Глава 2. То, что защищают злодеи

      Изуку стоял, окружённый бессознательными одноклассниками, дождь лил не переставая. Он продрог до костей. Взгляд его был пустым, отрешённым. Вновь обретённые воспоминания смешивались с новыми ощущениями от получения стольких причуд и виной за то, что украл у друзей их способности, не давая ясно мыслить. Остатки, в числе которых теперь были и его друзья, кричали в его голове. Слишком много шума, слишком много всего. Слишком много. Слишком. Больше всего на свете Мидория хотел, чтобы голоса в его голове замолчали, но он не знал, как это сделать.       — Девятый, — пытался окликнуть его дядя Йоичи Первый.       — Деку! — звала Урарака.       — Малыш, — кричал ему Банджо.       — Мидория! — послышался голос Тодороки.       — Изуку-кун, — окликала Нана.       Голосов было слишком много. Слишком много. Слишком громко. Пожалуйста, пусть это прекратится. Пусть они замолчат. Замолчат. Заткнутся наконец!       — Юный Мидория?.. — он даже не сразу осознал, что этот голос прозвучал в реальности, а не в его разуме. Голоса в его голове чуть притихли. Изуку повернулся. Позади него стоял напуганный и необычайно бледный Всемогущий. Когда их глаза встретились, наставник заметно вздрогнул. — Ч-что случилось, мальчик мой? Почему твои одноклассники лежат без чувств на земле и… что с твоей внешностью?       Деку моргнул, не сразу поняв, о чём речь. Затем вгляделся в отражение в луже. Его волосы были абсолютно белыми. Как и глаза. Совсем как у его отца Все за Одного. Он вновь посмотрел на свои ладони, на символ своего проклятия. К горлу подкатил жгучий ком, но слёз не осталось. Все выплакал, заменил тягучей пустотой.       — Я не хотел… — прошептал Изуку. — Я правда не хотел брать их причуды. Я просто… хотел их остановить.       — Что? — Всемогущий выглядел всё более и более напуганным. Он… дрожал? — Я тебя не понимаю, мальчик мой… Что произошло?       — Я забрал их причуды! — с нехарактерной злобой воскликнул Мидория. Ему тут же захотелось взять слова назад. Что о нём теперь подумает наставник? Он был сыном монстра. Он был таким же монстром, жадным до чужих причуд.       — Это… это какая-то ошибка, — Всемогущий яростно замотал головой. — Такого не может быть, ты устал и изранен, тебе наверняка показалось…       — Взгляни на меня, Всемогущий! — крикнул на него Изуку, сытый по горло отрицанием, своим и чужим. — Я знаю, что я не один вижу сходства! Всё это время были многочисленные признаки, но мы закрывали на них глаза: внешность, поведение, причуда! Я его сын! Я сын Все за Одного!       Его наставник отшатнулся. Посмотрел с испугом, как будто на мгновение увидел не самоотверженного мальчика, что некогда без страха кинулся на помощь своему школьному хулигану, а злобного монстра, что вот-вот бросится на него, чтобы растерзать. Он и был монстром. Затем собрался, вспомнив, кем являлся, сжал кулаки и со всей уверенностью заявил:       — Это ничего не меняет.       — Может быть, для тебя, но не для меня, — Мидория понурил голову. — Я не смогу… не стану сражаться с собственным отцом.       — Ты должен, — Всемогущий осторожно приблизился и нерешительно положил руку ему на плечо. — Я понимаю, что тебе тяжело принять своё происхождение, юный Мидория, но Все за Одного — воплощение зла, если ты навсегда не расправишься с ним, то невинные люди пострадают.       Изуку с силой сжал кулаки, тело пронзила неистовая дрожь. Дождь всё усиливался, будто вторя его горьким эмоциям.       — Я это понимаю. Понимаю, но всё же… Всё же я не могу перестать любить его, — признался он шёпотом.       Наставник молчал. Не знал, что сказать или молча осуждал за привязанность к чудовищу, которого всем сердцем ненавидел? Но разве сердцу прикажешь? Разве сможешь заставить одномоментно забыть всё то тепло, всю заботу, что дарил родитель, что по злой иронии судьбы оказался настоящим монстром? Но для Изуку он никогда не был ни жесток ни зол. Ни разу за всю его жизнь отец не бил его, не оскорблял, даже голос не повышал. Напротив, всегда был мягким и чутким, источником утешения, поддержки, надёжной опорой, вплоть до того момента, пока одномоментно не исчез из его жизни, заблокировав все воспоминания о нём.       Всемогущий устало вздохнул, моментально постарев на несколько десятков лет. В его голубых глазах не было ничего, кроме искреннего сочувствия, когда он начал говорить:       — Я знаю, это тяжело, — осознавать, что всё, во что ты верил об отце — ложь, но в конце концов ты преодолеешь это. Я верю, что ты сможешь справиться со всеми последствиями бесконечных манипуляций Все за Одного, ведь ты настоящий герой, как и твой дядя.       Эти слова были призваны утешить, но на деле сделали лишь больнее. Ему казалось, будто его сердце пронзили кинжалом. Мидория резко отшатнулся от наставника.       — Ты… ты думаешь, что он на самом деле никогда не любил меня? — в побелевших глазах сияла детская уязвимость.       — Юный Мидория, мне жаль это говорить, но Все за Одного не способен любить. В нём что-то сломано, неисправимо искажено, он может лишь использовать, отбирать и манипулировать. Мне очень жаль, что ты стал его очередной жертвой.       Изуку согнулся от резкой вспышки боли в затылке. Будто в противовес словам Всемогущего в памяти резко всплыло ещё одно воспоминание.

***

      Девятилетний Изуку резко проснулся от кошмара. Дыхание участилось, воздух входил резкими рывками, горячие слёзы жгли уголки глаз. Мальчик потёр глаза, пытаясь не заплакать. Он хотел быть героем, а герои не плачут. Изуку сжался в комочек, прижал колени к груди, всхлипнул, вспоминая подробности плохого сна. Во сне отец уехал в командировку и никогда не вернулся, потому что его убил монстр. В последнее время подобного рода сны стали не редкостью, ведь с каждым годом Хисаши Мидория возвращался домой всё реже, а отсутствовал всё чаще. Он говорил, что на его работе были какие-то осложнения, требующие его присутствия, и каждый раз заверял его, что непременно вернётся, чтобы помочь Изуку заполнить очередную тетрадь с анализом причуд на будущее. Несмотря на заверения родителя, Изуку винил себя — он был беспричудным, обузой для общества, как о нём шептались учителя. Быть может, его отец решил наконец избавиться от этой обузы…       Мальчик помотал головой. Нет, он не должен так думать. Изуку поднялся с кровати, думая о том, чтобы выпить молоко с мёдом, чтобы снова уснуть. Он приоткрыл дверь и замер, услышав голоса своих родителей, которые что-то громко обсуждали на кухне. Они снова ругались. В последнее время это тоже стало чем-то привычным. Родители, конечно, не делали этого перед ним, напротив, при Изуку мама и папа притворялись идеальной любящей парой, но несколько раз он просыпался среди ночи от их криков. Ему было больно от этого притворства, он хотел знать, что на самом деле происходило с их семьёй, но стоило ему только появиться в их поле зрения, как они тут же прекращали спор. Твёрдо решив на сей раз узнать в чём дело, мальчик начал прислушиваться к разговору.       — Мы не можем вечно скрывать это от Изуку, — сказала его мать. — Рано или поздно кто-то из нас оступится, и он всё узнает. Мы должны сказать ему правду.       Изуку затаил дыхание. О чём они говорили? Какую правду они скрывают от него?       — Это единственный способ защитить его, Инко! — запротестовал его отец. — Что бы ни случилось он не должен узнать о том, кто мы и что за сила спит в нём!       Сила? Какая сила могла спать в бесполезном беспричудном мальчике?       — Мне больно смотреть за его страданиями. Его обижают в школе, Хисаши, и все закрывают на это глаза, потому что у него нет причуды, — сказала его мама между всхлипами.       Она плакала? Мальчик не хотел, чтобы она беспокоилась за него, он хотел быть таким, как его папа и Всемогущий, — тем, на кого всегда можно положиться, кто встречает мир с бесстрашной улыбкой на лице.       Его отец тяжело вздохнул.       — Это лучше, чем альтернатива. Или ты забыла, что с нами сделали, как превратили в живое оружие, выжигая всё человеческое? Ты желаешь Изуку такой судьбы?       Что? Живое оружие? Его родители? Вопросы продолжали роиться в его голове, словно рой беспокойных пчёл. Изуку заглянул на кухню через щель в двери. Ему нужно было знать больше, намного больше. Судя из того, что он уже услышал, его родители действительно многое от него скрывали.       — Конечно, нет! Вот почему мы должны бороться! Вместе. Послушай, мы с тобой самые могущественные из «Номеров», мы сможем дать ему отпор, — Инко сжала руку мужа в своей.       Хисаши посмотрел на неё с невообразимой печалью и усталостью, после чего покачал головой.       — Ничего не выйдет, я уже пытался бороться с ним раньше, и он всегда одерживал верх. Всегда.       — Так ты сдался?! — в глазах матери появился незнакомый мальчику опасный блеск. — Позволишь ему и дальше управлять тобой, словно послушной марионеткой?!       — Вовсе нет. Я… — отец стыдливо опустил голову после чего тихо признался, — Я работаю кое над чем, возможно, мне удастся навсегда избавиться от него.       — Ты имеешь в виду того мальчишку-Шимуру, которому ты промываешь мозги? — презрительно фыркнула Инко.       Последовала длительная пауза. Хисаши выглядел столь же ошеломлённым, сколь и пристыженным. Изуку на мгновение забыл, как дышать. Его отец делал что? Мальчик резко замотал головой. Это не могло быть тем, чем казалось. Хисаши Мидория не мог быть злодеем.       — Да, я всё знаю о твоих экспериментах, Хисаши. Неужели ты думал, что тебе удастся скрыть это от меня? Ты забыл кто я и на что способна? — затем мама устало вздохнула. — Ты всегда пытаешься спрятать свою чудовищность, но со мной тебе этого делать не нужно, Хисаши, я не твой брат. Я понимаю, не одобряю, но понимаю. Пойми, в тебе нет той тьмы, которая могла бы оттолкнуть меня. В конце концов мы одинаковые по своей природе. Монстры. Мы оба.       Папа покачал головой.       — Я намного хуже тебя. Ты всего лишь жертва эксперимента, Инко, а я настоящий монстр. Такой же, как Отец.       — Это неправда, — Инко коснулась щеки мужа. — Ты мог убить меня в тот день, но вместо этого пощадил, освободил от моего Хозяина. Ты не плохой человек по своей сути, Хисаши, ты поступаешь плохо, потому что напуган и отчаялся, я вижу это в твоих глазах.       — Это не оправдание! — резко рявкнул он. — Если Изуку узнает о том, кто мы, что мы сделали, что я сделал, ты думаешь он сможет понять?! Он не такой как мы, как я, он всего лишь невинный ребёнок, а мы подвергаем его опасности своим эгоизмом!       — Что ты хочешь этим сказать? — мама заметно напряглась.       Отец провёл рукой по непослушным белым кудрям, а затем сказал:       — Я много размышлял об этом в последнее время, и пришёл к выводу, что ему будет лучше без меня, — с этими словами он поднялся со стула.       Сердце Изуку сжалось. Его кошмар становился реальностью на его глазах. Его отец хотел бросить его. Мальчик не понимал, почему. Папа не был плохим, он не был монстром, Изуку знал это, но почему папа думал иначе?       — Это не правда, Хисаши! — пыталась переубедить его отца мать. — Он любит тебя, его сердце будет разбито, если ты просто исчезнешь из его жизни.       — Если я останусь, то только погублю его, — он понурил плечи. — Пойми, Инко, нам никогда не следовало создавать семью, это с самого начала было ошибкой. Мы не способны создавать жизнь, только губить, если позволим Изуку оставаться с нами, то погубим его своей тьмой, — Хисаши опустил голову, а затем тихо закончил, — также, как погубили наших близких до этого.       — Хисаши, пожалуйста… — Инко схватилась за край его рубашки.       Её нефритовые глаза были наполнены болью и отчаянием, она выглядела, как утопающая, молящая о спасении. Однако, тот, кто должен был спасти её, в итоге самолично топил своими жестокими словами:       — Мы монстры, Инко. Всё, что мы можем это жить с нашей болью в страданиях. Другого не заслуживаем.       Мама упала на пол, рыдания сотрясли её миниатюрное тело. Похоже, слова отца, что бы они ни значили, очень сильно её ранили. Изуку всегда знал, что его папа способен одними только словами морально раздавить человека, но он никогда бы не подумал, что родитель применит свой навык на маме. Мальчик всхлипнул, хрупкое маленькое тельце задрожало от рыданий. Его семья рушилась на его глазах.       Хисаши Мидория тем временем надел свой белый пиджак набрал что-то на телефоне, и не глядя на рыдающую супругу, продолжил:       — Попрощайся за меня с Изуку, скажи, что я отправился работать за границу, если будет спрашивать о моём отсутствии. И Инко, — он наконец взглянул на безутешную жену, — если ты хочешь сохранить любовь Изуку, то убей в себе монстра, не позволяй ему увидеть твою тьму, спрячь её под замком. Я позабочусь о том, чтобы твоё прошлое осталось похороненным.       Внезапно рядом с отцом закружилась тьма, а затем открылся портал, в котором он скрылся. Ошеломлённый и напуганный услышанным Изуку без раздумий распахнул дверь и бросился за ним в закрывающийся портал.       — Изуку? — ужаснулась его мать, вытирая слёзы со щёк, а затем крикнула вслед. — Изуку, стой! — но было уже поздно и портал закрылся за ним.       Мальчик очутился в каком-то неизвестном тёмном коридоре, его отец уже скрылся за ближайшим поворотом. Изуку бросился вслед за ним. У отца в кармане зазвонил телефон, но тот моментально сбросил трубку. Должно быть, это звонила его мама. Хисаши вошёл в какое-то помещение с кучей мониторов, тяжело вздохнул и опустился в кресло, держа голову в руках.       — Папа? — Изуку нерешительно шаркая вошёл в помещение.       — Изуку? — его отец поднял голову и мгновенно побледнел. — Ч-что ты здесь делаешь? Ты должен быть дома, в своей постели, — его зелёные глаза бешено метались, он выглядел на грани панической атаки.       — Пожалуйста, не бросай меня, папа! — со слезами на глазах молил мальчик. — Я очевидно многого о тебе не знаю, но я точно уверен в том, что ты не монстр, и ты никогда не причинишь мне боль!       — О, Изуку, — Хисаши опустился перед сыном на колени и обнял, — если бы это только было правдой. — Он заглянул Изуку в глаза. — Каждый раз, когда я нахожусь рядом с тобой, я подвергаю тебя опасности, малыш. Я так… — его голос дрожал, — боюсь за тебя. Боюсь, что тебя заберут у нас с твоей мамой, боюсь, что ты повторишь мою судьбу.       — Кто заберёт? О какой судьбе ты говоришь? — Изуку отстранился. — Кто ты, папа? Кто ты на самом деле? — мальчик нахмурился. — Уж точно не простой бизнесмен-аналитик причуд, каким ты себя представляешь окружающим.       Его отец собирался что-то ответить, как вдруг прозвучал сигнал тревоги. Всё здание загорелось красными огнями, люди вокруг начали суетиться, разбегаясь кто куда. Хисаши Мидория поднялся с колен и взглянул на мониторы.       — Только не он… Не сейчас. — Прошептал Хисаши, хватаясь за голову.       — Что происходит, папа? — Изуку начал мотать головой из стороны в сторону, пытаясь разобраться в происходящем.       Его отец резко перевёл взгляд на него.       — Изуку, ты должен спрятаться, — он схватил сына за плечи, его руки дрожали. Ещё никогда мальчик не видел папу таким напуганным. — Я уведу тебя отсюда, клянусь своей жизнью, но сейчас затаись. Никто не должен узнать, что ты здесь.       Изуку хотел спросить почему, но его прервал до боли знакомый голос, разнёсшийся по коридору.       — Все за Одного! Я знаю, что ты здесь, выходи, трус, довольно этих игр в прятки! — это был голос его кумира. Голос Всемогущего. И по тому, как напрягся папа при упоминании некого Все за Одного, мальчик мог предположить, что герой номер один пришёл именно за ним. Вопрос оставался один: почему?       — Затаись, Изуку, сейчас же! — полушёпотом рявкнул на него отец.       Изуку послушно спрятался под столом. Его отец вздохнул, натянул на лицо фальшивую улыбку и вышел из комнаты, не забыв запереть дверь, но даже через стену мальчик ощущал ярость Всемогущего направленную на его папу.       — Всемогущий, какой приятный сюрприз, — сказал его отец с притворной радостью, однако Изуку слышал дрожь в его голосе. Хисаши Мидория был напуган, но пытался это скрыть. — Почему ты не предупредил о своём появлении? Я бы заварил чайку к твоему приходу.       — Хватит ёрничать, злодей. Время твоей тирании истекло, ты окружён, выхода нет. Сегодня ты умрёшь! Детройтский крушитель! — послышался грохот, здание затряслось, с потолка начала осыпаться штукатурка, но судя по звуку тяжёлого дыхания отца, он устоял под ударом героя номер один.       Изуку совершенно ничего не понимал. Его отец злодей? И он знаком со Всемогущим лично, судя по ярости последнего. Герой номер один пришёл, чтобы убить его папу. Но ведь герои убивали только в случае, если злодей активно угрожал жизни гражданских и при этом отказывался сдаваться, и даже так это делалось в качестве последней меры. Однако Всемогущий даже не пытался уговорить отца сдаться, напротив, на прямую заявил о намерении убить, а значит — был уверен, что тот не сдастся. Насколько опасен Хисаши Мидория, что сам Символ Мира готов обагрить руки кровью? Судя по тому, что папа выдержал Детройтский крушитель — один из сильнейших приёмов Всемогущего, он злодей уровня не ниже S-класса.       — Глупый, недальновидный шут, ты совершенно не понимаешь, что происходит, затуманенный собственной жаждой мнимого возмездия! — прорычал его отец, послышался грохот рушащихся стен. Папа… откинул Всемогущего? Но откуда у него такая сила? Разве его причуда не Огненное дыхание? — Ты думаешь, что это какой-то дурацкий комикс, где все проблемы непременно решатся с моей гибелью? Ты такой же болван, не способный видеть дальше своего носа, как и твоя наставница Нана Шимура!       — Закрой свой поганый рот! — Воскликнул Символ Мира, здание вновь затряслось, но с ещё большей силой, стены затрещали, покрывшись трещинами, Хисаши вскрикнул, а потом его голос отдалился и исчез. Похоже, Всемогущий ударил его и отправил в полёт через всё здание.       Изуку сжался. Несмотря на своё увлечение героями и Всемогущим, в частности, он никогда не хотел оказаться в эпицентре битвы. Особенно зная, что злодей, которого так отчаянно пытается сокрушить герой номер один, его отец.       — Тошинори, успокойся, Все за Одного нарочно пытается вывести тебя из себя! — послышался незнакомый Изуку голос, принадлежащий судя по заметной хрипотце, какому-то старику. — Не глупи, не поддавайся эмоциям!       — Я знаю! — рявкнул в ответ Всемогущий. Затем по коридору пронёсся резкий порыв ветра, кажется, Символ Мира и его напарник ринулись вслед за его папой.       На какое-то время в помещении воцарилась оглушительная тишина. Мальчику очень хотелось выглянуть наружу и узнать, что происходит, жив ли ещё его отец, но он не хотел доставлять лишних хлопот папе, посему сидел, затаившись. Спустя какое-то время со стороны двери послышались отчётливое шарканье обуви по полу, кто-то стремительно приближался к нему.       — Обыщите тут всё! — раздался приказ какого-то неизвестного мужчины.       — Что делать, если наткнёмся на людей? — спросила женщина.       — Мы не можем рисковать утечкой информации, все найденные должны быть ликвидированы на месте, — ответил тот самый мужчина, который, видимо, был лидером. — Помните, это база Все за Одного, здесь могут находиться лишь злодеи и преступники. Никто из пособников этого монстра не заслуживает жизни! Рассредоточиться!       — Так точно, сэр! — дружно ответили остальные.       Изуку почувствовал, как начинает холодеть. Дрожь сотрясала его тело, слёзы с новой силой навернулись на глаза. Эти люди, кем бы они ни были, собирались убить его, убить лишь за то, что он связан с его отцом и находится не в то время не в том месте…       Дверная ручка повернулась, кто-то пытался войти, но не смог, так как его отец предусмотрительно запер дверь. Это дало бы мальчику какое-то время до того, как его обнаружат. Голова Изуку резко начала метаться из стороны в сторону, он пытался найти какой-то выход, но ничего не было, даже вентиляционные отверстия были слишком маленьким, чтобы он мог туда пролезть. Выхода не было. Послышалось скрежетание замка, некто с противоположной стороны взламывал дверь. Изуку сжался, прикрыв рот руками, сердце бешено колотилось в груди. Спустя, казалось, целую вечность послышался щелчок, и дверь отворилась. В помещение зашёл высокий солдат, в его руках была винтовка, а на голове виднелись рога. В тусклом свете красных ламп он казался Изуку настоящим демоном, что явился за его душой. В тот самый момент, когда солдат начал медленно приближаться, мальчик почувствовал во рту какой-то неприятный вкус. Неужели его тошнило? Только не это. Изуку тщетно пытался подавить рвоту, но у него ничего не вышло и та дрянь, которую он чувствовал на языке, выплеснулась наружу с хриплым кашлем. Солдат поднял оружие и заглянул под стол, но внезапно мальчик перенёсся в совершенно иное место.       Причуда телепортации? Но кто…? У Изуку не было времени думать об этом ведь его телепортировало за много миль от земли. Мальчик начал стремительно падать вниз. Он завопил от ужаса, но внезапно кто-то подхватил его на руки.       — Не бойся, маленький Изуку, я поймал тебя, — сказал отец крепко прижимая его к своей массивной груди одной рукой.       — Па…! — радостный восклик умер в зародыше, стоило только Изуку увидеть в каком состоянии находился его отец. Вся его одежда была порвана и в грязи, на лице запеклась кровь, а его правая рука отсутствовала вплоть до локтя. Мальчик почувствовал, как к его горлу подкатила желчь, на сей раз настоящая.       — Не смотри, малыш, — папа крепче прижал его к своей груди. — Ты сильно испугался? Прости, что не смог забрать тебя раньше, этот блондинистый шут оказался сильнее, чем я думал. Но больше он не помеха, — голос Хисаши был ледяным.       — Ч-что ты с ним сделал? — тихо спросил Изуку.       — Я сделал то, что должен был, чтобы защитить тебя, Изуку, — ответил отец, его взгляд был отстранённым, а обычно зелёные глаза — абсолютно белыми.       Изуку дрожал не столько от холодного воздуха, сколько от страха. Он не узнавал в этом страшном монстре своего любимого папу.       Отец тяжело вздохнул, поморщившись от боли и сплёвывая кровь, похоже, у него, помимо прочего, были какие-то внутренние повреждения органов. Возможно, сломаны рёбра и проткнуто как минимум одно из лёгких?       — Я знаю, что он твой кумир, Изуку, но, пожалуйста, не ненавидь меня за то, что я всеми силами пытался защитить тебя, — Хисаши прижал мальчика ещё крепче к себе, то ли пытаясь успокоить, то ли защищая от холодного воздуха, что развевал их непослушные волосы, пока они неслись по ночному небу с невероятной скоростью. — Эти люди, те, что пришли с Всемогущим, они бы не пощадили тебя несмотря на то, что ты всего лишь ребёнок. Факт связи со мной для них достаточный аргумент, чтобы пристрелить тебя, словно бешеную собаку без суда и следствия.       — А Всемогущий? Он бы тоже…? — мальчик сглотнул тугой ком в горле, не решаясь закончить свой вопрос.       — Я не знаю, малыш, но я бы не стал рисковать, только не с твоей жизнью на кону, — его отец покачал головой.       — Кто ты? — Изуку заглянул во вновь позеленевшие глаза родителя. — И что у тебя за причуда такая?       — Ты хочешь спросить о моей причуде? Сейчас? Ты действительно мой сын, — усмехнулся Хисаши, на сей раз его лицо украсила настоящая улыбка.       — Я никогда не видел настолько разностороннюю причуду! — у Изуку несмотря на ужас загорелись глаза. Причуды всегда были его страстью, и причуда его отца была просто невероятно интересной! Что же это такое? — Огненное дыхание, сила, достаточная чтобы сравниться с Всемогущим, стойкость выдержать его атаки, телепортация, скорость и полёт. Твои способности кажутся чем-то за гранью фантастики! Это что-то вроде причуды Звезды и Полосы? Способность воображать любую силу, какую только пожелаешь?       Хисаши фыркнул.       — Хорошее предположение, но мимо. Правда в том, Изуку, что у меня не одна причуда, у меня их огромное множество.       — Что? — мальчик округлил глаза. — Как это возможно? Разве у одного человека может быть больше одной причуды? Каким образом их может быть множество? Твой мозг от такого разве не расплавится? У тебя всегда было много причуд или они появились с годами? У тебя есть мутации в арсенале? Мутации крутые! — начал он неистово бормотать.       Его отец весело рассмеялся, а затем его согнуло пополам от кровавого кашля. Он стёр с губ кровь и начал спокойно объяснять:       — Моя изначальная причуда называется Все за Одного. Я могу брать, использовать и передавать другим чужие причуды, так что нет, я не родился многопричудным, но всегда имел возможность использовать несколько причуд сразу, не превращаясь в безмозглого зомби. Так же у моей причуды есть ограничения в количестве принимаемых метаспособностей, но я научился обходить свои ограничения. И да, у меня есть мутационные причуды. Если мы оба выберемся отсюда живыми, я непременно тебе их все покажу.       — Так ты тот самый злодей, о котором ходят слухи в даркнете! — воскликнул Изуку.       — Ты что, снова лазил по даркнету? — его отец нахмурился. — Мне казалось, что мы с твоей мамой установили детский контроль на компьютер после последнего раза.       — Я, возможно, взломал пароль, — отведя взгляд стыдливо признался мальчик.       Его отец бросил на него крайне недовольный взгляд, который обычно подразумевал, что ближайший месяц он компьютер не увидит. Затем Хисаши покачал головой.       — Если мне удастся выбраться из этой передряги живым, клянусь, у нас будет серьёзный разговор на эту тему, молодой человек. Как ты вообще сумел взломать пароль?       — Пф, — Изуку фыркнул, — «Король_демонов_рулит!!!» это не слишком хороший пароль, пап.       — В следующий раз пароль будет придумывать твоя мама, — буркнул под нос папа.       Мальчик тем временем притих. В голове настойчиво крутилась одна мысль, не давая покоя. Ему нужно было знать.       — Папа, — тихо обратился Изуку к отцу.       — Что такое, малыш? — Хисаши насторожился.       — Почему… — мальчик сглотнул. — Почему ты не дал мне причуду? Ты ведь мог это сделать, не так ли? Почему не сделал? Ты знаешь… одноклассники, учителя, все, кроме вас с мамой, были жестоки, они называли меня бесполезным инвалидом, балластом. Я… мне было больно!       С тех пор, как ему поставили диагноз — беспричудный, его мир буквально рухнул. Окружающие либо начали относиться к нему с презрением, либо с жалостью, считая Изуку неполноценным. А теперь, оказывается, его отец легко мог это исправить, но не стал. Это причиняло мальчику боль, он хотел знать, почему родитель поступил столь жестоко.       — Изуку, я… — папа хотел что-то сказать, но его прервал мощный поток ветра, откинувший их вниз. Хисаши с трудом избежал падения прямо на ближайшее здание.       — Все за Одного! — яростно взревел Всемогущий, преследуя их по пятам.       Изуку краем глаза взглянул на него. Герой, как и его отец, был весь в крови и грязи, из его левого бока вытекало особенно много крови. И это что, внутренности? Ему стало плохо от этого вида.       — Чёрт, этот болван оказался ещё более упёртым, чем я думал, — его отец стиснул зубы и попытался ускориться насколько это было возможно.       — Папа… — мальчик забеспокоился. Неужели Символ Мира собирался на полном серьёзе убить их обоих?       — Не переживай, маленький Изуку, всё хорошо, я вытащу тебя отсюда, но мне нужна моя рука, — Хисаши ободряюще улыбнулся сыну. Он всегда так делал, улыбался и говорил, что всё в порядке, что его непременно защитят, но сейчас Изуку с трудом верилось, что всё кончится благополучно.       Папа схватил его зубами за шкирку его пижамы, как котёнка. Освободив единственную руку отец, прежде всего развернулся и послал в преследователя волну сжатого воздуха. Послышался оглушительный треск стёкол, Всемогущий отлетел в ближайшее здание. Хисаши растопырил ладонь, а затем Изуку вновь почувствовал неприятный вкус во рту, на сей раз он не сопротивлялся рвотному позыву. Спустя мгновение Изуку оказался на окраине парка Мусутафу. Потом он услышал голос отца в своей голове:       «Изуку, ты слышишь меня?»       — Папа? У тебя есть телепатическая причуда? — мальчик был удивлён. Зачем его папе вообще нужна такая причуда?       Хисаши усмехнулся в его голове.       «Она полезна, чтобы отдавать приказы своим подчинённым и читать их мысли, ну или в ситуации, подобной этой, но сейчас речь не об этом. Ты должен оставаться на месте и затаиться. Я успел послать сообщение твоей матери, она скоро появится в сопровождении моего подчинённого. Двигайся только в случае, если тебе будет угрожать опасность. Ты меня понял, малыш?»       — Да, папа, — мальчик кивнул, хоть и понимал, что отец этого не увидит.       Он спрятался за мусорными контейнерами и терпеливо начал ждать. Где-то вдалеке слышались звуки, напоминающие раскаты грома, но на небе не было ни облачка. Изуку подозревал, что это отголоски битвы между Всемогущим и его отцом.       «Хорошо, я постараюсь увести эту светловолосую гориллу подальше от тебя», — Хисаши тяжело дышал в его разуме. Он был измотан, что было совершенно не удивительно с его кровопотерей.       — Ты ведь вернёшься, да? Ты сбежишь от Всемогущего, вылечишься, а затем вернёшься домой, правда? — Изуку понимал, что это принятие желаемого за действительное, понимал, что всё уже никогда не будет прежним, что его семья уже не будет такой, как раньше, но мальчик просто не мог, не хотел мириться с действительностью, где его отец (а скорее всего, и мать тоже) злодей. Ему отчаянно хотелось, чтобы папа успокоил его, улыбнулся и сказал, что всё будет хорошо так же, как он делал всегда.       «Я А-а-а…!» — отец закричал, а затем связь прервалась, и сколько бы Изуку не звал, ответа не было.       Всё, что ему оставалось, это сидеть на месте и ждать. Звуки битвы постепенно приближались, несмотря на заверения папы, что он уведёт Всемогущего подальше. Прозвучал громкий хлопок, две фигуры приземлились на противоположном краю парка. Поднялась пыль, вспыхнуло пламя, столкновения ударов заставили сирены стоящих поблизости машин яростно выть, а стёкла зданий лопаться. Мальчик сжался, с ужасом наблюдая за происходящим. Это была не первая битва героя со злодеем, которую он видел, но ещё ни одна битва на его памяти не была столь кровожадна. Всемогущий, герой номер один, Символ Мира казался кровожадным монстром, и его отец не отставал от него в уровне жестокости. Это не битва героя и злодея, а самое что ни на есть настоящее столкновение двух чудовищ. Всемогущий беспрерывно атаковал его папу сериями ударов, герой тяжело дышал и в процессе обильно сплёвывал кровь, но даже несмотря на серьёзную рану, он и не думал останавливаться. Удар. Ещё один, а затем другой, однако его отец упрямо продолжал стоять, блокируя собственным телом атаки Символа Мира. Всемогущий начал уставать, но Хисаши Мидория продолжил принимать весь урон, не сдвинувшись ни на шаг. Он защищал Изуку? Выжидал? Или и то и другое? Вскоре мальчик получил ответ на свой вопрос. Когда герой номер один сбавил обороты, отец превратил свою руку в нечто ужасающее и чудовищное. Одним ударом он запустил Всемогущего в полёт, а сам ринулся следом, с ужасающей улыбкой на лице и всю дорогу смеясь, как злобный маньяк.       — Ты не отберёшь у меня то, что мне дороже всего, жалкий шут, решивший поиграть в героя! Ты умрёшь от моей руки здесь сегодня, Всемогущий! — донёсся до Изуку яростный возглас его папы, за которым последовал удар, превративший весь парк в руины.       Когда пыль рассеялась Всемогущий едва стоял на ногах, а его отец занёс единственную руку для решающего удара. На мгновение перед глазами Изуку пронеслась картина того, как Хисаши Мидория убивает Символ Мира собственными руками, и от этой картины ему стало так противно, что его чуть не вырвало. Его отец был монстром. Настоящим чудовищем. И всё для того, чтобы защитить его. Слёзы катились из глаз, обжигая щёки, он не хотел смотреть на разворачивающийся ужас, но, словно заворожённый, не мог отвести взгляд.       — Папа, не надо! — крикнул Изуку во всё горло в последний момент.       На удивление, даже несмотря на то, что они со Всемогущим находились на противоположном краю парка, отец, похоже, его услышал. Чудовищная рука в последний миг замерла прямо перед лицом героя. Хисаши Мидория посмотрел в ту сторону, где затаился Изуку, даже издали мальчик видел, как его папа пал духом, потеряв любое желание сражаться, глядя на него заплаканного и дрожащего от страха. Всемогущий воспользовался замешкой и со всей оставшейся силы ударил отца в живот. Папа выплюнул кровь и обессиленно упал на колени.       — Твоей тирании пришёл конец, Все за Одного! Ты больше никому и никогда не причинишь боль! — герой прижал отца к земле ботинком.       Мальчик с ужасом наблюдал за происходящей картиной, не в силах поверить в её реальность. Всемогущий, его кумир, на полном серьёзе собирался убить его папу, и уже занёс кулак для последнего удара. Изуку чувствовал себя ужасно. Да, он не хотел, чтобы отец становился монстром в его глазах, но и его гибель видеть совсем не желал. Это всё его вина. Если бы он опрометчиво не прыгнул в портал за папой, быть может, этой битвы и вовсе бы не было? Его начала охватывать паника, буквально душил в своих объятиях всепоглощающий страх, но затем, внезапно, мальчик вновь услышал голос отца в своей голове.       «Всё хорошо, Изуку. Пожалуйста, не вини ни в чём себя, это моя расплата за грехи. Я был настоящим монстром, но я рад, что хотя бы в конце смог ненадолго побыть твоим героем, мой драгоценный сын», — Хисаши в последний раз улыбнулся сыну, а затем на него обрушился сокрушительный удар.       Изуку буквально онемел, наблюдая за тем, как его кумир насквозь пробивает голову его отца. Мальчик не двигался, казалось, даже не дышал. Застыл и просто смотрел. Наблюдал, как Всемогущий в изнеможении упал на колени перед неподвижным телом его отца. Всё в одночасье затихло, не было ни звуков, ни чувств, ничего, кроме оглушительной тишины. Весь его мир только что рухнул в одно мгновение. Его папа-злодей только что погиб, защищая его от самого Символа Мира. Как всё мировосприятие может рухнуть всего за одно мгновение? Окружающий мир внезапно стал казаться ужасно неправильным, искажённым. Злым. Изуку с четырёх лет усвоил, что мир несправедлив и не все люди равны, но урок, который он получил сегодня, ни шёл ни в какое сравнение. Этот мир не просто был несправедлив. Он был безнадёжно сломлен. Прямо как Изуку в данный момент. Так не должно быть! Герои не должны убивать злодеев, которые просто защищали своих близких! Это всё неправильно! Его отец не заслуживал смерти!       — Изуку, — он не заметил, как за его спиной открылся портал, из которого выбежала его обеспокоенная мать в странных доспехах.       Мальчик не ответил, продолжая смотреть на ужасающую сцену перед ним. Слёзы тихо скатывались вниз и орошали холодный асфальт под его босыми ногами.       — Изуку, малыш, быстрее идём домой, ты весь ледяной. Зачем ты убежал? У меня чуть сердце не остановилось, когда ты исчез в том портале! — суетилась вокруг него его мама. — Почему ты один? Где твой отец?       — Мама… папа, он защищал меня и… и… — Изуку всхлипнул, дрожащей рукой указав на поле битвы.       Инко посмотрела в указанном направлении и застыла, а затем обессиленно упала на колени. В нефритовых глазах выступили слёзы, но она поспешно сморгнула их, не смея показывать сыну своё горе.       — О, малыш, мне так жаль, — она обняла мальчика, закрыв своим телом ужасающую картину. — Пойдём, пока нас не заметили, — мама потянула его в сторону клубящегося портала.       — Но папа… — слабо воспротивился Изуку.       — Изуку, послушай, твой отец погиб, защищая тебя, не дай его жертве стать напрасной, — Инко схватила сына за плечи. — Если мы сейчас попадёмся героям, то нас обоих убьют на месте. Я не допущу этого, если потребуется, то убью сотни и тысячи, чтобы обезопасить тебя. Я знаю, что твой отец поступил бы также, — в её словах была незнакомая мальчику холодность, даже жестокость.       Эта женщина действительно была его вечно беспокойной гиперэмоциональной матерью? Знал ли он её вообще? Что знал о родителях до сей поры? Что знал о мире, который его окружал? Изуку думал, что его родители хорошие люди, но они оказались злодеями, способными на всё ради его защиты. Он думал, что герои хорошие, что они спасают людей с улыбкой бесстрашия, а не жестоко убивают отчаявшихся злодеев. Его мир рассыпался в прах, и он не знал, как жить дальше. Всё, что он мог — это смотреть на своего кумира, в изнеможении упавшего рядом с телом его отца, пока мама тащила его к порталу.

***

      — Мидория, мальчик мой, что с тобой? Тебе плохо? — в настоящем Всемогущий опустился перед ним на колени с обеспокоенным выражением.       Изуку отшатнулся от него с ужасом. Его трясло, от страха или от холода он не мог сказать.       — Что такое? — наставник вновь попытался подойти к нему, но Деку продолжил пятиться назад, не в силах выкинуть из головы картину того, как его кумир жестоко убивает его отца. — Ты внезапно схватился за голову и упал. Ты в порядке, юный Мидория?       — Я был там, — сдавленным голосом пробормотал Изуку.       — Где, мальчик мой? Я тебя не понимаю, — Всемогущий заметно нахмурился.       — В ту ночь, когда ты бился с моим… С Все за Одного в Мусутафу, я был там. Все за Одного, — он покачал головой, — нет, мой отец он… он защищал меня, поэтому проиграл в той битве. Я собственными глазами видел, как ты хладнокровно убил его…       Всемогущий заметно побледнел, отшатнувшись от него. Чувство вины и стыда отразились на его лице.       — Юный Мидория… Изуку, твой отец — монстр, я сделал то, что было необходимо, — тихо сказал он, то ли пытаясь убедить его, то ли себя самого, что в тот день поступил правильно.       — А я? — Изуку заглянул своему кумиру в глаза. — Мои ро… — он хотел, сказать «родители», но вовремя осекся. — Мой отец сказал, что герои убили бы и меня в ту ночь, если бы нашли, если бы знали, что я связан с ним.       — Это не так! — горячо воскликнул его наставник. — Я бы никогда и пальцем не тронул невинного ребёнка, какими бы ни были его родители! Пойми, ты не несёшь ответственности за грехи отца, Изуку!       — Даже если бы я напал на тебя, жаждая мести за него? — его глаза были такими же холодными и пустыми, как у Все за Одного, когда он смотрел на Всемогущего.       Тот буквально лишился дара речи от его слов. Тошинори и на мгновение помыслить не мог, что такой светлый и добрый мальчик, как Изуку, может возжелать мести. Мидория, видя нерешительность наставника, понурил голову.       — Я больше не знаю, во что верить… — он медленно поднялся в воздух.       — Мидория, мальчик мой, остановись! — Всемогущий пытался преследовать его, но Изуку в мгновение ока скрылся, оставив его в окружении бессознательного класса 1-А. Дождь и не думал прекращаться в ближайшее время.