Ричард Окделл.

Что же могло пойти не так? Почему Ричард вообще решил, что ему жизненно необходимо уйти. И уйти так, чтобы найти его не мог никто, даже сам Повелитель Ветра, чьи сети, как он знал, раскинуты по всему Талигу. На самом деле Окделл ушёл не слишком далеко географически. Он просто ушёл туда, где искать его хотят меньше всего, следуя старому правилу: спрятать иглу проще всего в стогу сена. А именно — в Кэналлоа, шумный, душный южный город, полный контрабандистов, наёмников и чужеземцев. Место, где северная аристократия с её вечными интригами казалась просто далёкой сказкой. Там он сейчас и находится, в какой-то душной таверне на окраине, где пахнет дешёвым вином, потом и пылью, методично пробуя местный алкоголь: «Черную кровь», «Проклятую кровь», «Тёмную кровь» и всевозможные «Слёзы». Ирония судьбы не ускользала от него: более нежные и сложные «Слёзы» нравились ему куда больше, чем терпкая, агрессивная «Кровь», которую так любил Первый Маршал. В этом был не просто выбор напитка, а бессознательное отторжение всего, что было связано с Рокэ Алвой, попытка отстоять свою собственную, отдельную идентичность, даже если эта идентичность тонула в стакане. А чтобы понять, что же всё-таки произошло, следует обратить время вспять и вернуться в поместье Алва в ту самую роковую ночь. *** Комната тонула в тёплом, пульсирующем свете камина. Ричард сидел на медвежьей шкуре, вплотную прижавшись плечом к Рокэ Алве. Это уже не была та настороженная дистанция, что разделяла их в первые месяцы; теперь это была близость, дарованная доверием и чувством, которое Дикон боялся назвать вслух. Он опустил голову на плечо монсеньора — своего возлюбленного — и смотрел, как в огне танцуют сизые тени, а языки пламени облизывают поленья, рождая причудливые узоры. Покой этот оказался хрупким. Дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошел Хуан, самый верный из слуг Рокэ. Его появление здесь и сейчас было неестественным, словно нарушало некий нерушимый закон. Старик не глянул на хозяина, его взгляд был прикован к Ричарду. - Герцог Окделл, мне нужно вас наедине. Всего на минуту, — голос Хуана был ровным, но в его глазах читалась несвойственная ему суетливая тревога. Ричард с легким вздохом приподнялся, бросив на Рокэ извиняющийся взгляд. «Сейчас», — шепнул он, касаясь губами его виска в утешение. Он вышел в полумрак коридора, и холодный воздух мгновенно охватил его. - Что-то случилось, Хуан? Ты бы не стал просто так меня звать, — Дикон почувствовал, как у него похолодели пальцы. Хуан никогда не обращался к нему первым, его преданность была монолитом, обращенным исключительно к Рокэ. - Герцог Окделл, я хотел вас предупредить, — старик понизил голос до едва слышного шепота. - Монсеньор — не тот, кем вы его считаете. За этими ласками таится страшная участь. Он выжидает. Вы для него — сын своего отца, Эгмонта-мятежника, последний Окделл. И он готовит вам смерть. Все эти нежности — лишь яд, чтобы затуманить ваш разум, чтобы вы расслабились и открылись. Он нанесет удар, когда вы будете полностью беззащитны. Бегите, юноша. Пока не стало поздно. Слова обрушились на Ричарда лавиной, сокрушая хрупкий мир, что он выстроил за эти месяцы. Внутренний конфликт, всегда дремавший в нем, проснулся с новой силой. Предательство... Он всегда был убийцей отца, а я... я позволил себя обмануть. Чувство трагической вины за гибель семьи, которое мать годами вбивала в него, зашевелилось, требуя ответа. Легковерный и идеалистичный, он был идеальной мишенью для такой лжи. - И что же мне теперь делать? — голос Ричарда дрогнул, выдав весь его ужас. - Главное — не подавать вида, — быстро зашептал Хуан. — Идите, пейте вино, сделайте вид, что ложитесь спать. Но не спите. А когда монсеньор уснет — берите самое необходимое и бегите. Ворота для вас будут открыты. - Спасибо, Хуан... Спасибо, что предупредили, — Ричард бормотал, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он не смел и думать о таком, но теперь сомнение, словно червь, принялось точить его изнутри. - Не за что, Ричард. И еще один совет — бегите туда, где вас будут искать меньше всего. В Надоре и столице шерстить будут в первую очередь. Ищите место, где северная знать появляется редко. Юг... Кэналлоа, например. Не останавливайтесь... А теперь идите, чтобы он ничего не заподозрил. Вернувшись в комнату, Ричард был уже другим человеком. Он не прильнул к Рокэ, как прежде, а сел чуть поодаль, скованный холодком страха. Его разум, этот «сплошной речекряк» зазубренных фраз о чести и долге, теперь был ареной битвы. - Что-то случилось, Дикон? Что тебе такого сказал Хуан, что ты так напрягся? — голос Рокэ был полон искреннего участия, и от этого у Ричарда сжалось сердце. - Случилось? — голос предательски дрогнул. Ложь пришла с трудом, оставляя во рту горький привкус. - Нет... Ничего. Просто предупредил, что Баловнику поменяли подковы и сказал, что он может вести себя иначе в первое время... - Действительно? Ну, в таком случае я рад, что всё в порядке. Рокэ, казалось, удовлетворился ответом, но для Ричарда его слова прозвучали как приговор. Он сидел, уставившись на пламя, но видел уже не красоту огня, а лишь хаос и разрушение. Его мысли метались по замкнутому кругу: 1) Доверие против страха: Он спас меня, вернул фамильное кольцо, смотрел на меня так, как никто и никогда... Но Хуан... Хуан служит ему верой и правдой годами. Ему ли не знать истинную натуру Рокэ? А я? Я всего лишь сын его заклятого врага. Разве может это закончиться чем-то хорошим? 2) Чувство вины и долг: Мать... Что бы сказала мать, увидев меня вот так, прижимающимся к убийце отца? Я предаю память отца, предаю идеалы "Людей Чести". Может, эта ложь — наказание за мою слабость, за то, что я позволил забыть о долге? 3) Страх и бессилие: Он Повелитель Ветра. Первый маршал Талига. Если он и вправду задумал меня убить, у меня нет ни малейшего шанса. Бегство — единственный путь. Но куда? Куда можно убежать от него? /Мысль о том, что его могут найти, была невыносима./ Туда, где искать не станут. На юг. В Кэналлоа. В этот грязный, чужой город, где имя Окделлов ничего не значит. Он украдкой взглянул на профиль Рокэ, освещенный огнем. В эти моменты он выглядел почти беззащитным. Искушение отбросить услышанное как чудовищную ложь было велико. Но внушаемый ум, лишенный прочного внутреннего стержня, уже поддался яду сомнения. Зерно было посеяно, и теперь оно прорастало, питаясь его старыми страхами и комплексами. Он провел оставшиеся до ухода часы в этом аду — между теплом, которое излучал Рокэ, и леденящим холодом страха, сковавшим его душу. И когда маршал наконец уснул, Ричард, движимый слепым животным ужасом, собрал в дорожную сумку фамильный кинжал, тёплый плащ и, бросив последний взгляд на спящего возлюбленного, навсегда вышел в ночь, чтобы раствориться в ней, как того и советовал ему Хуан. Его путь лежал на юг, в Кэналлоа, где он теперь и сидел, пытаясь заглушить «Слезами» боль от того, что он сам считал своим спасением.