Глава 37. Магическая Британия. Накануне бури

Антон Долохов в отведенной ему комнате Оакридж-мэнора продолжал следить за тем, как разворачивались события в МКМ. Блокнот, лежащий перед ним на столе, в последний раз засветился мягким голубым светом, наполняясь записями, сделанными изящным почерком секретаря Рылова о том, какое было принято решение в конце заседания. Антон внимательно следил за появляющимися строчками, и по мере чтения его губы растягивались в довольной улыбке. — Ну что ж, вот и свершилось, — пробормотал он, закрывая блокнот. — Старик Дамблдор получил по заслугам. И это только начало его конца. Антон быстро поднялся и направился в большую гостиную поместья, где собрались члены его команды и новые союзники. Августа Лонгботтом тихо беседовала у камина с Линдой Крауч, полностью восстановившейся после лечения. Бартемиус Крауч-старший изучал какие-то документы, сидя в кресле у окна. Барти-младший увлеченно играл в волшебные шахматы с Рабастаном Лестрейнджем. Мальсибер и Руквуд комментировали их ходы. Рудольфус посмеивался над ними, сидя неподалёку. Фрэнк и Алиса возились с Невиллом. — У меня новости, — объявил Антон, входя в комнату. — Дамблдор только что был отстранен от должности Председателя Международной конфедерации магов. Все разговоры мгновенно прекратились. — Подробности, — немедленно потребовал Крауч-старший, откладывая бумаги. Долохов опустился в свободное кресло. — Джеймс, Сириус, Северус и Питер дали показания под магической клятвой. Рассказали всё — о подмене Хранителя Тайны, о манипуляциях Дамблдора, о том, как он планировал использовать маленького Гарри. — Антон сделал паузу. — Их свидетельства и продемонстрированные воспоминания были настолько убедительны, что решение об отставке было принято единогласно. — А как Альбус отреагировал на то, что Поттер жив? — уточнил Фрэнк Лонгботтом. — Он был удивлён. Видимо, он сам был убежден в его смерти. Но во время разоблачающих выступлений он пытался защищаться, — усмехнулся Долохов. — Говорил о клевете, потом и о «высших целях» и «общем благе». Но ему было сложно что-то противопоставить против воспоминаний и заверенных клятвами слов. Даже те, кто ему там ранее симпатизировал, отвернулись от него. — Отлично, — удовлетворенно произнес Крауч-старший. — Я уже начал готовить законодательную базу, чтобы вместо порицаний своих поступков Дамблдор получил в Визенгамоте обвинения в преступлениях. Если мы сможем хотя бы по половине инцидентов предъявить обвинения, то Альбусу будет грозить не только отставка с постов, но и заключение в Азкабан. Теперь, когда МКМ лишила его международной поддержки, мы должны привлечь его к ответу и здесь, в Британии. — Что дальше? — поинтересовался Барти-младший. — Дальше будет шторм, — категорично заявил Антон. — «Ежедневный пророк» уже должен получить официальный пресс-релиз от пресс-атташе МКМ. А они там умеют так подать материал, что никто не останется равнодушным. Вся Магическая Британия взорвется.

***

В тот же день Миллисент Багнолд, действующий министр магии, сидела у себя в кабинете, внимательно изучая копии материалов последнего заседания МКМ, только что доставленные ей международной магической почтой. С каждым прочитанным пергаментом из папки с логотипом Конфедерации её брови поднимались всё выше, а лицо становилось всё более мрачным. — Мерлинова борода, — пробормотала она, откладывая в сторону показания Джеймса Поттера. — Неужели Альбус действительно мог... Её размышления прервала открывшаяся дверь. Без всякого стука в кабинет вошел сам Альбус Дамблдор. Несмотря на недавнее унизительное заседание и отстранение от должности Председателя МКМ, он выглядел спокойным и собранным. Только внимательный наблюдатель мог бы заметить, что его глаза утратили свой обычный добродушный блеск. — Миллисент, девочка моя, — начал Дамблдор с мягкой улыбкой, усаживаясь в кресло у стола министра, мгновенно фиксируя взгляд на большом конверте международной почты и папке со знаком МКМ, — я вижу, ты уже получила эти... неприятные документы. Багнолд вскинула голову: — Это не просто «неприятные документы», Альбус. Это… всё это очень дурно пахнет. Дамблдор тяжело вздохнул и опустился в кресло напротив её стола. — Ты же понимаешь, что не в интересах министерства устраивать разбирательства по этим клеветническим обвинениям? — мягко сказал он. — Мы только начали восстанавливаться после войны. Магическое сообщество нуждается в стабильности, а не в новых потрясениях. — Клеветническим? — переспросила Багнолд. — Альбус, здесь показания нескольких человек, подтвержденные магической клятвой и воспоминаниями. — Девочка моя, — проговорил Дамблдор с отеческой, покровительственной интонацией, — в мире магии существует множество способов исказить воспоминания или обойти магические клятвы. Кто-то явно пытается очернить мою репутацию, чтобы захватить власть. Министр внимательно посмотрела на него: — И кто же этот «кто-то», по-твоему? — У меня есть подозрения, — уклончиво ответил Дамблдор, — но я пока не готов их озвучить без дополнительных доказательств. Миллисент откинулась на спинку своего кресла. — Альбус, ты всегда давал мне ценные советы, я уважала твое мнение, ты помог мне на выборах, но… Но эти обвинения слишком серьезны, чтобы их игнорировать. Завтра «Ежедневный пророк» наверняка опубликует информацию об этом. Визенгамот потребует расследования. Лицо Дамблдора на мгновение омрачилось. Затем оно снова приняло свое обычное безмятежное выражение. — Ты разочаровываешь меня, Миллисент. Я надеялся, что ты сможешь увидеть всю широту событий. — Широту событий? — переспросила она. — Альбус, если хотя бы половина из этого правда и ты использовал волшебников, волшебниц и даже волшебного ребенка в своей игре с Воландемортом, манипулировал, стирал память, подвергал опасности… — Всё, что я делал, было сделано для победы над величайшим злом нашего времени, — твердо произнес Дамблдор, поднимаясь. — Когда-нибудь ты поймёшь, что иногда приходится жертвовать малым ради великого. Для общего блага. Багнолд не отвела взгляда: — Визенгамот соберётся, Альбус. И тебе придется отвечать на очень неприятные вопросы. Дамблдор посмотрел на нее долгим взглядом, затем молча развернулся и вышел из кабинета. Миллисент Багнолд глубоко вздохнула и потерла виски. Она чувствовала приближение очень сложного для Министерства времени. *** В тот же вечер в кабинете главы Отдела тайн состоялась еще одна значимая встреча. Сол Крокер, снова принимал у себя Августа Руквуда, одного из своих лучших Невыразимцев, который недавно вернулся после долгого отсутствия. Руквуд говорил и он внимательно его слушал. — Ты хочешь сказать, что знаешь, где именно был окончательно побежден и ушел за грань Неназываемый? — переспросил Крокер, побарабанив пальцами по столу. — Да, — подтвердил Руквуд. — Чеширский лес, древнее священное место. Все следы магической битвы всё еще должны быть там. — Откуда у тебя эта информация? — прищурился Крокер. Руквуд слегка улыбнулся: — Из первых рук. Но если ты будешь спрашивать, кто его упокоил, то я пока не уполномочен раскрывать имя. Крокер изучающе смотрел на своего подчиненного. — Это ведь не Альбус Дамблдор? Он скромностью никогда не страдал. Руквуд закатил глава и презрительно фыркнул. — Скажем так, предполагалось, что это будет он. Но директор Хогвартса предпочел устраниться от поединка, — уклончиво ответил он. — Хорошо, — кивнул Крокер после долгой паузы. — Я отправлю группу невыразимцев в Чеширский лес. Если там действительно произошло что-то значительное, мы найдем следы и предъявим их, когда будет нужно. Но, Август... — он наклонился вперед, — я ожидаю от тебя полного отчета позже. О том, где ты был все это время и что узнал. — Конечно, — кивнул Руквуд. — После того, как всё это завершится.

***

Бартемиус Крауч-старший сидел в библиотеке Оакридж-мэнора, окруженный стопками юридических текстов и свитками пергамента. Он методично выписывал статьи законов, которые могли быть применены к действиям Дамблдора. — Манипуляции с памятью без согласия... несанкционированное создание боевой организации... сокрытие информации от Визенгамота... Намеренное оставление в опасности магического ребенка… — бормотал он, делая пометки. — Злоупотребление доверием… Дверь библиотеки открылась, и вошел его сын. — Как продвигается, отец? — спросил Барти-младший. Крауч-старший оторвался от своих записей: — Собираю законодательную базу для обвинений. Дамблдор нарушил столько законов, что в сумме хватит на пожизненное заключение в Азкабане. — Он помолчал, затем добавил тише: — Мы должны всё сделать правильно. Барти положил руку на плечо отца: — Ты справишься, отец. Мы все тебя поддержим.

***

В тот же вечер Рудольфус Лестрейндж аппарировал к воротам Малфой-мэнора. Защитные заклинания пропустили его — знак того, что Люциус все еще считал его другом дома или просто забыл деактивировать допуск тому, кого считал погибшим. Хозяин мэнора встретил его в своем кабинете. Малфой выглядел значительно хуже, чем помнил Рудольфус. Люциус был бледен, щеки запали, под глазами чернота, а кроме того, он тяжело опирался на свою трость. — Рудольфус, — произнёс он, с заметным усилием поднимаясь для приветствия. — Ты выглядишь... удивительно здоровым для того, кого все считают пропавшим без вести. — А ты выглядишь удивительно живым для того, кто был так близок к Лорду в момент его падения, — парировал Лестрейндж с легкой улыбкой. Они обменялись коротким рукопожатием, и Люциус указал гостю на кресло. — Итак, ты действительно жив, — задумчиво произнес Малфой, опускаясь обратно в свое кресло. — Пропал вместе с братом и другими ближайшими сторонниками Лорда... И теперь появляешься как ни в чем не бывало. Объяснишь? — Всё не так просто, Люциус, — ответил Рудольфус. — Но я могу сказать, что мы выжили благодаря Долохову. — Долохову? — брови Малфоя поползли вверх. — Русскому? — Именно, — кивнул Рудольфус. — Он спас нас и помог поправить физическое здоровье и магию. Во время своего последнего сражения Лорд изрядно успел вытянуть из нас магии, хоть мы и были под защитой. Люциус подался вперед: — Ты говоришь, он может восстановить утраченную магию? — Нами занимался не он сам, но Долохов может, — подтвердил Лестрейндж. — Он на днях восстановил всю магическую систему и вернул жизненные силы Линде Крауч. Думаю, что ты был в курсе, она умирала. Я пришел, чтобы предложить его помощь тебе и Нарциссе. А также... Кроме нас, никто не знает, что в итоге случилось. Мы хотим рассказать правду о том, что произошло с Лордом. Малфой сжал ручки кресла: — Что ты имеешь в виду? — Ты же не думаешь, что байка Альбуса про Поттеров — правда? Завтра мы хотели бы собрать здесь всех, кто остался жив, не превратился в сквибов или маглов и при этом не был кровавым убийцей, — объяснил Рудольфус. — Мы расскажем, как на самом деле окончил свои дни Лорд. Люциус долго смотрел на гостя, затем медленно кивнул: — Я смогу собрать около дюжины из наших. Всех тех, кто сумел сохранить хоть какие-то остатки магии и не был арестован. — Он горько усмехнулся. — Знаешь, в этой катастрофе была своя закономерность. Выжили и сохранили остатки магии только те, кто разделял идеи Лорда, а не методы, применявшиеся в последнее время. Все, у кого руки были в крови, либо умерли, либо больше не маги. — Я знаю, — кивнул Рудольфус. — Именно поэтому мы и выжили. Малфой наклонил голову: — И кто еще из тех, кого объявили пропавшими без вести, на самом деле жив? — Руквуд, Мальсибер, Снейп, Долохов, Крауч и, конечно, Рабастан, — перечислил Рудольфус. Люциус слабо улыбнулся: — Хвала Магии! Мы выстояли даже в этой буре.

***

На следующее утро «Ежедневный пророк» вышел с сенсационным заголовком на первой полосе: АЛЬБУС ДАМБЛДОР СМЕЩЕН С ПОСТА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ МКМ ПОСЛЕ СКАНДАЛЬНЫХ ОБВИНЕНИЙ Ниже шла статья, основанная на пресс-релизе МКМ, в которой кратко излагалась суть обвинений против Дамблдора. Наиболее шокирующим было сообщение о том, что Джеймс Поттер, которого все считали погибшим, на самом деле жив, как и его жена и сын, и сделал обличающее Дамблдора заявление под магической клятвой. К полудню весь магический мир Британии гудел от этих новостей. Образовалось два лагеря: те, кто безоговорочно верил Дамблдору и считал обвинения клеветой, и те, кто верил свидетельствам, прозвучавшим на заседании МКМ. В «Дырявом котле» разгорались жаркие дебаты. — Да бредни это всё! — кричал пожилой волшебник. — Дамблдор — величайший маг нашего времени! Он победил Гриндевальда, он боролся против Неназываемого! — Магические клятвы не дадут солгать, — возражала ведьма средних лет. — Если Поттер действительно жив и говорил под клятвой, значит, его слова — правда! — А кто вообще видел этого «воскресшего» Поттера? — с сарказмом спросил другой посетитель. — Может, это самозванец! — Пусть Поттер выйдет, если он и вправду жив, и сам всё расскажет нам! — выкрикнул кто-то из толпы, и многие поддержали это требование. Подобные сцены разворачивались по всей магической Британии. Люди обсуждали новости в лавках Диагон аллеи, в закоулках Ноктюрн аллеи, на рынке Каркитт,  и в других магических кварталах, в пабах и на улицах волшебных поселений, в домах небогатых магов и поместьях аристократов.

***

Миллисент Багнолд сидела в своем кабинете, глядя на первую страницу «Ежедневного пророка». Она еще вчера поняла, что шила в мешке не утаить. Сегодня новость вынесена на всеобщее обсуждение, и она должна как-то реагировать. К ней уже начали поступать письма от членов Визенгамота с требованием назначить чрезвычайное заседание для расследования подозрительной деятельности Дамблдора и уточнения вопроса о победе над Неназываемым. Багнолд понимала, она обязана инициировать созыв, несмотря на то, что многим была обязана Альбусу. «Слишком уж животрепещущ вопрос о том, как именно погиб Темный Лорд. И погиб ли он вообще?», — подумала она, глядя на другую статью на третьей странице, где журналисты обсуждали версии исчезновения Волдеморта с учетом того, что Поттеры живы, ставили под сомнение историю, которую первым поведал всей Магической Британии именно Дамблдор.

***

В тот же день Августа Лонгботтом отправилась с визитами к семьям, традиционно относящимся к светлой и нейтральной части волшебного сообщества. Всем она рассказывала одну и ту же историю: правду о том, как чуть было не погибли Фрэнк и Алиса, а также кем и почему было спровоцировано нападение на них. — Дети не поверили в сочиненную Альбусом сказку и начали собственное расследование, — объясняла Августа, сидя в гостиной дома Боунсов. — И тогда Дамблдор решил избавиться от неудобных, хоть и собственных сторонников, руками сумасшедшей Беллатрикс Лестрейндж. Если бы знакомые маги не пришли на помощь, они бы умерли, или, что еще хуже, выжили, но утратили разум от бесконечных пыток болевым непростительным. У Амелии Боунс были свои счеты к Дамблдору. Её брат Эдгар и его супруга были убиты Пожирателями смерти, сражаясь в рядах бойцов Ордена Феникса. На ее руках осталась племянница, ровесница Гарри Поттера и Невилла Лонгботтома. Сейчас Амелия работала в ДМП, занимала должность заместителя Крауча-старшего. Эта волшебница была строгой и справедливой. Она внимательно слушала, не выказывая эмоций, но в её глазах тлел холодный гнев. — Есть доказательства причастности Дамблдора? — спросила Боунс, когда Августа закончила. — Есть, — твердо ответила старшая Лонгботтом. — И они будут представлены на заседании Визенгамота.

***

Вечером того же дня в Малфой-мэноре собрались все, кого смог пригласить Люциус: десять бывших сторонников Волдеморта, которым удалось выжить и сохранить хотя бы часть своей магии. Все они с нетерпением ожидали встречи с теми, кого уже и не думали увидеть живыми. Когда в гостиную вошли Долохов, Рудольфус и Рабастан Лестрейнджи, Руквуд, Снейп, Мальсибер и Барти Крауч-младший, в комнате воцарилась тишина. — Добрый вечер, господа, — поздоровался Антон, выступая вперед. — Благодарю вас всех за то, что пришли. У нас для вас важные новости, но прежде чем мы начнем, я должен попросить каждого из вас дать магическую клятву о неразглашении того, что здесь будет сказано. — Почему мы должны давать такую клятву? — уточнил Георг Селвин. — Потому что то, что вы услышите, навсегда изменит ваше представление о произошедшем, — ответил Долохов. — И может быть опасно, если кто-то нежелательный узнает об этом. После короткого обсуждения все согласились и принесли клятвы. Когда последний из присутствующих произнес слова клятвы, Антон вышел в центр комнаты. — То, что я сейчас скажу, покажется вам невероятным, — начал он. — Но я прошу вас выслушать меня до конца, прежде чем делать выводы. Он сделал паузу, обведя взглядом всех собравшихся. — Я — Антон Долохов. Но не тот, которого вы могли знать раньше. Я прибыл из будущего. Из будущего, которое теперь никогда не наступит. По комнате пронеслись изумлённые возгласы. — Это невозможно, — произнес Люциус Малфой. — Путешествия возможны только на небольшие сроки... — Невозможны, если использовать артефакты, — согласился Антон. — Но я вернулся не сам. Я умер, погиб в сражении, и меня вернули те силы, для которых слова невозможно нет. Он поднял палочку к виску и извлёк серебристую нить воспоминания. — Я хочу показать вам, что произошло, вернее, что могло бы произойти, если бы я не вмешался. Воспоминания о будущем, которого теперь нет. У Долоховых в запасниках был собственный лучезор и разрешение на его временный вывод за пределы Магической Руси, которым он запасся в Соборе. Антон показал собравшимся свои «воспоминания». Сначала моменты из заключения в Азкабане, потом жуткие сцены будущего, где возрожденный Воландеморт, уже полностью потерявший человеческий облик и рассудок, обращается с ними, как с рабами, причиняет боль, унижает. А потом «кадры» кровавой бойни в Хогвартсе, где страдают и гибнут многие из присутствующих и их дети. Когда последнее воспоминание завершилось, в комнате долго стояла тишина. На лицах многих были написаны шок и ужас. — Это... это то, что ждет нас в будущем? — наконец спросил Люциус, его лицо было бледнее обычного. — Уже нет, — сообщил Антон. — Я предотвратил всё это. — Что именно ты сделал? — спросил Эйвери. — Я собрал команду, — ответил Долохов, указывая на стоящих рядом с ним людей. — Вместе мы всё подготовили для того, чтобы Лорд ушел за грань без возможности вернуться. — А кто именно убил Лорда? — уточнил Люциус. — Или вы сделали это вместе? Но как же вассальная связь? — Это сделал я, — кивнул Антон. — Я вернулся из дома уже «новый» и с модифицированной меткой, в которой работал только вызов. — Мы, конечно, знали, что ты сильный маг… Но убить в поединке Лорда… — с сомнением покачал головой Паркинсон. — Теперь ты станешь претендовать на роль Тёмного Лорда? — Зачем мне это? — удивился волхв. — Я отправлюсь к себе домой. Отец мой оставил этот мир. Займусь делами рода, и у меня место в Соборе. В общем, другие планы. — А что с Дамблдором? — спросил Нотт. — Вы, скорее всего, уже прочли сегодняшние газеты и узнали из них много нового. Этот процесс подготовили и запустили мы, — ответил Антон. — Но предстоит еще многое сделать. Уверен, что вы бы не хотели, чтобы Альбус кроил историю Магической Британии по-своему и вёл её в сомнительное будущее, которое ему представляется «всеобщим благом». — Упаси Мерлин, — вздрогнул Люциус от такой перспективы. — Тогда всем предстоит постараться, — заявил волхв. К концу встречи все присутствующие были потрясены и одновременно воодушевлены. Теперь, когда ни у кого из них не осталось Темных Меток, а возрождения Лорда можно было не опасаться, они, наконец, могли ощутить настоящую свободу. — Значит, мы все против Дамблдора? — спросил Люциус, когда большинство гостей уже разошлись. — Мы за правду и за свободу. За будущее, в котором не будет ни Лорда, ни Дамблдора.— поправил его Антон. — Только свободный магический мир, где не нужно выбирать между двумя крайностями. Люциус задумчиво кивнул: — В таком случае, Малфои с вами. И я уверен, что к нам присоединятся многие другие.