Day 13, преждевременная эякуляция, Эндрю и Нил.

— Эндрю, господи, да, — тяжело выдыхает Нил, обхватывая запястья Эндрю пальцами с такой силой, что наверняка останутся следы. Эндрю держит его талию, удерживая на месте, придавливает к кровати, чтобы Нил не двигался, и медленно покачивается между его бёдер. Член входит медленно, раздвигая тугие стенки, но до конца. Эндрю прижимается пахом к яйцам Нила, напряжённым и висящим под покрасневшим членом. Он на пределе. На самой грани между пиком наслаждения и тотальной отключкой от реальности, где ничего, кроме звенящей пустоты, расслабления в теле и полного блаженства. Ладони Эндрю съезжают с талии, большие пальцы чертят дорожку от пупка, между мышечной впадинкой вдоль живота, задевают напряжённые соски. Нил реагирует измученным, протяжным стоном удовольствия, запрокидывает голову, заставляя шею напрячься. Эндрю трещит от желания вцепиться в неё губами, оставить красный отпечаток зубов, чтобы он превратился в эгоистичное клеймо принадлежности, которое Нил, Эндрю знает, будет носить с глупой честью. — Эндрю, я не могу, — почти воет Нил. Его бёдра тяжело лежат на бёдрах Эндрю, широко разведённые в стороны, влажные от выступившего пота и оставленной на них смазки, которой испачканы руки Эндрю — по их отпечаткам можно проследить, какие места на теле Нила Эндрю любит больше всего. Он в беспорядке, в полном раздрае, сходящий с ума от удовольствия и вибрирующего напряжения от каждого глубокого толчка в горячую узость. Он почти не двигается, уставший и разбитый, и Эндрю несколько раз порывался покинуть его тело, чтобы не мучить. Но Нил не позволяет. Он тут же удерживает его бёдрами, обнимая за талию, и просит остаться внутри. Просит кончить с ощущением члена Эндрю в глубине своего тела, полностью, до предела, до какой-то только ему понятной грани заполненный. — Подожди ещё чуть-чуть, немного, — выдыхает Эндрю, нарочито медленно входя до упора, до влажного склеивания их кожи, и обхватывает руку Нила, держащую собственный член, своей. Не чтобы подрочить, нет, чтобы заставить Нила продлить мучительно-сладкую пытку. Вскрыть каждую дверь в его теле, за которой кроются крупицы пазла-удовольствия, за которой безумное желание и стоны, за которой уверенность Нила Джостена в том, что его истинное счастье – быть наполненным Эндрю Миньярдом до краёв, изнутри и снаружи. — Продержишься ещё пару минут? — елейно тянет Эндрю, входит снова миллиметр за миллиметром, раздвигая мягкие мышцы, снова до упора, снова до сладостного жара между их телами. Нила ломает в пояснице, когда Эндрю двигается назад. Мышцы его живота трепещут, но он всё равно выдыхает отчаянное «да» — вера в беспрекословное подчинение, не зависящее от его собственных желаний и мотивов. Эндрю самодовольно улыбается. Потому что не верит, что Нил продержится так долго. Его член покрасневший и ужасно напряжённый, а пальцы на покрывале скрученные почти до боли, до побелевших костяшек и едва заметных от напряжения шрамов. Эндрю нравится. Он наклоняется, чтобы оставить короткий поцелуй в центре живота, чуть выше пупка, и Нил реагирует на это прикосновение коротким стоном и нестерпимой дрожью. — Я продержусь, — едва слышно выдыхает он. Эндрю уже забыл, что спрашивал об этом, но Нил, упёртый донельзя, борется с самим собой, чтобы угодить. Как всегда. — Я продержусь, — снова выдыхает он. И Эндрю понимает, что это не ответ на его вопрос, это попытка уговорить собственное тело, создать себе союзника в борьбе с подступающим оргазмом. Эндрю улыбается. Ведёт кончиком пальца вдоль живота вниз, входит глубоко и резко, отчего бёдра Нила вздрагивают и сжимают его с двух сторон, и прижимается подушечкой пальца к уздечке. Нил реагирует неожиданно громким стоном и попыткой убрать руку Эндрю от его члена, но сталкивается с другой проблемой — сперма выстреливает крепким потоком, марая напряжённые мышцы живота и грудь, и Нил до безобразного пошло закусывает собственные пальцы, чтобы не стонать слишком громко. У Эндрю мурашки вдоль позвоночника и горячая волна в паху от того, насколько восхитительно грязным и вожделенным выглядит его парень. Он толкается снова, резво и глубоко, и пальцы Нила выскальзывают из его рта, чтобы вцепиться в покрывало под ними, а громкий стон почти оглушает комнату. — Блять, — в его теле дрожь и напряжение, последние отчаянные попытки удержать отступающее напряжение, и Эндрю прижимает ладони к горячим бёдрам в попытке успокоить вибрирующую кожу. Нил сжимает его так крепко и невероятно сладко, что у него перед глазами звёзды смешиваются с блестящими капельками пота на теле Нила. — Всё хорошо, Нил, — успокаивающе шепчет Эндрю, — расслабься, ну же, детка. Нил едва ли выглядит как человек, который «здесь». Смазанный взгляд скользит по потолку комнаты, и Эндрю находит руку Нила своей в попытке обратить на себя внимание. — Нил, — зовёт он. Нил переводит масляный взгляд на Эндрю, едва фокусируясь на его глазах, но по-глупому улыбается и отвечает: — Привет. Эндрю мягко отстраняется. Обхватывает пальцами основание собственного члена и, придерживая, медленно выскальзывает. От сверхстимуляции Нила корёжит, он снова стонет, стягивается всем телом в одну точку — бёдрами вместе, руками к животу, красивым изгибом спины. Дрожащий выдох звучит почти измученно. — Ты кончил? — Эндрю едва сдерживает улыбку — Нил настолько сосредоточился на собственном удовольствии, что не заметил, что Эндрю ещё не достиг пика. Это впервые и это приятно. Эндрю доволен тем, что довёл его до такого состояния. — Ещё нет, — выдыхает Миньярд и прижимается яйцами к члену Нила, нависает над ним твёрдой глыбой, тонет в голубом океане его глаз, — но кончу прямо сейчас, если ты мне поможешь. Нил тянется рукой к члену Эндрю, но тот останавливает его тихим: — Просто лежи спокойно. Это кажется восхитительным — то, насколько много Нил имеет влияния над Эндрю, насколько прямо влияет на его наслаждение и его спокойствие. Эндрю дрочит себе под тихое дыхание Нила прямо у его лица, под мутный разнеженный взгляд его глаз и вид его раскрасневшихся щёк. И этого достаточно. Он кончает с тихим «Нил» на губах, смешивая свою сперму со спермой Нила на его животе. И чувствует себя счастливым.