщенный похвалой. Было приятно, что его неловкие руки могут доставить кому-то удовольствие. Хотя вот его семерых любовников всё устраивало.       — А чего тянуть? До выпуска еще много времени, познакомимся поближе… насколько вообще можно познакомиться ближе после того, как мы спали практически в обнимку в одной палатке. Напишу родителям, скажу, какой вы замечательный, впрочем, ни разу не совру, и увезу в Кэнналоа. Будем кушать апельсины, гранаты, каноли вас угощу.       — Ох ты, какой быстрый. Сначала тебе придется побороться еще с семью претендентами на его сердце. — подал голос Бласко, поворачиваясь боком к говорившим. Просто так он отдавать Ричарда из загребущих лап их любовного альянса не собирался.       — А претенденты симпатичные?       — То ты не знаешь, Тамазини.       — Знаю. И я совершенно не против стать восьмым. Моей любви на всех вас хватит.       Дельгадо абсолютно точно рассчитывал не на такой ответ. Хотя, наверно и догадывался на такой исход событий. В этом выпуске Лаик они все явно пришибленные немного. Ну или поцелованные Леворуким, смотря с какой стороны посмотреть. Да и признаться честно, Макиано был…хорош. Всем: телом, голосом, характером, хоть и часто общался с Манриком. Попробовать? Может, и Роберт будет не против? В голове всплыла сцена в тренировочном зале и к щекам тут же прилила краска.       В себя он пришел от того, что его руку кто-то взял. Роберт! Надорец уверенно обхватил его запястье, потянул из-под одеяла и положил на свою макушку:       — Сделаешь мне тоже массаж, Бласко? — в свете из прорези палатки было видно, как Лоу закусил губу. Бласко сглотнул и с легким нажимом провел по чужому затылку.