Day 11, кинк на формальное обращение, Стюарт и Ичиро.

Мягкий ковролин скрадывает стук каблуков мужских туфель, пока высокая фигура движется по коридору, сопровождаемая тремя широкоплечими мужчинами — собственным подручным и двумя, присланными за Стюартом. Пентхаус Ичиро Морияма в Нью-Йорке не отличается от резиденций каких бы то ни было других богатых семей, находящихся на территории Верхнего Ист-Сайда: роскошные парадные, высокие потолки, мебель, стоимостью не меньше тысячи долларов. Дверь перед ним открывается бесшумно, и двое мужчин проходят вперёд, чтобы безмолвно предупредить хозяина о госте, прежде чем пропустить внутрь его самого. Пальто Стюарта остаётся в руках помощника, когда люди Морияма провожают его в кабинет Ичиро и закрывают тяжёлую дубовую дверь за его спиной. Комната слишком спокойная для той, в которой Ичиро Морияма обычно подписывает важные документы или, как сейчас, расслабленно восседает на своём кресле, закинув ноги на рабочий стол и ожидая гостя. — Господин Хэтфорд, — говорит он вместо приветствия и поднимается, чтобы протянуть руку. Стюарт проходит вперёд, жмёт протянутую руку, прежде чем сказать короткое «господин Морияма». — Как добрались? — он жестом велит Стюарту присесть в кресло напротив и отправляется к барному шкафчику, чтобы выудить оттуда бутылку «макаллан» и два невысоких стакана. — Как любезно с вашей стороны поинтересоваться, — Стюарт дарит собеседнику короткую, вежливую улыбку и отвечает: — Всё в порядке, благодарю. Морияма пытается скрыть насмешливую улыбку за попыткой плеснуть в бокалы немного алкоголя, но Стюарт всё равно слышит рваный выдох и смотрит в ответ. В последний раз они виделись всего полтора месяца назад, но Стюарту кажется, что Ичиро изменился — черты лица заострились, волосы чуть отросли, из-за чего он стал выглядеть моложе своих двадцати восьми. И Стюарту кажется, что в этом его мальчишеском внешнем виде кроется всё его очарование и опасность. Глава преступного клана, выглядящий как студент колледжа. — А как ваши дела, господин Морияма? — не сдерживается Стюарт, принимая из длинных пальцев бокал с жидким янтарём. Ичиро делает короткий глоток, торопливо, чтобы не прерывать поток их неловкой беседы и вежливого смол тока. — Неужели вам действительно интересно, господин Хэтфорд? — он дожидается уверенного кивка Стюарта, прежде чем продолжить. — Мне казалось, ваше молчание последний месяц было красноречивее всяких слов. — Ичиро... — Господин Морияма, — огрызается Ичиро. Широкое дно стакана с грохотом опускается на деревянный стол, а ладони вживаются в центр стола. Ичиро взбешен, и Стюарт не понимает, почему он решил, что имеет какое-то право на демонстрацию своего несдержанного характера, когда сам полгода назад предложил Стюарту забыть о той сумбурной ночи, которую он провёл в его постели. — Что ж, господин Морияма, — тихо говорит Стюарт. Он может простить Ичиро взрыв гормонов, но точно не собирается потакать его эгоцентризму, свойственному всем представителям клана Морияма. Хэтфорд поднимается, опрокидывает колючую жидкость в рот, наслаждаясь сладковато-пряными нотками, стекающими по языку. — Если вы предпочитаете выяснять отношения вместо того, чтобы заниматься делами, то давайте так и поступим. Стюарт зеркалит конфликтную позу Ичиро, опираясь на дубовую поверхность стола. Они оказываются нос к носу, не смотря на то, что Морияма ниже него на полголовы. Уверенность и злоба компенсируют его низкий рост. — Ходите по очень тонкому льду, господин Хэтфорд, — выдыхает Ичиро. Позволяет себе пялиться на губы Стюарта с таким откровенным подтекстом, будто не закапывает себя всё глубже и глубже. — Вы у меня дома, не забыли? — Всегда приятно удивляюсь вашей уверенности в себе, — говорит Стюарт и самодовольно улыбается. Взгляд Ичиро меняется — от озлобленного и прямолинейного до удивлённого и вызывающего. Он дышит загнанно и глубоко, словно пробежал марафон, а не вспылил в собственном кабинете на своего потенциального врага. — Я реально убью тебя однажды, — сокрушенно выдыхает Морияма. Стюарт улыбается, совершенно уверенный в том, что подобного не случится. — Однажды, Ичиро. — Господин Морияма, — снова поправляет он. — Что за глупый кинк на формальное обращение, — не спрашивает Стюарт, просто констатирует замеченный факт. Вместо ответа, что крайне удивляет Стюарта, Ичиро подаётся вперед, впечатываясь в губы Хэтфорда своими, тут же захватывая в кулак волосы на затылке, чтобы не позволить отстраниться, чтобы завладеть его ртом так надолго, как захочется ему самому. Это удивляет и не удивляет одновременно. Они впервые занялись сексом полгода назад, собравшись обсудить внезапную травму Натаниэля, лишившую его потенциального будущего в спорте, а потом Стюарт нашёл себя в постели Ичиро, уткнувшимся лицом в пахнущую ванилью подушку. Он просто принял эту ситуацию, как данность — возможность договориться об отсрочке для племянника, пока он лечил раздробленную кость, — а спустя месяц снова оказался в постели Морияма. Уже без причины. А потом это стало происходить всё чаще. Сейчас же, полтора месяца не видя Ичиро, Стюарт считает, что всё утихло — глупая интрижка, не ведущая дальше пули в висок, не имеет право на существование. Однако Ичиро целует его снова. С рвением, которое свойственно только тому, кто искренне желает и нестерпимо хочет получить то, к чему стремится. Его язык проскальзывает в рот Стюарта, и сам Стюарт хватается за волосы на затылке Морияма, больше не в силах противиться собственному желанию. У них разница в возрасте пятнадцать лет, дома на разных континентах и ни единого шанса, что кто-то из них захочет отказаться от своей работы или объединить кланы, но, оказываясь в объятиях друг друга, Стюарт отпускает все глупые предрассудки. Они взрослые люди. И Стюарт хочет Ичиро. Так же, как Ичиро хочет его в ответ. Он тянет ближе, и Морияма внезапно отстраняется. Отпихивает в сторону всё, что лежит на столе — бокалы, ноутбук, бумаги — и залазит на него, ловко переставляя коленями. Единственный шанс, когда Морияма будет выше Хэтфорда. Стюарт ловит его крепкими ладонями, прижимает ближе за поясницу, почти до боли срастаясь с чужим телом. Ичиро худой, даже хрупкий, особенно на фоне широкоплечего Стюарта, а за последние полтора месяца будто стал ещё меньше. И Хэтфорд тянет его ближе, стаскивает со стола, позволяя худым ногам обернуться вокруг своей талии. Ичиро жадный, привыкший получать всё, что захочет, начиная с побрякушек, заканчивая людьми. Так что его хватка всегда крепкая, будто он не сражается обычно с помощью нажатия на спусковой крючок. И тем не менее Стюарт прижимает его к себе, усаживает задницей на дубовый стол и целует почти с остервенением. Языки сталкиваются в отчаянной попытке побороться, а руки хаотично рыщут по телу. Ичиро первым перешагивает черту, за которой становится понятно, что одними поцелуями они не собираются насытиться — пальцы подхватывают полы рубашки, вытягивают её из брюк и принимаются расстёгивать крошечные пуговицы. Он нетерпелив, но всё равно не может позволить Стюарту отстраниться, не тогда, когда они наконец снова прикасаются друг к другу. Пальцы Ичиро холодные, когда он распахивает рубашку Стюарта и прижимается ладонями к груди, скользит по твёрдым мышцам, задевая соски. Кажется, будто он сходит с ума от того, что наконец прикасается к обнажённому телу — или к Стюарту в частности, чёрт его знает. Губы соскальзывают к шее. Пальцы Стюарта оттягивают воротник джемпера, чтобы получить чуть больше доступа, чем ему уже предоставили. И Ичиро вдруг тихо стонет, откидывает голову назад и дрожит, практически вжимая голову Стюарта в собственную шею. — Господин Хэтфорд, — тянет он. Голос неожиданно покорный и мягкий, как сладкая вата. Стюарт прихватывает зубами кожу, посасывает и зализывает, и проникает одной рукой под ремень брюк. Ичиро отзывается судорожным вздохом. Ему мало. Мало голой кожи, мало прикосновений, мало ощущений. Он хочет тонуть в каждом из них, видеть сменяющиеся эмоции в глазах Ичиро и трепет ресниц, когда Стюарт будет брать его. Это безумно, но они оба жаждут этого безумства. — Давай-ка снимем с тебя штаны, — шепчет Хэтфорд. Ичиро послушно отстраняется, расстёгивает ремень и ширинку и, опираясь о стол позади, позволяет Стюарту стянуть брюки. У Стюарта голова кружится и органы вибрируют от того, насколько желанным и возбуждённым оказывается Ичиро. Его член, покрасневший и влажный, прижимается к коже внизу живота, и Стюарт наклоняется, чтобы прикоснуться к нему губами. От основания, вдоль ствола и к головке, почти невесомо и играючи, будто сам не сходит с ума от того, насколько крепко стоит его член и насколько всеобъемлющим кажется желание. Он обхватывает головку губами, всасывает глубже, окружая ствол пальцами, и Ичиро в ответ томно выдыхает, вплетая пальцы в короткие волосы на затылке. Он не давит, но Стюарт, в целом, не против, чтобы Ичиро подался вперёд, в глубину его горла, чтобы распирающее ощущение от члена всецело поглотило его. Стюарт тихо стонет, вибрирует вокруг чужого члена и млеет от массирующих поглаживаний длинных пальцев по коже головы. Ощущение схоже с алкогольным аттракционом, с той лишь разницей, что Стюарт никогда не занимается сексом по пьяни. Пальцы Ичиро надавливают сильнее, и нос Стюарта прижимается к тёплой коже внизу живота и короткой поросли волосков. Он вжимает сильнее, не позволяя отстраниться, и Стюарт зажмуривается и сглатывает, пытаясь подавить рвотный рефлекс. Стон Ичиро и его внезапное покачивание вперёд заставляют ладони Стюарта вцепиться в его бёдра, попытаться остановить бесконтрольные движения. В ответ на эту попытку Ичиро оттаскивает его голову назад, заставляя член выскользнуть изо рта. Стюарт отстраняется. И Ичиро, обернув ладони вокруг его щёк, заставляет подняться на ноги, чтобы в следующую секунду снова впечататься в раскрасневшиеся губы. Они целуются, как изголодавшиеся, и Стюарт давит на Ичиро всем весом, пытаясь уложить его на стол. Но тот упирается в его плечи и запрещает двигаться. — У меня здесь ничего нет, — говорит он просто, и Стюарт понимает, к чему он клонит. — Тогда в другой раз, — послушно соглашается он, принимаясь расстёгивать брюки. Пальцы Ичиро больше мешают, чем помогают, но Хэтфорд всё равно не отпихивает их, пока возится с ремнём и застёжками. Его член стоит, покрасневший и жаждущий, и Ичиро, стаскивая трусы до бёдер, тут же обхватывает его пальцами. Хочется добавить смазки, но у Стюарта тоже нет с собой ничего нужного, так что он отнимает ладонь Морияма и сплёвывает в неё. Ичиро улыбается — это нахально и самодовольно, потому что он знает, что Стюарт сходит с ума, когда они в таком положении. И он прав. Ладони Хэтфорда хватаются за талию Ичиро и подталкивают его к краю, чтобы они оказались как можно ближе друг к другу. И ладонь Морияма тут же соединяет вместе их члены, крепко сжимая в одной грубой хватке. Это приятное давление, и это хорошо, и губы Ичиро совсем рядом — податься вперёд и поцеловать. И Стюарт делает это. Они целуются под аккомпанемент горячих посасываний и чмоков, полустонов и скользящих движений на членах. Стюарт кончает первым. Его ладонь замирает над ладонью Ичиро и дыхание сбивается — Ичиро ловит прерывистые вздохи своим ртом, едва касаясь, играючи зализывая и покусывая губы Стюарта. Его ладонь медленно двигается по членам, проводя Хэтфорда через порог оргазма и подводя себя туда же для следующего прыжка. Он делает это минутой позже, когда Стюарт перехватывает его член крепкой хваткой и принимается дрочить. Они снова целуются, будто оторваться друг от друга — то же самое, что нажать на спусковые крючки пистолетов, приставленных к вспотевшим лбам. Стюарт ещё не сказал, что не зарядил оружие. Морияма кончает с громким стоном удовольствия и пульсирующими толчками спермы, выливающимися из уретры. Стюарт трёт уздечку подушечкой пальца, пока Ичиро дрожит в его руках, наслаждаясь проносящимися через его тело волнами наслаждения. Это привычно — вот так, как-то заботливо и даже нежно, но не имея ни малейшей крупицы привязанности. Прежде чем всё стремительно меняется между ними, чем дальше они отходят от оргазма. Так всегда. Чёрт возьми, каждый их секс заканчивается одинаково — они отстраняются друг от друга, молча одеваются и приступают к обсуждению дел, будто не трахались, как самые жадные любовники всего десять минут назад. И сегодня ничего не меняется. Они одеваются в тишине, под шорох одежды и звон ремней, прежде чем Ичиро садится в кресло и надменно-официально объявляет: — Я женюсь. Стюарт не чувствует ничего, кроме раздражения, узнав новость. Он хочет сказать «ладно», хочет сказать «так вот что за внезапная дрочка», хочет сказать, чёрт возьми, так много всего, но лишь вздыхает и просто говорит: — Поздравляю с помолвкой, господин Морияма. Стюарт слабак, но хотя бы Ичиро всё же решился нажать на спусковой крючок.