Вернутся к фанфику

Часть 13. Три недели напряженного покоя

14 октября 2025, 22:33
Глава 13. На следующее утро, когда Санеми, Обанай и Юми, полные решимости снова дежурить у постели Гию, собрались в коридоре, их путь преградила небольшая, но впечатляющая своей присутствием фигура. Синобу, в своем белом как снег хаори, стояла словно стена, ее сладкая улыбка не достигала глаз, в которых читалась железная воля. «О, какие ранние пташки!» — сказала она мелодичным голоском, расправив руки, как для объятий, но на самом деле создавая невидимый барьер. — «Но, к сожалению, сегодня и в ближайшие три недели посещения господина Томиоки запрещены». Юми мгновенно скривилась, ее глаза наполнились разочарованием. Санеми нахмурился, его невидимые брови слились в одну грозную линию. «Что? Три недели? — взорвался он. — Это бессмысленно! Он же проснулся!» «Именно поэтому, — не шелохнувшись ни на миллиметр, ответила Шинобу. — Его тело пережило невероятный стресс. Сломанные ребра, проколотое плечо, раздробленные кости... Его организм бросил все силы на восстановление. Ваше посещение, даже если вы будете сидеть молча, — это все равно стрессовый фактор. Адреналин, эмоции... Все это мешает глубокому восстановлению. Ему нужно абсолютное спокойствие». Обанай, который молча стоял позади, сжал кулаки. Он понимал логику врача, но это не делало новость менее горькой. «Три недели... — тихо произнес он. — Это слишком долго. — Это необходимо, — оставалась непреклонной Шинобу. — Как Хашира, он должен вернуться в строй как можно скорее, и моя методика — самая эффективная. Любая ваша попытка нарушить его изоляцию только отсрочит его выздоровление. Вы же этого не хотите, правда? Ее взгляд, полный сладкого яда, перебежал между тремя лицами. Они все понимали, что она права. Но это понимание не приносило облегчения. «Но... но я хочу видеть папу...» — прошептала Юми, ее голосок звенел от слез. Синобу на мгновение смягчилась. Она присела перед девочкой. «Я знаю, малышка. И он тебя очень ждет. Но сейчас лучшее, что ты можешь для него сделать, — это позволить ему выспаться и вылечиться. Выбери ему красивые цветы, и когда он выйдет, твоя улыбка будет для него лучшим лекарством». Затем она поднялась и снова обратилась ко всем троим, ее тон снова стал деловым и непреклонным. «Три недели. Никаких посещений. Никаких записок. Никаких передач. Я лично буду следить за соблюдением режима. Это не обсуждается». И, развернувшись, она ушла, оставив их троих стоять в мрачной тишине коридора. Двери в палату Гию были закрыты не только физически, но теперь и этим строгим запретом. Три недели вдруг показались вечностью.

***

Три недели, которые показались вечностью, постепенно обрели свой ритм. Он был напряженным, полным заботы и нетерпения, но все же жизнь продолжалась. В поместье Метелика Гию большую часть времени спал, его тело, подчиняясь сильнодействующим лекарствам Шинобу, поглотилось глубоким восстановлением. Когда он не спал, он проводил короткие, деловые беседы с самой Владычицей Насекомых, которая следила за каждым его вздохом, каждым движением поврежденных костей. Их разговоры были лаконичными — о состоянии здоровья, о демонах, об отчетах. Абсолютное спокойствие, которого она добивалась, было похоже на изоляцию, но Гию, всегда отшельник, принимал это как необходимость. В особняке Гию, где они все жили временно без Гию, и где кипела их жизнь. Не имея возможности быть рядом с Гию, Санеми и Обанай направили всю свою энергию на заботу о Юми и подготовку. Они устроили импровизированную тренировочную площадку в саду. Обанай, с его ловкостью и точностью, учил девочку основам владения деревянным мечом, объясняя, как правильно делать замах мечом. Санеми, с его грубой силой, показывал ей стойки, удары и уклонения, обучая ее чувствовать собственное тело и его возможности. Юми, полная энтузиазма, впитывала каждое слово, ее маленькое тело напрягалось, пытаясь повторить движения могучих мечников. Но были и простые радости. Вечера, проведенные за настольными играми, которым Обанай учил ее с бесконечным терпением. Громкие, хотя и неуклюжие, попытки Санеми приготовить еду, что заставляло всех смеяться над его кулинарными катастрофами. Совместное чтение сказок на ночь, во время которого даже мрачный Санеми мог расслабиться и позволить себе тихую улыбку. Однако реальность их мира давала о себе знать. Невозможно было оставлять границы без присмотра надолго. Поэтому они установили дежурство. Однажды ночью Санеми отправлялся на патрулирование, а Обанай оставался в особняке с Юми, убеждаясь, что девочка чувствует себя в безопасности. На следующую ночь они менялись местами. Это был тяжелый баланс между долгом и желанием быть рядом, но он давал им ощущение контроля и полезности. Каждый день, каждый час был подчинен одной мысли — отсчету времени до момента, когда запрет Шинобу закончится. Они готовились к этому дню, как к новому бою, желая встретить Гию не только с радостью, но и с осознанием, что они стали сильнее — и как бойцы, и как семья.

***

День, которого они ждали, настал. Утро было ясным и солнечным, когда троица — Санеми, Обанай и Юми — снова стояла перед Шинобу в коридоре Поместья Бабочки. На этот раз их лица были не мрачными, а полными тревожной надежды. Синобу, как всегда, встретила их со своей неизменной улыбкой, но сегодня в ее глазах была нотка одобрения. «Ну что ж, — сказала она, — три недели прошли. Господин Томиока демонстрирует отличную динамику выздоровления». Юми не сдержалась и подпрыгнула на месте, но Санеми мгновенно положил ей руку на плечо, заставляя замернуть. «Он... полностью здоров?» — спросил Обанай, его голос был спокойным, но он не мог скрыть напряжение. «Практически да, — поправила Шинобу. — Ребра срослись, рука функционирует, внутренние органы в норме. Однако... — она сделала драматическую паузу. — Кость голени, которая была раздроблена, требует еще немного времени. Он не может полноценно наступать на ногу. Ему понадобится помощь в передвижении еще как минимум неделю-две. Никаких резких движений, никаких нагрузок. Понятно?» «Понятно!» — почти воскликнула Юми, а кивки Санеми и Обана были не менее энергичными. «Тогда проходите, — Шинобу отступила в сторону, жестом приглашая их в палату. — Забирайте своего... мечника». Они не заставили себя ждать. Дверь открылась, и первой в комнату ворвалась Юми. «ПАПА!» Гию, сидевший на краю кровати, уже одетый в свою обычную черную форму (чистую и выглаженную, ее, видимо, передал кто-то из них), поднял голову. Его лицо было спокойным, но в глазах, когда он увидел дочь, мелькнула теплая искра. Юми, несмотря на предупреждение Шинобу, подбежала к нему с желанием крепко обнять папу, Гию тоже не сдерживался, немного наклонился и протянул руки, чтобы поднять дочь и прижать ее к своей груди, Юми взаимно обхватила руками шею Гию, пряча лицо в его ключице. «Я так по тебе скучала!» — ее голос был приглушен тканью. Гию осторожно прижимал ее к себе. «Я тоже». Санеми и Обанай вошли медленнее, остановившись в нескольких шагах. Оба крепко сжали кулаки, их взгляды пристально изучали Гию, словно пытаясь убедиться, что он целый. Желание броситься и обнять его было физически ощутимым, но они сдержались, зная, что это может навредить. «Ну что, калека, — прохрипел Санеми, пытаясь придать своему голосу обычную грубость, но получилось только искренне. — Належался?» «Хорошо видеть тебя на ногах...» — тихо добавил Обанай, и в этих нескольких словах был весь их трехнедельный страх и облегчение. Гию кивнул, его взгляд перебежал между ними. «Спасибо. За все». Обанай подошел ближе и взял юми из рук гию, взяв ее на руки. Больше слов не было нужно. Санеми шагнул вперед. «Ну что, поехали домой, — сказал он, поворачиваясь к Гию спиной и немного приседая. — Залезай». Гию немного колебался, но Юми уже радостно кричала: «Давай, папа, быстрее залезай и поехали домой!» С легким, едва заметным вздохом, Гию осторожно, опираясь на локоть, переместился на спину Санеми. Тот крепко взял его под колени, легко поднялся, как будто на его спине не было взрослого мужчины. «О, — буркнул Санеми, — А почему ты таким легким стал, тебя что, здесь не кормила?» Гию не ответил, но Обанай, который шел рядом и держал Юми на руках, он тихо выдохнул — звук, очень похожий на смех. И так они вышли из Усадьбы Бабочки — Санеми, несущий на себе Гию, Обанай с Юми, идущей рядом, и Шинобу, наблюдающая за ними с порога со своей загадочной улыбкой. И тогда она сказала очень тихо: «Интересно, а я смогу быть подружкой на их свадьбе, или может они уже поженились?» — Они двигались медленно, но уверенно. Не как раненые воины, а как семья, которая наконец полностью воссоединилась и возвращалась домой.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!