Вернутся к фанфику

Глава ⅠⅠⅠ. О неосторожных словах

20 октября 2025, 08:49
После ужина Кавех ещё долго болтал с мамой. Он рассказал ей об Алькасар-сарае, но, разумеется, некоторые — очень важные — подробности были предусмотрительно опущены, о Тигнари и Сайно, с которыми Фаранак захотела познакомиться, о последних событиях Сумеру. Порой Фаранак спрашивала о Нилу, её исследованиях и отношениях с друзьями Кавеха, из интереса просила посмотреть проект ремонта, но, к сожалению, дубликатов здесь не было, и всячески пыталась намекнуть на увиденное в спальне аль-Хайтама, но не получала желаемых ответов. Их разговор закончился после обсуждения планов на следующий день: так, они решили прогуляться по городу и, если повезёт, встретиться с друзьями Кавеха. Перед сном он объяснил, где можно взять плед, если станет холодно, как набрать себе воды и прочие мелочи, которые Кавех детально продумал ещё до приезда мамы, чтобы она чувствовала себя как дома. — Я провела с тобой всего лишь день, а уже с уверенностью могу сказать, что ты вырос очень хорошим человеком, — вдруг сказала Фаранак, когда Кавех ставил на прикроватную тумбу кувшин с водой и чашу для питья: подумал о том, что маме будет неудобно ходить на кухню посреди ночи. — Tu tant ressembles à ton père… — Ты переоцениваешь мой уровень языка, мама, — усмехнулся Кавех. — Я сказала, что ты очень похож на своего отца. Ох. Ох. Руки Кавеха тут же ослабли. Опрокинутая чаша звонко ударилась о кувшин, заставив Фаранак вздрогнуть, прокатилась по тумбе и, наконец, упала на мягкое одеяло. — Что, что такое, Кави? Устал? Тяжело дыша, Кавех посмотрел на свои ладони: ему показалось, что они покрыты краской, он почувствовал, как она въедается в кожу и выжигает маленькие ссадины. Кавех так давно не слышал этих слов. Похож на отца. В тот период, когда каждый знакомый считал своим долгом сказать ему это, Кавех скупил все флаконы с коричневой краской для волос, чтобы впредь никто и никогда не смог сравнить его с отцом. Он зажмурился. Волосы Кавеха, чистое золото, отросли до самых лопаток и сейчас свободно спадали с плеч, и, Архонты, в эту минуту он меньше всего на свете хотел видеть их! Несколько лет назад аль-Хайтам срезал бурые кончики, срезал прошлое, позволив Кавеху вернуться в настоящее. Годы бегства от самого себя, долгожданное исцеление, но одна неосторожная фраза — и он снова тот двенадцатилетний мальчик, увядающий от чувства вины за смерть отца и горе матери. — Немного, — потерянно ответил Кавех. — Ты… Понадобится что-то — не стесняйся спросить, ладно? Только не забудь постучаться. Фаранак не планировала спрашивать, зачем, но Кавех всё-таки уточнил: — Аль-Хайтаму будет неприятно внезапное… вторжение в его комнату посреди ночи. Ну, ты сама понимаешь. — Понимаю, конечно, понимаю, — Фаранак деликатно покашляла в кулак. — Неужели ты думаешь, что я могу войти в чужую спальню без разрешения? — Прости, я не это имел в виду… — Тише, сынок. Просто шучу. Спокойной ночи, милый. — Спокойной ночи, мама… Выйдя из спальни, Кавех обессиленно упал на тахту. Как же он устал врать. Не только за сегодняшний день — за последние, пожалуй, десять лет. Ну почему у него не получается жить честно? За что на его долю выпала очередная некрасивая, большая и тяжёлая ложь? За что? И ведь Кавех, ко всему прочему, пообещал аль-Хайтаму, что они расскажут маме правду перед её отъездом… Но теперь, когда она верит в то, что Кавех женат на девушке по имени Нилу, это просто невозможно! Скрыть брак — это одно, но выдумать себе другой и погрузить в эту небылицу маму — совсем другое! — Что мне теперь делать… — еле слышно прошептал Кавех, приложив руку ко лбу.

< … >

Дрожащий свет двух лампад плясал на старых страницах не менее старой книги. Кавех запрещал аль-Хайтаму таскать настолько древние тексты в постель — с них же пыль и песок сыпятся, я так не усну, а ещё бумага противно шуршит, когда перелистываешь, и запах странный, и там наверняка какая-нибудь болячка, ты хочешь, чтобы я умер молодым, в нашей с тобой кровати? Если захочешь обнять меня перед сном, помой руки, — но, пожалуй, сегодня аль-Хайтаму было разрешено чуть больше, чем обычно. Когда Кавех зашёл в комнату, он и бровью не повёл: то ли был так сильно увлечён книгой, то ли попросту рисовался. Кавех молча присел на кровать, молча забрался под одеяло и молча потянулся к аль-Хайтаму, собираясь прилечь на его грудь, приобнять и тихо спросить, о чём он читает. Но аль-Хайтам отодвинулся. Кавех замер. Он вопросительно взглянул на аль-Хайтама, но тот не спешил с объяснениями. — Всё… хорошо? — спросил Кавех, заранее зная ответ. — Да. Любовь измеряют по прочности и верности, так что будь добр: думай о Нилу и сохраняй бесстрастие, когда лежишь в постели с чужим мужчиной. Тело ослабло, и Кавех едва не упал. Удерживая себя на дрожащих руках, он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. У него не было права на обиду. Это ведь такая мелочь — снять кольцо, прежде чем встретиться с мамой, которой не стоит знать о его семейном положении. А Кавех забыл. И Кавех сам виноват. И Кавех это заслужил. Но всё это закончится, когда мама уедет? Закончится ведь? — Я, наверное, посплю в зале. Кавех присел, прижав к груди подушку. Он не хотел уходить. — Ты серьёзно? — Я думаю, тебе сейчас не очень приятно находиться со мной в одной комнате, — тихо ответил Кавех. — О, но я взорвусь от удовольствия, когда ты уйдёшь ночевать в другое место. Громко хлопнула закрывшаяся книга, из которой тут же выпрыгнули невидимые облачка пыли. Кавех чихнул. — Ты злишься, я не хочу так, — гнусаво прощебетал Кавех и уже собирался выбежать вон, но аль-Хайтам схватил его за руку и потянул на себя. — Отпусти! Я не хочу ссориться! Вот мне этого ещё не хватало! — Если хочешь, чтобы твоя мать узнала правду сегодня же, то продолжай кричать, — сдержанно ответил аль-Хайтам. — Знаешь что, — голос Кавеха сорвался на кричащий шёпот. Он выдернул руку из захвата аль-Хайтама и прижал её к груди. — Я могу понять, почему ты злишься, но и тебе не помешало бы поставить себя на моё место! Будь твои родители живы, ты бы смог… И тут Кавех заткнулся. О, Семёрка, Кавех, твой грязный рот! — Продолжай, — процедил аль-Хайтам, сложив руки на груди. — Хайтам, я не хотел… — Тебе действительно стоит поспать в другой комнате, Кавех. Твоя мать видит во мне чопорного человека, так что обнаружить тебя спящим в зале не будет для неё большим удивлением. Да и в конце концов, кто мы такие друг для друга, чтобы ночевать в одной спальне? Кавех молча выслушал аль-Хайтама, еле сдерживая слёзы. В конце концов, в том, как закончился их диалог, был виноват он сам. О, Кавех, как же я тебя ненавижу… — Сладких снов, — бросил он и ушёл.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!