Глава 39. Цена «общего блага»

Совещательная комната Визенгамота представляла собой круглое помещение с высоким потолком, украшенным фресками, изображающими историю магического правосудия, и стеной из темного камня, на которой висели портреты Верховных Чародеев прошлых лет. Установленные здесь чары конфиденциальности делали невозможным любую форму подслушивания или магического наблюдения. В центре стоял массивный круглый стол из полированного черного дерева, за которым расположилась часть членов Визенгамота, остальные расселись по креслам, стоящим у стены. Лорд Орион Блэк тоже был полноправным членом Визенгамота и мог голосовать при принятии вердикта, потому он присутствовал здесь, хотя временно занимал пост председателя. Он поднялся со своего места: — Прежде чем мы начнем обсуждение, я напоминаю всем присутствующим о древнем обычае: то, что сказано в этих стенах, должно остаться в этих стенах. Мы принимаем решение, которое повлияет на будущее всей Магической Британии, и это требует полной откровенности и свободы выражения мнений. Он оглядел присутствующих: — Дело Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора слушается Визенгамотом в полном составе. Все доказательства представлены, и теперь нам предстоит вынести вердикт. Напоминаю, что для принятия решения требуется простое большинство голосов. — Позвольте мне начать, — без промедления поднялась Амелия Боунс, ее строгое лицо выражало решимость. — После всего услышанного я не вижу другого выхода, кроме как приговорить Альбуса Дамблдора к пожизненному заключению в Азкабане без права на помилование. — Полностью поддерживаю, — кивнул Марк Паркинсон. — Манипулирование сознанием не лучше Империуса, а за Непростительные полагается Азкабан. И это даже не самое тяжкое из его преступлений! — Добавлю, — произнес Люциус Малфой своим холодным, аристократическим тоном, — что если бы не вмешательство других магов, планы Дамблдора могли привести к гибели родов Поттер и Лонгботтом. Умысел был на смерть, даже если она и не наступила. Малфой сделал паузу, а затем продолжил с особой интонацией: — Но есть еще один аспект, который мы не должны оставить без внимания. Создание Ордена Феникса — это не просто формирование незаконной организации. Это прямой вызов одному из фундаментальных принципов, на которых стоит наше общество! — Люциус оглядел собравшихся. — Если мы позволим любому достаточно влиятельному волшебнику создавать собственные военизированные формирования, мы вернемся во времена феодальных войн. Тогда зачем нам Министерство Магии? Зачем Визенгамот? Давайте все озаботимся собственными отрядами боевых магов и будем решать споры силой! Несколько членов Визенгамота одобрительно закивали, но были и те, кто не преминул про себя заметить, что Люциус еще совсем недавно сам был членом такого формирования со странным названием Пожиратели Смерти. — Лорд Малфой затронул исключительно важный вопрос, — поддержал его Персиваль Дэвис, хотя обычно он редко соглашался с Люциусом. — Создание частных армий недопустимо в современном обществе, независимо от благих намерений их создателей. Гектор Уоррингтон сурово добавил: — Дамблдор заигрался, распоряжаясь жизнями других, вообразив себя, видимо, Богом. Такому магу нельзя позволять оставаться на свободе. — С юридической точки зрения, — заметил Бартемиус Крауч-старший, — мы имеем здесь целый комплекс преступлений: создание незаконной боевой организации, манипулирование сознанием, навлечённая на малолетнего волшебника опасность, препятствование правосудию, подлог доказательств... Список можно продолжать. За любое из этих преступлений в отдельности уже полагается серьезное наказание. Адам Монтегю резко ударил ладонью по столу: — Давайте называть вещи своими именами! Этот человек использовал свой авторитет и власть, чтобы манипулировать всем магическим обществом! Мы все были обмануты им. Поверили в его байки. А он едва не погубил наследников древнейших родов! Дамблдор заслуживает Азкабана, и это еще мягкое наказание! — Полагаю, мнение радикально настроенных коллег ясно, — сдержанно произнес лорд Гринграсс. — Но прежде чем мы придем к окончательному решению, я хотел бы представить и другую точку зрения. Он встал, обводя взглядом собрание: — Несомненно, действия Дамблдора заслуживают сурового наказания. Однако мы не должны забывать о его прошлых заслугах: победа над Гриндевальдом, многолетнее служение обществу. И, что более важно, фактически по его вине никто не погиб. Да, только благодаря вмешательству других, но тем не менее. Послышался легкий ропот, но под взглядом лорда Блэка, всё быстро смолкло. — Я согласен с лордом Малфоем касательно Ордена Феникса, — добавил Гринграсс. — Это опасный прецедент. Но я также считаю, что наказание должно быть соразмерным. Персиваль Дэвис кивнул в знак согласия: — Лорд Гринграсс прав. К тому же, отправлять человека уровня Дамблдора в Азкабан означает создавать новые проблемы. Кто знает, к каким последствиям может привести контакт дементоров с волшебником такой силы. — Что вы предлагаете? — спросила Амелия Боунс, скептически поджав губы. — Отпустить его с легким выговором? — Вовсе нет, — возразил Гораций Бэддок. — Мы предлагаем более сбалансированное наказание: лишение всех постов, званий и наград, значительные ограничения магических способностей, крупный штраф в пользу пострадавших и, возможно, какую-то форму домашнего ареста или надзора. — Слишком мягко! — воскликнул Гваур Пьюси. — После всего, что он сделал? В обсуждение вмешался Мэтью Вейн, представитель наиболее умеренной фракции. — Коллеги, я хотел бы напомнить, что вся наша система правосудия строится на принципе соразмерности наказания преступлению. Да, Дамблдор совершал ошибки, но все его действия были направлены на борьбу с Воландемортом в условиях войны. — Ошибки? — язвительно переспросила Амелия. — Вы называете преднамеренные манипуляции и обман «ошибками»? — А создание частной армии вы тоже считаете «ошибкой»? — добавил Гектор Уоррингтон. — Мы же не в Средневековье живем! Годфри Вуд развел руками: — В экстремальных условиях войны многие решения принимаются не так, как в мирное время. Дамблдор сражался с Воландемортом, когда Министерство было парализовано страхом и коррупцией. — Это не оправдывает его методов, — возразил Эббот. — Но, возможно, это должно учитываться при определении наказания. — Как представитель семьи, которая могла пострадать от действий Дамблдора, — проговорила леди Лонгботтом, — хочу заметить, что Фрэнк и Алиса живы только потому, что нашлись маги, которые смогли противостоять планам Альбуса. Я жажду мести, но требую справедливого наказания. Её слова заставили многих задуматься. — Какие есть еще предложения? — спросил Бартемиус Крауч. Орион Блэк, внимательно слушавший дебаты, поднял руку, призывая к порядку. — Я вижу, что у нас есть три основные позиции. Прежде чем мы продолжим, давайте четко сформулируем каждую из них, а затем проведём голосование. — Первая позиция: пожизненное заключение в Азкабане, — он указал на Амелию Боунс. — Вторая позиция: лишение постов, ограничение магии, штраф и надзор, — проговорил Блэк, повернувшись к лорду Гринграссу. — Третья позиция: только лишение официальных постов, — наконец, он кивнул Мэтью Вейну. — Если позволите, — неожиданно заговорил лорд Огден, который до этого молчал, — я хотел бы предложить ещё один вариант, который, возможно, сумеет объединить разные точки зрения. Все взгляды обратились к нему. — Я предлагаю следующее: лишение Дамблдора всех постов, снижение его магического потенциала на половину, крупный штраф в пользу пострадавших и депортация за пределы Магической Британии без права возвращения. В комнате наступила тишина, члены Визенгамота обдумывали это предложение. Амелия Боунс нахмурилась, но через мгновение на ее лице появилось выражение, которое можно было назвать почти довольным. — У меня есть идея относительно места депортации, — заявила она, привлекая внимание собравшихся. — Гренландия. Несколько человек с удивлением посмотрели на нее. — Гренландия? — переспросил Крауч. — Весьма... нестандартное предложение. — Именно, — кивнула Амелия с едва заметной улыбкой. — Наш Департамент международного сотрудничества легко урегулирует этот вопрос со Скандинавским магическим анклавом в обмен на снижение пошлин по импорту редких северных ингредиентов. Они точно согласятся принять Дамблдора на поселение, если мы уступим им в давнем споре по Реснице Бальдра и Траве Фригги. Сейчас на них ввозная пошлина драконовская: целых 50%. Снизим до 25%, и они будут так тщательно следить за Альбусом, что и дементорам далеко. — Из Хогвартса в Гренландию? — пробормотал Гваур Пьюси, и по залу прокатился негромкий смешок. — Это почти как Азкабан, только с видом на ледники вместо дементоров. — Наденем на него антиаппарационные браслеты, а после пяти лет их с него в Гренландии снимут, — продолжила Амелия, — Далее Дамблдор будет волен жить где угодно, при условии, что он не приблизится к границам Магической Британии ближе, чем на 1000 миль. — Это... интересная идея, — медленно произнес Крауч. — Фактически, мы создаем прецедент, но в таком исключительном деле это может быть оправдано. — Снижение магического потенциала — серьезное наказание для волшебника любого уровня, и крайне неприятный процесс, если сделать это путем нанесения печати Кромм Дубха, — заметил лорд Гринграсс. — Другой способ пожизненного ограничения мне неизвестен. — А Гренландия станет достойным местом для размышлений о своих поступках, — добавил с легкой усмешкой Люциус Малфой. — Я поддерживаю это предложение. — А что насчет его последователей? — спросил Эббот. — Орден Феникса должен быть официально распущен, а его участники проверены на наличие неправомерного магического воздействия. — Безусловно, — согласился Орион. — Это будет частью дополнительных мер после вынесения основного приговора. Один за другим, члены Визенгамота начали высказываться в поддержку этого компромиссного решения. — Думаю, нам стоит провести предварительное голосование, — предложил Орион. — Кто за предложение лорда Огдена с дополнением мадам Боунс? К удивлению многих, большинство рук поднялось вверх. Даже самые радикально настроенные члены, включая Люциуса Малфоя, и представители «светлых» поддержали это решение. — Кажется, у нас есть консенсус, — кивнул Орион. После еще нескольких минут обсуждения деталей, текст решения был окончательно сформулирован. Орион Блэк поднялся со своего места. — Итак, окончательный вердикт: Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор признается виновным во всех предъявленных обвинениях. В качестве наказания будет применено: лишение всех постов и званий, снижение магического потенциала на 50% путем нанесения печати Кромм Дубха в район расположения магического ядра, штраф в размере 50 000 галеонов в пользу пострадавших и депортация в Гренландию с обязательным сроком поселения там продолжительностью пять лет. По истечении этого срока, осужденному запрещается приближаться к границам Магической Британии ближе, чем на 1000 миль. Приговор подлежит исполнению немедленно после его оглашения.

***

Члены Визенгамота вернулись в зал суда, рассаживаясь по своим местам с торжественной серьезностью. Альбус Дамблдор сидел в центре зала, внешне все ещё сохраняя спокойствие. Только голубые глаза, обычно искрящиеся, сейчас смотрели настороженно. Орион Блэк поднялся, разворачивая пергаментный свиток с вердиктом. Когда он начал зачитывать решение суда, каждое слово словно проникало в сознание Дамблдора, отдаваясь гулким эхом в его голове. «...признается виновным во всех предъявленных обвинениях...» Дамблдор моргнул. Впервые за долгие годы его лицо выдало внутреннее волнение – едва заметное дрожание уголка губ, которое он не смог подавить. «...лишение всех постов, званий и наград...» По спине пробежал холодок. Хогвартс. Его школа. Его дом на протяжении большей части жизни. Все это теперь в прошлом. Он судорожно сглотнул, ощущая, как внутри что-то обрывается. «...снижение магического потенциала на 50% путем нанесения печати Кромм Дубха...» Вот тут глаза Дамблдора расширились, и он почувствовал, как земля словно уходит из-под ног. Печать Кромм Дубха. Древняя магия, навсегда блокирующая половину магического ядра. Для мага это было хуже физического увечья. Как если бы его собирались одновременно наполовину ослепить, оглушить и парализовать. В голове прозвучал тихий, почти детский вопрос: «Неужели все мои благие намерения привели к этому?» «...штраф в размере 50 000 галеонов...» Дамблдор едва расслышал эту часть. Деньги? Какое это имеет значение теперь? «...депортация в Гренландию...» Как обухом по голове. Гренландия? Где это? Где-то на краю света? Его, Альбуса Дамблдора, великого волшебника, победителя Гриндевальда, изгоняют как опасного преступника? В груди поднялась волна горечи и недоверия. Он попытался вдохнуть, но воздух вдруг стал густым и неподатливым. «...запрещается приближаться к границам Магической Британии ближе, чем на 1000 миль...» Никогда больше не увидеть башни Хогвартса. Никогда не посетить могилу Арианы… Дамблдор стоял, растерянно моргая, словно не понимая, где он и что с ним происходит. Внезапно он ощутил, как все его года навалились на плечи неподъемным грузом. Его пальцы, обычно уверенно сжимающие палочку, теперь едва заметно дрожали. — Подсудимый, вам понятен вердикт? — голос Ориона Блэка вывел его из оцепенения. Дамблдор открыл рот, чтобы ответить, но обнаружил, что не может ничего сказать. Он, мастер слова и убеждения, человек, чья речь всегда была отточена и продумана, сейчас не мог вымолвить даже простейшего «да». Альбус медленно кивнул, всё еще не веря, что это происходит на самом деле. Гренландия. Печать Кромм Дубха. Изгнание. Эти слова кружились в его сознании. — Приговор будет приведен в исполнение немедленно, — продолжил Орион Блэк. — Авроры, выведите осужденного. И тут кое-что произошло. Дамблдор, который до этого казался потерянным и смирившимся, вдруг выпрямился, его глаза засверкали с прежней силой. — Я боюсь, что должен срочно покинуть ваше высокое собрание, — произнес он неожиданно твердым голосом и вскинул обе руки вверх. Многие члены Визенгамота инстинктивно потянулись за палочками, но прежде чем кто-либо успел среагировать, в воздухе над Дамблдором воссияла огненная вспышка, осветив весь зал, и ослепив присутствующих. Из пламени появился величественный феникс, устремившийся к своему хозяину. — Фоукс! — воскликнул Дамблдор, протягивая руки к птице. Но в тот же миг со стороны скамьи свидетелей и экспертов сверкнула другая вспышка. Серебристая. Это Сол Крокер, глава невыразимцев, взмахнул палочкой, выпуская из неё что-то похожее на мерцающую паутину. — Капторис Креатура Максима! — громко произнёс он. Универсальная сеть для ловли магических существ, сотканная из зачарованных серебряных нитей, раскрылась в воздухе и накрыла огненную птицу. Феникс издал пронзительную трель, пытаясь вырваться, но сеть сжалась вокруг него, полностью блокируя. Одновременно с этим на полу под ногами Дамблдора засветились руны, активировав защитные чары зала суда. Невидимая сила подхватила бывшего директора и швырнула обратно в кресло для подсудимых. Массивные цепи мгновенно ожили, обвиваясь вокруг запястий и щиколоток Альбуса, надежно приковывая его к месту. В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь возмущенным клёкотом спелёнатого феникса. Орион Блэк медленно поднялся со своего места, глядя на Дамблдора с выражением, в котором смешались разочарование и сдержанное неодобрение. — Ай-ай-ай, Альбус, — покачал он головой. — Человек вашего положения и репутации должен принимать удары судьбы с достоинством, а не пытаться спастись от них бегством. Вы только что подтвердили справедливость нашего приговора. С места для свидетелей раздался холодный, насмешливый голос Северуса Снейпа: — Он бежал от предполагаемого поединка с Темным Лордом. А вы еще чего-то от него ожидали? Слова зельевара вызвали волну шепота среди присутствующих. Дамблдор сидел в кресле, скованный цепями, его лицо выражало смесь гнева и разочарования. — Пригласите мастера ритуалиста для наложения печати Кромм Дубха, — распорядился Орион Блэк, обращаясь к судебному секретарю. — После подготовьте соответствующие указы о лишении мистера Дамблдора всех должностей званий и наград и исполнительное предписание для гоблинов о выплате штрафа в равных долях семьям Поттер и Лонгботтом. Департамент международного сотрудничества решит вопрос отправки осужденного на место поселения до заката.

***

Спустя четверть часа двери зала распахнулись, и в помещение вошел высокий худощавый человек в темно-серой мантии с черной вышивкой в виде древних кельтских узоров. Родерик Кеннет, один из немногих мастеров ритуальной магии в Британии, держал в руках потертый кожаный саквояж. Его появление вызвало новую волну шепота. — Во избежание других... неожиданностей, — холодно произнес Орион Блэк, глядя на скованного цепями Дамблдора, — ритуал будет проведен прямо здесь, в зале Визенгамота. Желающие могут остаться и присутствовать, остальных прошу покинуть зал. Никто не сдвинулся с места. Всем было интересно, как пройдет ритуал. Кеннет окинул взглядом зал суда, отмечая защитные руны, вырезанные в плитах мраморного пола и удовлетворенно кивнул. — Этот зал идеально подходит для проведения ритуала. Подготовьте подсудимого. По знаку мастера, четверо авроров окружили Дамблдора. Двое из них направили на него палочки, наградив сдвоенным парализующим. Тело Дамблдора застыло, хотя его глаза, все еще способные двигаться, настороженно следили за происходящим. — Для ритуала необходимо удалить все артефакты, — объявил Кеннет, обращаясь к аврорам. — Не трудитесь выискивать их в бороде и волосах. Их все равно придется удалить или коротко остричь. Это естественные магические накопители, они будут мешать ходу ритуала. Амелия Боунс подала знак, и один из авроров использовал бреющие чары. Многие из присутствующих с любопытством разглядывали лицо Альбуса. Никто уже не помнил, как он выглядел без бороды. Другой аврор поданными ему ножницами отрезал длинные волосы бывшего директора Хогвартса, который провожал взглядом каждую падающую прядь. Когда бритье и стрижка были закончены, с Дамблдора сняли всю одежду, кроме нижних штанов и рубахи, чтобы тщательно обыскать, но и их на время пришлось приспускать и задирать, чтобы снимать нательные артефакты и амулеты, находящиеся в самых неожиданных местах. Например, кроме зачарованной серьги в ухе, была обнаружена поясная цепочка, на которой располагались в виде подвесок амулеты неизвестного предназначения. — Обнажите грудь, — приказал Кеннет, когда Альбус был лишен всех находок. Один из них достал нож и одним быстрым движением разрезал его нательную рубашку, снова обнажая бледную, аскетически худую грудь старого волшебника., которую все уже видели при обыске. Кеннет приблизился к обездвиженному Дамблдору, доставая из своего саквояжа длинную палочку из темного дерева. — Печать Кромм Дубха разделяет магическую сущность волшебника надвое, — объяснил Кеннет собравшимся. — Половина силы будет навсегда запечатана в междумирье, половина останется с осужденным. Направив палочку на центр груди Дамблдора, Кеннет начал медленно вырисовывать сложный символ. Там, где кончик его палочки касался кожи, оставался красный след, похожий на ожог. Узор представлял собой переплетение кельтских спиралей, рун и узлов, заключенных в круг. Несмотря на парализующие чары, тело Дамблдора вздрагивало от каждого прикосновения магической палочки. На его лбу выступили капли пота, а глаза были плотно зажмурены. Закончив рисовать обрис печати, Кеннет отступил на шаг назад и начал её активацию. — Призываю силу древних! Взываю к наследию Кромм Дубха! Далее ритуалист начал произносить длинное заклинание на древнем кельтском языке. С каждым словом выжженный на груди Дамблдора знак постепенно менял цвет с красного на черный. — Sealadh an chumhacht, dúnaidh an leath! — громко произнес Кеннет, направляя палочку прямо в центр символа. Из её кончика вырвался яркий луч пурпурного света, ударивший Дамблдора в грудь . Парализующие чары перестали действовать. Тело старого волшебника выгнулось дугой в беззвучном крике. От него начало исходить яркое белое свечение, которое постепенно разделялось на две части. Одна оставалась с телом, другая стала подниматься вверх, формируя призрачное подобие самого Дамблдора. Эфирная копия Альбуса зависла над физическим телом, неотличимая от оригинала, но состоящая из чистой магии. — Finalis Divisio! — произнес мастер, снова направляя свою палочку на символ на груди Дамблдора. Черный луч ударил в центр рисунка, символ вспыхнул темно-фиолетовым светом и эфирная фигура, зависшая над Дамблдором, резко взмыла вверх и исчезла, словно растворившись в воздухе. Дамблдор издал долгий, мучительный стон и обмяк в своем кресле, его глаза закатились. Символ на его груди теперь выглядел как татуировка из черно-фиолетовых линий, впечатанная в его магическое ядро. — Ритуал завершен, — объявил Кеннет, вытирая пот со лба. — Половина магической силы осужденного теперь запечатана. В судебном зале продолжала стоять гробовая тишина. Никто, даже самые ярые противники Дамблдора, не ожидали, что зрелище будет столь тяжелым. Они наблюдали не просто наказание преступника, а символическую казнь призрачного подобия одного из величайших волшебников своего времени. Альбус медленно приходил в себя, его дыхание было хриплым и прерывистым. Когда он наконец открыл глаза, все присутствующие увидели в них пустоту и растерянность, а сам он выглядел потерянным и сломленным. Орион Блэк поднялся со своего места. — Приведите одежду осужденного в порядок и подготовьте его к транспортировке. Соглашение со Скандинавским альянсом достигнуто. Порт-ключ зачарован, мистер Дамблдор отбудет в Гренландию через тридцать минут. Дамблдору без бороды и с коротко остриженными кое-как волосами, казался обычным пожилым волшебником, лишенным того величественного образа, который он создавал вокруг десятилетиями. Видимо он был слаб, поэтому не оказывал никакого сопротивления, когда авроры выводили его из зала. Когда Альбуса вели мимо свидетельской скамьи Северус Снейп встал и шагнул ближе к Дамблдору и тихо произнес: — Печать Кромм Дубха, насколько я помню, не только ограничивает магию, но и служит постоянным напоминанием о совершенных ошибках. Надеюсь, в Гренландии у вас будет достаточно свободного времени для... размышлений, Альбус. Дамблдор поднял глаза, встречаясь взглядом со Снейпом, но не произнес ни слова. Авроры, недовольные задержкой, подтолкнули его к дверям, которые с шумом захлопнулись. Больше бывший Верховный чародей Визенгамота не зайдет в этот зал никогда.