Глава 38. Визенгамот. Суд правды

Промозглый чеширский вечер встретил прибывших мелкой моросью дождя со снегом и пронизывающим ветром. Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Северус Снейп и Питер Петтигрю материализовались в поместье и на мгновение застыли: всё же этот день их вымотал. — Наконец-то! — воскликнул Бартемиус Крауч-старший, первым увидевший их. — Хорошо, что успели вернуться. Завтра заседание Визенгамота. И не просто заседание, — тут он понизил голос до заговорщического шепота, — мы готовим настоящий суд над Дамблдором. Джеймс Поттер устало потер виски и машинально поправил очки. Привычка, приставшая с детства. Свет магических светильников отражался от стекол, создавая вокруг его глаз призрачный ореол. — Насколько всё серьезно? — спросил он. Очень не хотелось завтра снова выступать в качестве живого свидетеля чудовищного обмана. Будут снова на него пялиться, словно он одновременно и призрак, и воскресший из мёртвых. — Максимально, — ответил Крауч. — Я представлю окончательную структуру обвинений. Каждый пункт выверен до мельчайших деталей, под каждый эпизод подведена подходящая статья закона. Всё подготовлено идеально, юридически безупречно. Сириус нервно пригладил длинные волосы, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Его пальцы слегка дрожали — не от страха, а от предвкушения неминуемой расплаты. — Кто-нибудь предупредил моих родителей? — спросил он, и в его голосе проскользнули нотки беспокойства. — Я не хотел бы, чтобы они узнавали новости обо мне из «Пророка». Вальбурга в таких случаях становится... непредсказуемой. Крауч бросил на него холодный, оценивающий взгляд и сухо ответил: — Мы отправили им сову, но они, вероятно, уже и так знают. Такое не удержишь в тайне. Думаю, что мы скоро их увидим здесь. Северус Снейп молчал, сохраняя привычную маску невозмутимости. Только его бледные пальцы, сжимающие палочку чуть крепче необходимого, выдавали внутреннее напряжение. Питер Петтигрю нервно дергал ногой. Завтра снова говорить. А там будут не только лояльные маги, но и сторонники Дамблдора.

***

Оакридж-мэнор, обычно хранивший благородную тишину и покой, сегодня бурлил от эмоций. Следом за возвращением молодых магов из Страсбурга сюда прибыли Орион и Вальбурга Блэк. Старшие Блэки, обычно щепетильные в вопросах этикета, не стали дожидаться официальных приветствий: они жаждали увидеть сына немедленно. Когда Сириус вошел в гостиную, Вальбурга Блэк, облаченная в изумрудную мантию с серебряной вышивкой родового герба, замерла. — Сириус! — выдохнула она, и ее обычно властный голос дрогнул. Она сделала шаг вперед, но затем остановилась, не решаясь нарушить многолетнюю привычку сохранять дистанцию. — Наконец-то. Орион Блэк, чья благородная осанка и гордо поднятая голова всегда выдавали в нем представителя древнейшего волшебного рода, не стал сдерживать отцовских чувств. Преодолев расстояние между ними, он крепко обнял сына. Его безупречно уложенные волосы с серебряной проседью на мгновение смешались с непослушными локонами Сириуса. — Мы многое должны обсудить, — произнес он глубоким, слегка вибрирующим голосом, — но сначала скажи: вам нужна какая-либо помощь? Политическая, финансовая, магическая? Дом Блэков стоит за вами. Сириус, слегка смущенный таким непривычным проявлением чувств, неловко похлопал отца по спине. Аромат отцовского одеколона — сандал и мускус — вдруг перенес его в детство, когда все казалось простым и ясным. — Всё хорошо, отец, — ответил он, отступая на шаг. — Завтра важный день. Визенгамот будет судить Дамблдора за все его... преступления. — Мы знаем, — кивнул Орион, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Именно поэтому мы здесь. Блэки не останутся в стороне, когда решается судьба нашего мира. Я лично прослежу, чтобы справедливость восторжествовала. Вальбурга приблизилась к ним. Её лицо вновь обрело привычное выражение сдержанного достоинства. — Слишком долго Дамблдор играл судьбами волшебников, словно фигурами на шахматной доске, — произнесла она. Услышав всё, что было важно, Бартемиус Крауч-старший вернулся к работе. Он занял стол в библиотеке мэнора, который уже весь был заложен сводами законов; наиболее древние свитки даже парили в воздухе, подсвеченные специальным заклинанием для лучшего обзора. Магическое перо скрипело по пергаменту, завершая последние штрихи в масштабном юридическом полотне. Список обвинений против Альбуса Дамблдора выглядел внушительно: — Намеренное создание опасной ситуации путем введения в заблуждение граждан Магической Британии относительно пророчества. — Намеренное создание опасной ситуации, угрожающей жизни и здоровью магического ребенка (Гарри Поттера). — Манипуляции сознанием волшебников: Петтигрю, Блэк, Поттер. — Манипулирование общественным мнением, фальсификация улик: ложная история о гибели Неназываемого. — Создание тайной организации боевиков, нанесение вреда волшебникам по указанию Дамблдора. — Попытка убийства магов, подстрекательство к убийству (Лонгботтомы — Беллатрикс). Крауч отложил перо и потер уставшие глаза. Массивные каминные часы пробили полночь. До завтрашнего заседания, которое навсегда изменит историю магической Британии, оставалось менее двенадцати часов. Он поднялся и тихо пошел в комнату, в которой уже спала его супруга. Стараясь её не разбудить, аккуратно скользнул под одеяло. Совсем еще недавно Дамблдор указывал ему на тех, кого стоило арестовать как пособников Неназываемого, а завтра он сам будет его обвинять в преступлениях.

***

Утренний свет, просачивающийся сквозь высокие окна Оакридж-мэнора, наполнял гостиную теплым сиянием, словно благословляя собравшихся на их нелегкий путь. Здесь, в малой столовой, был подан завтрак для тех, кто отправляется на заседание Визенгамота. Джеймс Поттер выглядел непривычно серьезным. Его обычная живость и легкость уступили место решительности. Рядом с ним сидел Сириус Блэк, нервно постукивая пальцами по подлокотнику, пытаясь скрыть нетерпение. Питер Петтигрю держался в тени, возле книжных полок. Северус Снейп стоял у камина с непроницаемым выражением лица, но зорко следил за каждым движением собравшихся. Бартемиус Крауч расхаживал по комнате, сжимая в руке папку с документами. — Все помнят, что должны говорить? — спросил он, останавливаясь в центре комнаты. — Ничего лишнего, что может дать Дамблдору лазейку. — Журналисты будут? — спросил Джеймс. — Уверен, что их балкон будет забит до отказа, — ответил Крауч. Сириус хмыкнул. — Представляю завтрашние заголовки: «Возвращение мертвецов: Поттеры живы, Дамблдор в шоке». — Не время для шуток, наследник Блэк, — раздраженно бросил Крауч. — А что будет с Дамблдором? — неожиданно спросил Северус. Его бархатный, но холодный голос казался особенно звучным в напряженной тишине комнаты. Крауч повернулся к нему: — Это решит Визенгамот, — ответил он. — Но, учитывая тяжесть обвинений, его ждет отстранение от всех должностей и срок заключения в Азкабане. — Азкабан для Дамблдора, — задумчиво произнес Джеймс. — Кто бы мог подумать... Сириус вскинул голову: — После всего, что он сделал, после того, как он использовал нас всех, — это справедливо. Питер вздрогнул от резкого тона Сириуса. — Он всегда казался... неприкасаемым, — пробормотал он, — великим волшебником над законами и правилами. — Никто не должен быть над законом, Питер, — тихо, но твердо сказал Джеймс. — Даже Альбус Дамблдор.

***

Тем временем Министерство магии гудело, как разворошенный улей. Атриум, обычно заполненный деловито снующими сотрудниками, сегодня превратился в сплошной водоворот шепотков и взволнованных лиц. По коридорам сновали волшебники и ведьмы всех возрастов и рангов, собираясь группками и обсуждая предстоящее событие. Журналисты из «Ежедневного пророка» уже занимали места в зале заседаний, расставляли треножники для колдокамер и раскладывали самопишущие перья. — Говорят, сегодня здесь будет Джеймс Поттер, — прошептал на ухо молодой репортерше стажер с прыщавым лицом, едва сдерживая возбуждение. — И Блэк тоже, — добавил пожилой фотограф, настраивая свою громоздкую колдокамеру. — Блэка мёртвым никто не объявлял, — фыркнула проходящая мимо пожилая ведьма в старомодной шляпе. — Но сегодня многие «мертвецы» окажутся живыми, а «святые» — грешниками. Запомните мои слова. В воздухе витало предвкушение сенсации, смешанное с тревогой и любопытством — гремучая смесь, которая к концу дня должна была взорваться. Зал заседаний Визенгамота был заполнен до отказа. Присутствовали все его члены. Они занимали свои места, их лица были серьезны и напряжены. Многие из них гадали, насколько новости о Дамблдоре окажутся правдой, а насколько — ложью. Места для публики тоже были все заняты. Все жаждали стать свидетелями исторического момента. К удивлению светлых и нейтралов, считавших, что все тёмные маги или арестованы Авроратом, или лишились магии, или и вовсе погибли, представители тёмных семей тоже явились на заседание. Люциус Малфой, безупречный в своём аристократическом величии, занял центральное место в правом секторе. Его платиновые волосы сияли в свете магических светильников, а трость с серебряной головой змеи небрежно покоилась в руке, затянутой в перчатку. Рядом с ним сидели представители семей Ноттов, Паркинсонов и других древних родов, чьи семейные древа уходили корнями в самые темные глубины британской магической истории. Слева разместились светлые семьи, а в центре — нейтралы. Когда огромные дубовые двери распахнулись и в зал вошел Альбус Дамблдор, наступила абсолютная тишина. Даже пылинки, танцующие в лучах света, казалось, замерли в воздухе, боясь нарушить торжественный момент. Дамблдор был одет не в свои обычные яркие, экстравагантные балахоны, а в строгую мантию темно-синего цвета. Его седая борода была аккуратно расчесана, а полумесяцы очков скрывали выражение глаз. Рядом с ним шли Элфиас Дож, его старинный друг, чье морщинистое лицо выражало искреннее беспокойство, и Дедалус Дингл, нервно мнущий в руках свой фиолетовый цилиндр. Сам же Дамблдор шел с высоко поднятой головой, словно и не было за ним никаких грехов. Однако опытный наблюдатель мог заметить, как слегка подрагивали его пальцы и какой неестественно прямой была его спина. Альбус занял давно привычное кресло Верховного Чародея, вызвав этим шепотки по всему залу. Министр магии Миллисент Багнолд поднялась со своего места. — Уважаемые члены Визенгамота, почетные гости, представители прессы, — начала она, обводя взглядом притихший зал. — Сегодня мы собрались для рассмотрения необычайно важного дела. Последние события потрясли основы нашего общества, и сегодня нам предстоит установить истину. Ее речь была краткой и осторожной, словно она ступала по тонкому льду. Всем было известно, что Багнолд стала министром во многом благодаря поддержке Дамблдора, и теперь она оказалась в крайне щекотливом положении. — Мы должны подойти к этому делу с максимальной объективностью, — продолжала она. — Только факты и доказательства будут иметь значение. Только... Внезапно из зала раздался уверенный, властный голос, который, казалось, заполнил все пространство, заставив министра замолчать на полуслове: — Уважаемая госпожа Министр, — Орион Блэк, облаченный в дорогую черную мантию, поднялся со своего места. — Я вынужден прервать вас, чтобы указать на необходимость назначения временного председателя, поскольку Верховный Чародей не может председательствовать на заседании, где он фактически будет выступать ответчиком. По залу прокатилась новая волна шепота. Министр Багнолд на мгновение растерялась, ее обычно бледное лицо покрылось легким румянцем. Но она быстро взяла себя в руки: — Вы совершенно правы, лорд Блэк, — кивнула она. — Это упущение с моей стороны. Предлагаю назначить временным председателем вас как одного из старейших и уважаемых членов Визенгамота. Нет возражений? Никто не возражал, кроме самого Альбуса. Дамблдор слегка наклонил голову. Его лицо оставалось безмятежным, но находившиеся ближе всего к нему заметили, как на мгновение сжались его губы. Тем не менее он с достоинством покинул место председателя, а Орион Блэк, чеканя шаг по мраморному полу, поднялся на возвышение и занял резное деревянное кресло. Его рука уверенно сжала председательский молоток — символ власти на заседании. — Благодарю Визенгамот за оказанное доверие, — произнес он глубоким, хорошо поставленным голосом. — Господин Крауч, вам слово. Бартемиус Крауч-старший встал с места. Его фигура, облаченная в темную официальную мантию, казалась воплощением непреклонной справедливости. Он оглядел зал строгим, оценивающим взглядом, от которого многие инстинктивно поежились. — Уважаемые члены Визенгамота, — начал он резким, четким тоном. — Предлагаю не тратить драгоценное время на простое собрание в формате «узнать и поговорить», а сразу работать в режиме судебного заседания, где Альбус Дамблдор займет место обвиняемого. Зал взорвался шумом. Многие повскакивали с мест, выкрикивая возмущенные протесты или слова поддержки. Журналисты лихорадочно строчили в своих блокнотах. Сторонники Дамблдора вскочили со своих мест. Противники же — преимущественно представители традиционных семей — одобрительно кивали и аплодировали. Орион Блэк трижды ударил молотком по деревянной подставке, и звук разнесся по залу, заглушая хаос: — Порядок! — властно произнес он. — Я требую порядка в зале! Когда шум стих, Блэк обратился к Краучу: — Господин Крауч, вы можете выдвинуть конкретные обвинения согласно нашим законам? — Да, лорд Блэк, могу, — ответил Крауч и развернул пергамент, на котором золотыми буквами светились строки обвинений. — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор обвиняется в… Крауч начал четко и громко зачитывать свой список обвинений. После каждого пункта в зале нарастало напряжение. Казалось, даже воздух стал плотнее и тяжелее, как перед грозой. Дамблдор стоял неподвижно, его лицо оставалось невозмутимым, но те, кто знал его достаточно хорошо, могли заметить, как сжимались и разжимались его длинные пальцы — единственный признак внутренней борьбы. — Сторона обвинения обладает как доказательствами, так и свидетелями, готовыми давать показания, — завершил Крауч свою речь, складывая пергамент. — Предлагаю проголосовать, — сказал Орион Блэк, обводя взглядом членов Визенгамота. — Кто за то, чтобы сегодняшнее заседание объявить судебным процессом над Альбусом Дамблдором? Руки поднимались одна за другой. Большинство членов Визенгамота проголосовали «за». Одни делали это осознанно, поддерживая идею восстановления справедливости. Другие — из чистого любопытства или даже вредности, желая увидеть, как великий Дамблдор будет оправдываться. Третьи — взвесив доказательства и признав их достаточными для начала процесса. — Решение принято, — объявил Блэк, снова ударив молотком. — Альбус Дамблдор, займите, пожалуйста, место обвиняемого. В центре зала появилось массивное кресло с цепями. Дамблдор медленно подошел и сел на него. Многие затаили дыхание, ожидая, что цепи обовьются вокруг его рук, но они лишь слегка дернулись и снова застыли. Древняя магия Визенгамота не считала Дамблдора угрозой. Двери зала заседаний распахнулись, и все головы повернулись ко входу. В наступившей тишине отчетливо слышались шаги входящих. Первым шел Джеймс Поттер, и по залу пронесся коллективный вздох изумления. Многие протирали глаза, не веря тому, что видят. Джеймс Поттер — живой, здоровый, во плоти — шел по центральному проходу с высоко поднятой головой. За ним следовали Сириус Блэк, Питер Петтигрю и Северус Снейп. Джеймс Поттер сразу занял место за трибуной для дачи показаний. Орион Блэк кивнул ему, предлагая начать. — Я, лорд Джеймс Флимонт Поттер, — начал он уверенным голосом, — клянусь своей магией говорить правду и только правду. Джеймс повторил всё то, о чем ранее рассказывал в Международной Конфедерации Магов: о плане Дамблдора использовать его семью как приманку для Воландеморта, о том, как директор манипулировал пророчеством, в котором ничего не было конкретного, но он заверил их, что оно о малыше Гарри. — Он сказал нам, что пророчество указывает на нашего сына как на того, кто победит Темного Лорда, — говорил Джеймс, его голос эхом разносился по притихшему залу. — Не упомянул, что оно могло касаться и Невилла Лонгботтома. Зато намеренно обеспечил утечку информации о пророчестве Воландеморту. Джеймс на мгновение замолчал, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Чтобы подтвердить свои слова, — продолжил он более сдержанно, — я готов предоставить свои воспоминания для просмотра. Проекция этих воспоминаний транслировалась для всего зала. Члены Визенгамота и публика погрузились в воспоминания Джеймса: разговоры с Дамблдором, тревожные совещания Ордена Феникса, наконец, тот разговор, когда Дамблдор фактически приказал Поттерам не покидать их коттедж, ибо там они будут в безопасности, укрытые Фиделиусом. Следом за Джеймсом выступили Сириус Блэк и Питер Петтигрю. Последним из этой группы свидетелей давал показания Северус Снейп. То, как Дамблдор принудил его к вступлению в Орден и роли шпиона, заставило даже самых скептически настроенных членов Визенгамота задуматься. После основных свидетелей неожиданно выступила Вальбурга Блэк. Ее величественная фигура в традиционном платье с высоким воротником и родовыми драгоценностями внушала уважение. Она вышла в центр зала со свойственной ей горделивой осанкой. — Я заметила изменения в поведении моего сына и Джеймса Поттера, — сказала она твердым голосом, от которого многие невольно выпрямились. — Они вели себя странно, принимали решения, которые были им не свойственны. Сириус, который всегда был импульсивным, но прямолинейным, вдруг начал действовать скрытно и уклончиво. Джеймс Поттер, известный своей преданностью семье, вдруг согласился подвергнуть ее смертельной опасности. Она сделала небольшую паузу, позволяя своим словам достичь каждого уголка зала. — Только после очистительного ритуала, проведенного нашей семьей согласно древним традициям дома Блэков, удалось избавить их от ментального вмешательства Альбуса Дамблдора. Ритуал выявил и устранил следы тонкого воздействия на их разум, воздействия, которое сильно влияло на их решения. Члены Визенгамота были потрясены всем услышанным и увиденным. Воспоминания, представленные в Думосборе, не оставляли сомнений в правдивости слов свидетелей. Лица многих выражали шок, неверие, а затем — медленно нарастающий гнев. После тяжелых обвинений пришел черед Дамблдора защищать себя. Он решил выступать без адвоката, полагаясь на свою репутацию и ораторское искусство. Когда он поднялся с кресла обвиняемого, в зале воцарилась напряженная тишина. Дамблдор выпрямился, расправил плечи и медленно обвел зал пронзительно-голубыми глазами, словно хотел заглянуть в душу каждому присутствующему. — Уважаемые коллеги, — начал он спокойным, размеренным голосом, от которого по залу словно разлилось тепло. — Прежде чем вы вынесете суждение, позвольте мне указать на несколько важных моментов, которые требуют вашего внимания. Он сделал несколько шагов вперед; его движения были плавными и уверенными, как у человека, привыкшего к вниманию аудитории. — Джеймс Поттер и Сириус Блэк, — продолжил он, и в его голосе появились нотки покровительственной снисходительности, — безусловно, храбрые и достойные молодые люди. Но они всегда были склонны к преувеличениям и драматизму. Еще в школьные годы их шалости часто выходили за рамки разумного. По залу пронесся негодующий шепот, но Дамблдор продолжал, словно не замечая его: — Питер Петтигрю, — здесь он слегка наклонил голову в сторону съежившегося на своем месте Питера, — всегда был слабохарактерным человеком, легко поддающимся чужому влиянию. Его показания следует оценивать с учетом этого факта. Дамблдор сделал небольшую паузу, а затем повернулся к Снейпу. Его взгляд на мгновение стал острее: — А что касается Северуса Снейпа... его личная неприязнь ко мне хорошо известна многим присутствующим. Эта неприязнь восходит к школьным годам и связана с соперничеством за внимание Лили Эванс, ныне Поттер. Затем голос Дамблдора стал более серьезным. — Мы находились практически в состоянии войны, — сказал он, и многие в зале невольно кивнули, вспоминая ужасы тех дней. — Том Риддл и его последователи сеяли страх и смерть. В таких условиях полная открытость была бы катастрофой. Секретность и некоторые... — он на мгновение замешкался, подбирая слово, — непопулярные решения были необходимы для общей безопасности. Он развел руками, словно взывая к пониманию. — Каждый из нас желал только одного — конца террора. И если для этого требовались некоторые компромиссы, разве это не стоило того? Элфиас Дож и Дедалус Дингл, сидевшие в первом ряду, энергично кивали в знак согласия. Когда Дамблдор закончил свою речь, Дож поднялся с места. Его морщинистое лицо раскраснелось от волнения. — Я знаю Альбуса с детства, — начал он дрожащим от эмоций голосом. — Он всегда действовал в интересах общества. За много лет он никогда... — Конкретные факты, мистер Дож, — резко прервал его Орион Блэк, постукивая молотком по деревянной подставке. — Суду нужны факты, а не характеристики. Дож растерянно замолчал, явно не готовый к такому повороту. Дедалус Дингл попытался поддержать дело защиты, но его сбивчивый рассказ о благородстве Дамблдора и его бесчисленных заслугах перед обществом звучал неубедительно и пусто на фоне конкретных обвинений. Видя, что его защита не производит должного впечатления, Дамблдор решил сменить тактику. Он снова встал, на этот раз его поза выражала усталость и некоторую обреченность. — Учитывая сложность дела и необходимость тщательной подготовки, я прошу отложить заседание на несколько дней, — заявил он, обращаясь к временному председателю. — Для справедливого разбирательства я должен иметь возможность собрать все необходимые доказательства и вызвать своих свидетелей. Орион Блэк внимательно посмотрел на Дамблдора, затем перевел взгляд на Крауча, который едва заметно покачал головой. — Отклоняется, — твердо ответил Блэк. — Все свидетели здесь, доказательства представлены, нет оснований для отсрочки. Мы продолжим заседание. Лицо Дамблдора на мгновение утратило безмятежное выражение, в его глазах промелькнуло нечто, похожее на гнев или даже страх. Но он быстро взял себя в руки. Следующими на место свидетелей были вызваны Фрэнк и Алиса Лонгботтом, сопровождаемые властной фигурой Августы Лонгботтом. Их появление вызвало новую волну шепота среди присутствующих. — Мы обвиняем Альбуса Дамблдора в том, — начал Фрэнк Лонгботтом, — что он имел намерение устранить нас руками Беллатрикс Лестрейндж. То есть убить. Эти слова вызвали настоящий взрыв в зале. Многие вскочили со своих мест, выкрикивая возражения или требуя доказательств. Орион Блэк был вынужден несколько раз стукнуть молотком, призывая к порядку. — Это серьезное обвинение, мистер Лонгботтом, — произнес он, когда шум утих. — У вас есть доказательства? Августа Лонгботтом выступила вперед. В руках она держала маленький пергамент, который протянула ближайшему служащему суда для передачи членам Визенгамота. — Это записка-провокация для Беллатрикс. Здесь указано, что Фрэнк и Алиса Лонгботтом знают, где искать Темного Лорда, — пояснила она резким, не терпящим возражений тоном. — Естественно, эта полоумная бросилась узнавать, что они знают. Она пытала их болевым непростительным и запытала бы до смерти, если бы не пришла помощь. Отдел Тайн провел глубинное сканирование этого документа. На нем обнаружена остаточная магия Альбуса Дамблдора. Пергамент был передан членам Визенгамота вместе с заключением невыразимцев. — Мы доверяли Дамблдору, — тихо сказала Алиса Лонгботтом. Её обычно приветливое лицо было бледным от сдерживаемых эмоций. — Мы были членами его Ордена Феникса, рисковали жизнями по его приказу. Но когда мы стали задавать неудобные вопросы... Она на мгновение замолчала, глубоко вздохнув, прежде чем продолжить. — Дамблдор хотел избавиться от нас, потому что мы не поверили в его версию о гибели Неназываемого и Поттеров. Мы начали собственное расследование, и это стало для него угрозой. Все взгляды обратились к Дамблдору, сидевшему с непроницаемым выражением лица. Крауч, почувствовав момент, встал со своего места и направился к центру зала. — У меня есть вопрос к обвиняемому, — сказал он, поворачиваясь к Дамблдору. — Кто на самом деле убил Темного Лорда? В зале установилась абсолютная тишина. Казалось, даже дыхание присутствующих замерло в ожидании ответа. Секунды растягивались в вечность. Дамблдор молчал. Его молчание было красноречивее любых слов. По залу прокатился шепот понимания — великий Альбус Дамблдор просто не знал ответа на этот вопрос. Вся его версия о героях-Поттерах была построена на прямой лжи. После короткого перерыва, во время которого журналисты лихорадочно отправляли сов с первыми сенсационными новостями, заседание продолжилось. Наступил черед экспертов. К свидетельскому месту подошел начальник Отдела Тайн Сол Крокер. — Мы провели детальное исследование места в Чеширском лесу, — начал Крокер, его голос, усиленный заклинанием, ровно разносился по залу. — Там, где произошла настоящая битва Того-Кого-Нельзя-Называть с Тем-Кто-Его-Победил. Взмахом палочки он создал в воздухе магическую карту, которая показывала точное расположение места битвы. Светящиеся точки обозначали следы мощных магических столкновений. — Как вы можете видеть, — продолжил он, указывая на карту, — здесь имело место магическое событие огромной мощности. Наши приборы зафиксировали остаточную энергию, превышающую обычные дуэльные показатели в десятки раз. Сол развернул перед Визенгамотом более подробные магические схемы. — Следы древней и чрезвычайно мощной магии очевидны, — пояснил он. — Анализ магического следа показывает, что были задействованы заклинания, которые не используются в современной магической практике уже много столетий. Он указал на особенно яркую область схемы. — Здесь все указывает на то, что Темный Лорд был уничтожен именно в этом месте, а не в доме Поттеров в Годриковой Лощине. По залу прошла волна потрясенного шепота. Многие с недоверием переглядывались. — Характер остаточной магии свидетельствует о применении или древних артефактов, или ритуалов друидов, — добавил Крокер, его лицо оставалось бесстрастным, но глаза горели азартом исследователя. — Это полностью опровергает историю о гибели Темного Лорда, изложенную Дамблдором и принятую за официальную версию. Члены Визенгамота впервые за всю историю этого величественного собрания выглядели по-настоящему ошеломленными. Некоторые из них откровенно потеряли самообладание, недоверчиво качая головами или переспрашивая соседей. — Это еще не всё, — продолжил Крокер, когда первые шепотки в зале немного утихли. — Мы также провели детальное исследование дома Поттеров в Годриковой Лощине, где, согласно официальной версии, произошло падение Темного Лорда. Он взмахнул палочкой, и в воздухе появилось трехмерное изображение коттеджа Поттеров с частично разрушенной крышей и следами магического взрыва. — Наше расследование показало удивительные результаты, — сказал главный невыразимец, глядя прямо на Дамблдора. — Все повреждения дома, все так называемые «следы сражения» были созданы искусственно. Наши диагностические заклинания однозначно идентифицировали магический почерк — эти разрушения причинены магией Альбуса Дамблдора и Аластора Грюма. По залу пронесся возмущенный гул. Сол дождался, когда шум стихнет, и добавил: — Более того, мы эксгумировали тела, захороненные на кладбище Годриковой Лощины под именами Джеймса и Лили Поттеров и их ребенка. Результаты исследования шокируют. Это тела маглов, подвергнутые искусной трансфигурации. Их личности установить не удалось, но по состоянию останков очевидно, что эти люди были мертвы еще до трансфигурации. — Вы утверждаете, что захоронение Поттеров было подделкой? — уточнил один из членов Визенгамота, потрясенно глядя то на невыразимцев, то на Дамблдора. — Как и всё остальное, — ответил Крокер. — Это было преднамеренное создание ложных доказательств трагедии, которой не было. Сложная мистификация, призванная убедить всё магическое сообщество в созданной Дамблдором истории. В зале поднялся гул, постепенно перерастающий в хаос вопросов. Все хотели знать одно и то же: кто же тогда убил Неназываемого? Как он был побежден? Почему Дамблдор солгал? Орион Блэк решительно застучал молотком, призывая к порядку: — Тишина! Тишина в зале! — его властный голос перекрыл шум. Когда все немного успокоились, он продолжил: — Напоминаю всем присутствующим, что сейчас мы рассматриваем обвинения против Альбуса Дамблдора, а не выясняем, кто именно победил Темного Лорда. Он повернулся к Дамблдору, чье лицо теперь выглядело заметно бледнее, а взгляд за полумесяцами очков стал отсутствующим: — Обвиняемый, вам предоставляется последнее слово перед вынесением решения. Дамблдор медленно поднялся с кресла. Он выглядел как человек, несущий на своих плечах бремя знаний, недоступных простым смертным. — Всё, что я делал, — начал он голосом, который, казалось, проникал в самую душу каждого слушателя, — я делал ради общего блага. Эти слова эхом разнеслись по залу. Многие из присутствующих знали эту фразу — она стала своего рода девизом Дамблдора. — Иногда, — продолжил он, делая паузу после каждого тщательно подобранного слова, — это требует непопулярных решений, которые не всем понятны. Особенно тем, кто не видит полной картины. Он медленно прошелся перед членами Визенгамота, словно профессор, читающий особенно важную лекцию. — Том Риддл... или, как вы все привыкли его называть, Лорд Воландеморт... По залу прошла волна вздохов и приглушенных вскриков — даже сейчас многие боялись этого имени. — Он был не просто темным волшебником, — продолжил Дамблдор. — Он был моим бывшим учеником, чей потенциал я видел еще в детстве. Я лучше кого-либо знал его силу, его амбиции, его готовность пойти на все ради власти. Дамблдор напомнил о своих прошлых заслугах — о победе над Гриндевальдом, о многолетней работе на благо магического сообщества, о создании Ордена Феникса для борьбы с темными силами. — Я посвятил всю свою жизнь защите нашего мира, — сказал он, и в его голосе зазвучала искренняя страсть. — Да, я принимал сложные решения, порой жестокие. Но всегда руководствовался высшими интересами общества. Он развел руками, словно предлагая заглянуть в свою душу. — Мне уже больше ста лет. Я видел две войны с темными волшебниками. Я хоронил учеников и друзей. И если есть вина, которую я признаю полностью, то это вина в том, что я слишком хорошо осознавал: иногда невозможно спасти всех. Иногда приходится жертвовать малым ради великого. По мере того как Дамблдор говорил, многие в зале начали ощущать странное умиротворение и склонность согласиться с его словами. Его логика казалась безупречной, его преданность магическому миру — несомненной. Даже те, кто еще минуту назад был настроен решительно против него, стали колебаться. Но Орион Блэк, как опытный темный маг, быстро распознал тонкое магическое воздействие. Его лицо исказилось от гнева. — Профессор Дамблдор, — резко прервал он, поднимаясь со своего места, — на заседании Визенгамота запрещено любое магическое воздействие на присутствующих! Это является прямым нарушением статьи 47 Устава Визенгамота! Волшебники и ведьмы в зале, словно очнувшись, начали потрясенно переглядываться, осознавая, что только что подверглись скрытому влиянию. Дамблдор остановился, его глаза на мгновение потеряли обычный блеск, а в руках, сложенных на груди, проскользнуло легкое движение, словно он прервался на середине жеста сложного невербального заклинания. — Прошу прощения, — сказал он с легкой улыбкой, которая теперь казалась скорее расчетливой, чем добродушной. — Старая привычка усиливать свои слова магией убеждения... Я не хотел никого вводить в заблуждение. Но было уже поздно. Тот факт, что величайший светлый маг современности пытался манипулировать судом магически, перечеркнул все его красноречивые оправдания. Бартемиус Крауч-старший встал для заключительной речи, его лицо выражало суровую решимость человека, лично столкнувшегося с предательством. — Уважаемые члены Визенгамота, — начал он, и его резкий голос звенел в напряженной тишине зала, — перед вами представлены все доказательства преступлений Альбуса Дамблдора. Каждое из выдвинутых обвинений было подтверждено свидетельскими показаниями, материальными доказательствами и, что наиболее важно, действиями самого обвиняемого. Он методично, пункт за пунктом, перечислил все обвинения, связав их с представленными доказательствами. — Обман общественности, — начал он, загибая пальцы, — доказан показаниями Невыразимцев и фактическими данными о месте гибели Темного Лорда. Манипуляции сознанием подтверждены показаниями Петтигрю, Блэка, Поттера и результатами ритуала очищения. Создание угрозы для жизни ребенка очевидно из плана использовать маленького Гарри как приманку. Организация тайной боевой группы признана самим Дамблдором. Крауч сделал паузу, оглядывая присутствующих. — Но самое страшное преступление — это манипуляция сознанием нашего общества, использования доверия, оказанного нами этому магу. Альбус Дамблдор пользовался безграничным уважением и авторитетом в нашем обществе. И он использовал это доверие для манипуляций и обмана. Это преступления, которые нельзя оставить без последствий, независимо от того, кто их совершил. Крауч вернулся на свое место под гробовую тишину зала. Казалось, сам воздух звенит от напряжения. Орион Блэк тяжело поднялся со своего места. — Думаю, что членам Визенгамота необходимо обсудить услышанное и принять решение, — объявил он, обводя взглядом зал. Члены Визенгамота удалились через боковую дверь в специальное совещательное помещение. В зале остался Дамблдор и его немногочисленные свидетели, а также все, кто давал показания против него, и журналисты. Напряжение было почти осязаемым. Репортёры наблюдали за Дамблдором. Джеймс Поттер переговаривался с Сириусом, время от времени бросая обеспокоенные взгляды на директора. Взгляд Дамблдора, казалось, потерял привычную искру. Он попытался встать и подойти к Джеймсу и Сириусу, но авроры, стоявшие по периметру зала, немедленно преградили ему путь. — Обвиняемому запрещено общаться со свидетелями обвинения до вынесения вердикта, — сухо произнес один из них. Время тянулось мучительно медленно. Минуты складывались в четверть часа, затем в полчаса, час... Журналисты выдвигая предположения о результатах обсуждения, исходя из прошедшего времени. — Они отправят его в Азкабан, — шептал один. — Нет, Дамблдор слишком влиятелен. Максимум — лишат всех постов, — возражал другой. Наконец, после почти двух часов ожидания, двери распахнулись, и члены Визенгамота вернулись на свои места. Их лица были серьезны и торжественны, как и подобает в исторический момент. Орион Блэк занял председательское кресло и поднял молоток: — Визенгамот принял решение...