21. Φ (φεῖ) — XXI

«Ганнибал: «Ахиллес оплакивает смерть Патрокла». Всякий раз, когда Патрокл упоминается в «Илиаде», кажется, что его определяет его эмпатия. Уилл Грэм: Он стал Ахиллом на поле битвы. Он погиб за него там, надев его доспехи». * Беседа Ганнибала и Уилла Грэма Сериал «Ганнибал» Сезон 2, Серия 12

***

Первые результаты обследования Элли стали известны в этот же день. Тео почти во всём оказался прав: у Элли выявили железодефицитную анемию и гастродуоденит в стадии обострения, который необходимо было пролечить в больнице. О возвращении к работе не могло быть и речи. Разумеется, Элли была очень расстроена этим обстоятельством и догадывалась, что, скорее всего, её путь в SpaceX закончен. У Элли в больнице было всё необходимое, но Рик, с которым они были не разлей вода с самого первого дня их работы в SpaceX, Тео и почти все коллеги из отдела, конечно же, хотели её проведать, что пока было запрещено. Да и SpaceX не оставлял на это времени. Тео буквально несколько минут поговорил с Элли по телефону, стараясь звучать подбадривающе, но понимал, что ей сейчас очень плохо и физически, и морально. Он не мог это так оставить. Ночью Тео остался в офисе. Теперь ему нужно делать двойную работу, и было жаль тратить драгоценное время на дорогу. В его голове крутились мысли о том, что он хочет проведать Элли прямо сейчас. Он не может ждать! Ей нужна была хоть какая-то поддержка, учитывая то, что Илон грозился уволить её ещё днём. Значит, Элли уже в курсе и чувствует себя как никогда плохо. Тео был бы разбит таким решением. Но пытаться навестить Элли в больнице ночью — это абсурд. Его до последнего не пускали к собственной матери даже после инфаркта, а для Элли он и вовсе никто. Что же делать? Когда ещё он мог бы к ней приехать? Тео целыми днями на работе. Даже от своей близкой подруги Кэсс у него накопилась куча непрочитанных сообщений, потому что Тео хотел написать ей нормальный ответ без суеты, а не краткую реакцию в спешке. С этими думами Тео взял кофе и вышел на улицу проветриться и посмотреть на ночное небо, чтобы взбодриться перед следующим пластом работы. Он подумал, что может попробовать пробиться в больницу рано утром, до начала рабочего дня. Как вдруг заметил, что под офис подъезжает машина Маска. Тео был удивлён: Илон улетел на завод Tesla ещё днём, и в SpaceX он должен был приехать только завтра. Тео зачем-то убедился, что вокруг никого нет, и подошёл к его авто. — Что-то случилось? Илон вышел из машины, раздражённо хлопнув дверью. — Нет. «Очевидно, что да», — подумал Тео, но, как всегда, не лез с расспросами. Они прошли до входа в офис вместе, и Илон спросил: — А ты чего здесь? — Не всё доделал. — Ты говорил, что справишься. Я рассчитываю на тебя. — Я уже справляюсь. Но буду периодически ночевать в офисе. — Не перегибай с этим. Ты должен справляться со всем днём и быть сосредоточен в рабочее время, а не по ночам. Тео «угу»-кнул, отпив кофе. Они уже зашли в офис и Илон кивнул на его напиток в руке: — Кофеин на ночь вредно. Тео не остался в долгу: — Аспартам в твоей диетической коле вреден круглосуточно. Илон закатил глаза: — Какой же ты скучный, Snow White. Тео хмыкнул, допивая кофе и возвращаясь на своё рабочее место, а Илон ушёл в производственный цех. В офисе оставалось совсем немного сотрудников, а из отдела Тео вообще четыре человека — и все после того, как отчитались перед Илоном, уехали примерно через два часа. Тео доделывал ту работу, которая досталась ему от Элли — и он вынужден был признать, что Илон отчасти был прав. Ему пришлось перепроверять всё с самого начала, потому что некоторые данные и расчёты Элли были неверны. Наверное, она совсем плохо себя чувствовала и поэтому наделала ошибок, не успев просмотреть всё на свежую голову. Тео старательно исправлял всё за ней, но это заняло у него очень много времени. Параллельно с этим он звонил в больницу, надеясь на чудо: вдруг дежурный врач сжалится и пустит его к Элли в палату утром, до начала его рабочего дня? В таком состоянии его застал Илон, который пил кофе. Он стал позади Тео, смотря в его экран, наблюдая, чем именно тот занят. Тео заметил, передразнивая его: — Кофеин на ночь вредно. — Уже почти утро. Ты что, вообще не спал? — А ты? — Для меня это привычное состояние. Илон обратил внимание, что Тео делает не то, что он ему поручал — и сразу обо всём догадался. — Ты переделываешь за ней? Тео помолчал, ища правильные слова: — Ей было плохо… Она, наверное, не успела перепроверить. — Мы не можем так рисковать. Даже минимальная ошибка может стоить не только нашего успеха, но и жизней других людей в будущем. — Я понимаю. Ты прав. Вдруг у Тео в телефоне сработало напоминание о чём-то. Он отключил его и сразу же начал кому-то звонить. Илон непонимающе посмотрел на него: — Кто тот безумец, которому ты звонишь в такую рань? — Больница. Илон нахмурился, думая, что у Тео снова что-то случилось с мамой, и он ему об этом не рассказал. — Зачем ты звонишь в больницу? — Хочу проведать Элли. Но днём я никак не вырвусь, значит, надо успеть до работы, но утром они не пускают в палату. Я почти договорился с тем дежурным врачом. Нужно, чтобы он просто взял трубку и сказал мне, когда я смогу просочиться. Илон не нашёлся с реакцией. Он настолько этого не ожидал, что переваривал полученную информацию, забыв про свой кофе. Линия была занята, и Тео выбило со звонка, на что он цыкнул: — О чём можно так долго трепаться? Он переставил напоминание на 30 минут вперёд и вернулся к своей работе, а Илон наконец оттаял, сёрбнув кофе. Что-то его в этом всём раздражало, и он внезапно заговорил приказным тоном, заставив Тео напрячься: — Вставай. Прокатимся позавтракать в «DINER». — Но я ещё не доделал… — Доделаешь днём. Поехали. Тео быстро схватил со спинки стула свою куртку, которую таскал с собой почти каждый день, не смея ему возразить, и помчался за Илоном, который шёл, как всегда, стремительно. Они доехали до круглосуточной закусочной, в которой уже знали Илона, и никто не приставал к нему с автографами. Да и людей в такую рань особо не было. Тео зевнул, жуя бургер на завтрак и попивая очередную порцию кофе. — Классное место. — It’s open all day and cookin’ all night. * Илон совсем не чувствовал себя так расслабленно, как Тео. Его пока не донимали звонками и сообщениями, но он выглядел нервным, дёргая то одной, то другой ногой под столом. Тео заметил это напряжение и уточнил: — Что-то не так? — Пытаюсь понять. Тео слегка нахмурился, понимая, что Илона что-то беспокоит, но не понимая, что именно. Он продолжал пить кофе и почти доел бургер, в то время как Илон только пил кофе и не притронулся к еде. У Тео снова сработало напоминание, и он отключил его, собираясь звонить в больницу, как Илон едва слышно сказал: — Не звони в больницу. — Почему нет? Илон промолчал, поэтому Тео отложил телефон и посмотрел на него: — Я слушаю. Илон не собирался изливать Тео душу. Он сам до конца не понимал, что именно его беспокоит. Но он был поражён тем, что увидел и почувствовал вчера, когда Тео помогал Элли. Тео выглядел как генерал на поле боя. Как… сам Илон. Уверенный, почти командный голос. Точные движения без малейшей суеты. А в глазах Тео, несмотря на ситуацию, не мелькнуло ни тени сомнения или паники. Полная концентрация. Обычно это Илон раздавал задачи, и все вокруг подчинялись его импульсивной энергии. Но в тот момент он поймал себя на мысли, что готов выполнить любую просьбу или даже команду Тео, без вопросов. Это было… непривычно. Странно. Даже как-то неправильно. Илон не должен был так себя чувствовать. Получилось так, что Тео держал всё под контролем — даже самого Илона, который не позволял себе терять контроль. — Тебя беспокоит вчерашнее? Или дело в чём-то другом? Тео задал ему эти вопросы, спокойно жуя свой завтрак и смотря на Илона, ожидая, что тот ответит. Маск, как всегда, взял паузу почти на полминуты, обдумывая ответ, а Тео тем временем доел свой бургер. Он только приступил к дегустации какого-то круассана, который взял в качестве десерта, но начинка из молочного шоколада оказалась слишком сладкой для него (Тео предпочёл бы чёрный шоколад), поэтому он отложил его обратно на тарелку. Илон тем временем наконец-то подал голос, сверля этот круассан взглядом: — Ты снова это делаешь. Тео тоже посмотрел на выпечку, думая, отшучиваться ли в их привычной манере, но не решился: Илон такими темпами улетит в другую галактику в поисках ответов на его вопросы. Илон попытался продолжить свою мысль: — Я чувствую себя так ... как будто ... как будто ты забираешь у меня контроль. Брови Тео взлетели вверх: — Контроль? В чём? Тео подвинул к Илону тарелку со своим круассаном, зная, что Илон с удовольствием доест его, потому что он любит сладкое. И даже этот вроде бы заботливый жест Илон расценил так, как будто Тео забирает у него контроль. Даже в питании! Словно Илон теперь обязан съесть этот уже надкусанный круассан, раз Тео предложил его ему. Илон ответил, смотря на круассан, который ему угрожал: — Во всём. Ты только что сказал «я слушаю», будто приказываешь. И я будто должен поступать так, как ты хочешь. Даже наши беседы с постоянным сарказмом. Ты соревнуешься со мной в остроумии — и чем дальше, тем ... ты как будто ... я не знаю. Илон снова замолчал, пытаясь более внятно сформулировать свою мысль, понимая, что его объяснения звучат нескладно. Тео всё-таки влез, потому что был абсолютно не согласен с тем, что сказал Илон: — Мы же всегда общались в такой манере. Раньше тебе это нравилось. До того, как мы с тобой… сблизились. Ты просто начал воспринимать это по-другому. Может, почувствовал себя более уязвимым. Илон кивнул, будто бы тема теперь закрыта, но Тео вернул его к тому, с чего они начали: — Но почему ты не хочешь, чтобы я звонил в больницу? И правда, почему? Подумав об этом, Илон вспомнил, как, стоя совсем рядом с Тео и Элли, чувствовал, как в груди зарождается уже знакомое неприятное чувство. Он был обеспокоен из-за ситуации и состояния одной из его сотрудниц, безусловно… но его мысли путались, цепляясь за образ Тео — собранного, уверенного, заботливого. Без малейшей капли иронии и сарказма, которые были присущи взаимодействию Илона и Тео. Без их «игры на грани фола». Он смотрел, как Тео успокаивает Элли, слышал, как его голос становится мягче, когда он говорит с ней, и это… раздражало. Их взаимодействие выглядело так… интимно. Его длинные пальцы аккуратно касались запястья Элли, пока он мерял её пульс, ладонь так же мягко легла на лоб. А ещё Тео абсолютно без надобности нёс Элли на руках — легко и бережно, отвлекая и веселя её. А Элли смущённо краснела из-за такого количества внимания — кто бы не краснел! Тео запомнил каждую мелочь, которую Элли когда-либо упоминала в их разговорах. Он знал её привычки, слабости и, как выяснилось, даже симптомы заболеваний, которые у неё в конечном итоге выявили, хотя они виделись только на работе. Это была не просто внимательность и наблюдательность, а настоящая, искренняя забота. Илон наконец процедил: — Парамедик спросил меня, не хочешь ли ты поехать с ней в больницу, раз ты так беспокоишься о своей подруге и так успокаивающе на неё действуешь. Глаза Тео ненадолго засияли огоньком: — А можно было поехать? Меня же заверили, что туда никого не пустят. Илон стиснул челюсти. Тео даже не пытался отрицать его слова! — Я сказал нет. Теперь уже Тео напрягся, потому что Илон опять заговорил с металлической ноткой в голосе, после которой обычно не следовало ничего хорошего. Илон уточнил всё с такой же почти угрозой: — Я сказал ему нет. Ты не мог поехать. Ты нужен мне здесь, сфокусированным на наших задачах, а не витающим в облаках. — Витающим в облаках? Я был предельно собран, если ты не заметил. Да, я вызвал 911, но это была моя единственная оплошность. Илон знал, что Тео прав. Он сам не понимал, зачем нёс такую чепуху, если думал совсем по-другому. И когда Тео сказал ему, что вызвал 911, потому что, оказывается, «запаниковал» и «растерялся»… это называется растерялся?! Он что, шутит? Да никто не посмел возразить ему, потому что Тео был сконцентрирован, точен, уверен, держа всё и всех под контролем. Растеряны были все остальные — даже Илон, который и сам не ожидал, что Тео поведёт себя так. — Ты был «предельно собран», но парамедик почему-то решил, что вы встречаетесь. Что она твоя девушка. Поэтому предложил поехать вместе с ней. — Что? Но она мой друг, он что-то себе надумал. — Твоё поведение со стороны не выглядело так, будто ты друг. Тео совсем растерялся — в этот раз точно. Он абсолютно не рассматривал это таким образом. — Но… я же просто хотел помочь ей. Как ещё я должен был оказывать ей первую помощь, чтобы это выглядело по-дружески? И Илона как прорвало, а из-за того, что он говорил почти шёпотом, чтобы их не услышала горсть людей в заведении, это выглядело ещё более зловеще. — Для начала не носить её на руках, когда она может идти сама, не подбрасывать её в воздух, выпендриваясь тем, какой ты сильный, не хихикать и не шутить как придурок, переживая из-за каждого её движения и прикасаясь к ней так, будто она твоё самое ценное сокровище. И на каких таких медицинских курсах тебя учили проверять температуру, приложив ладонь ко лбу? — Так ты определись: я отбираю у тебя контроль или витаю в облаках? Было очевидно, что Илон ревновал — и Тео было бы это даже приятно. Если бы не тот факт, что Илон обвинил его в двух взаимоисключающих вещах, ещё и с таким наездом, будто во всём произошедшем виноват именно Тео. Илон отпил кофе, пытаясь успокоиться. — В тебе сочетается много противоречивых черт. — Как и в тебе. У тебя их целый спектр. Я пашу как проклятый с утра до ночи — и ночью тоже — теперь ещё и забрав задачи Элли, а ты говоришь, что я витаю в облаках. Я как умею оказываю Элли первую помощь и ищу любую возможность проведать её и подбодрить, а ты говоришь, что я таким образом отбираю у тебя контроль, хотя на самом деле ты просто приревновал и не дал мне увидеться с ней, когда такая возможность была. Илон допил кофе и, поставив пустую чашку на стол, сказал: — Думаешь, это я странный? Хорошо, давай наоборот. Представь, что я веду себя с кем-то так, как ты вчера вёл себя с ней. Что бы ты чувствовал? Продемонстрируй своё красноречие. И Тео продемонстрировал. — Я даже теоретически не могу представить что-то похожее. К тому же, с Элли ситуация иная. Я помог ей, потому что понимаю, каково это — терять сознание и чувствовать себя беспомощным. Я был заботлив с ней, потому что мне было бы очень приятно, если бы кто-то, когда я так же валялся без сознания, обращался со мной подобным образом. Я и тебе изливал душу, потому что надеялся, что ты ответишь мне тем же. Это, блин, золотой закон морали: относиться к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе. А ты уволил Элли в тот же день, когда она попала в больницу — и я никак не смог на тебя повлиять. Так что ты ошибаешься: твой «контроль» всё ещё у тебя. И в больницу я рвусь, чтобы поддержать Элли, потому что если бы меня уволили из SpaceX, я был бы разбит. И я даже представить не могу, насколько ты сейчас сделал ей больнее. Я просто хотел помочь ей, стать для неё героем-спасителем вроде того, кем постоянно мнишь себя ты, но сейчас ты наоборот делаешь всё, чтобы добить её окончательно. Илон возмущённо ответил Тео: — Ты меня совсем извергом считаешь? Я не увольнял её. Пока. Я сделаю это после того, как её выпишут. Так что ты зря тратишь время на бесполезные звонки в больницу, отвлекая врача от работы. Относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе. Илон наклонился над столом, потому что Тео немного отдалился назад, будто отодвигаясь от эмоций Илона. — Я сказал тебе как твой босс: ты должен быть сфокусирован исключительно на работе — ни на чём другом. Ты не послушал, так что я предупреждаю тебя в последний раз: заканчивай этот цирк со звонками и перестань ломиться к Элли. Ты помог ей, но дальше это уже не твоя забота. Более того, ты уже потерял несколько часов сна и будешь не так эффективен днём. Меня это не устраивает. Я говорил: ты не нужен мне по ночам в офисе, потому что тогда ты будешь менее эффективно работать днём. Не нужно превращаться в меня — это плохо закончится. Тео пристыжённо опустил взгляд на стол, над чем-то размышляя: — Троянцы думали, что Ахиллес вернулся на поле битвы. Но это был Патрокл, одевший его доспехи. Патрокл буквально стал Ахиллесом на поле битвы — и погиб за него, в его же доспехах. Он единственный, кто мог бы стать Ахиллесом — и он стал, когда в этом была необходимость. У Илона по телу пробежали мурашки. Тео озвучил его мысли о том, что он вчера почувствовал. Почувствовал, будто они одинаковые. Будто Тео мог бы стать Илоном «на поле битвы» на какое-то время, поведя людей за собой, если бы очень захотел. Если бы Илон его попросил. Он попытался выразить это словами: — Я говорил про то, что мы будто отзеркаливаем друг друга, но это было на уровне слов. А после вчерашнего мне кажется, что я это почувствовал. Это меня и беспокоило. Я затрудняюсь описать это правильно. У тебя лучше получается. Ты ... ты будто бы единственный, кто вообще может со мной справиться. Это ... странное чувство. Тео чувствовал себя так, будто Илон признался ему в любви. Это было полноценное признание от Илона в том, что они равны — и Тео такие слова Илона смутили гораздо больше, чем всё, что он слышал от него раньше про «влюблённость» или ещё какие-то чувства. Признание от Илона в том, что он считает Тео равным себе и «единственным, кто вообще может с ним справиться», как выразился Илон, было для него очень важно. После того почти наивного поцелуя у Илона дома они негласно отрезали себе путь назад, признавая, что у них обоих есть какая-то странная, но сильная тяга друг к другу. В Тео она жила и росла много лет, и он полностью открыл её Илону и на словах, и на уровне эмоций, абсолютно уверенный в том, что если Илон и испытывает к нему что-то, то точно не с такой силой, как сам Тео. Но теперь, после этой небольшой перепалки в закусочной, они оба будто снова прошли какой-то ещё один важный этап, который опять обрубил им путь назад. Причём для этого хватило нескольких предложений — всего лишь слов, которые вообще могут ничего не значить и остаться пустой болтовнёй. Они снова открыли какой-то следующий уровень их странной связи, после которого последует либо какой-то новый этап, который им тоже придётся пройти — и он опять изменит всё, либо… они не знали, что «либо». Даже не думали об этом. Потому что путь назад был будто бы закрыт, хотя они вроде как договаривались, что в их взаимоотношениях ничего не изменится и они в любой момент смогут снова вернуться только к дружбе. Тео больше так не считал. Но надеялся, что Илон считает, что это возможно. Илон больше так не считал. Но надеялся, что Тео считает, что это возможно. Они не знали, что каждый думает на этот счёт, поэтому им оставалось только надеяться, что это возможно. Но что Тео знал точно, так это то, что всё, что между ними происходит, плохо закончится. Их странная потребность в постоянном взаимодействии плохо закончится. «Эксперимент» Илона, переросший во что-то непонятное, плохо закончится. Но что Тео мог сделать? Как он мог выпутаться из того, что они оба даже не удосужились обозначить хоть каким-то словом? Отношения, партнёрство, связь — что именно между ними происходит? Тео раз за разом задавал себе кучу похожих вопросов, но понимал, что не может сделать ни-че-го. Уже ничего. Он сам в это вляпался, много раз откровенничая перед Илоном и позволяя себе с ним то, о чём даже мечтать боялся. А Илон ещё и зачем-то втянулся в это, точно так же не понимая, во что именно «это», хотя, в отличие от Тео, мог бы давно «это» прекратить. И только что Илон ещё и признал, что считает его равным себе настолько, что только Тео способен «возразить ему». Из всех людей Илон выделил его. Даже если Илон врёт и Тео, и самому себе, пока просто не понимая этого. Даже если это совсем ненадолго. Как Тео может отказаться от этой иллюзии, если он любит Илона уже столько времени? Да никак! Он обманется, зная, что всё это рухнет в одну секунду, когда Илон наиграется. Когда поймёт, что всё это было ошибкой. Тео обманется, но не откажется. Он просто не может отказаться. Не может! Да и теперь ничто в их взаимоотношениях не будет так, как раньше. Опять. Они опять каким-то образом что-то изменили в своей связи и опять оба это понимали, не говоря об этом вслух. Просто чувствовали.