27. Χ (χεῖ) — XXVII

«Whatever I’ve done I’ve been staring down the barrel of a gun» Depeche Mode - Barrel Of A Gun*

***

После ухода Тео боль Илона начала перерастать в обиду, и только потом — в ярость. Ему очень хотелось что-то или кого-то избить, но он выбрал для выплёскивания эмоций Твиттер. Благо, поводов всегда хватало: идиотские высказывания политиков, предпринимателей и блогеров про ту же политику, демографию, технологии — было на что ответить, оставив последнее слово за собой. Стало немного легче. Буквально на час. Он вернулся к работе — и слова Тео о том, что он «сбегает» в неё, тут же всплыли у него в голове. Он гнал их прочь, гнал мысли о Тео прочь — прочь, прочь! Но по щелчку пальцев это не делается. На следующий день Илону нужно было обсудить детали рабочего письма Тео, которое касалось BFR. Ему вообще нужно было каким-то образом продолжать работать с Тео! Как? Илону и так сложно спокойно стоять на месте, не дёргаясь, а рядом с Тео он и подавно не сможет удерживать мнимое спокойствие. Тогда даже сотрудникам вокруг станет ясно, что у них какой-то конфликт. «Бегущим — понятно куда, только непонятно, от чего». Илон мотнул головой, вклиниваясь в фразу Тео в своей голове своей мыслью: «Я не бегу ОТ, я бегу К». Мысли крутились нон-стопом, не замолкая. Для Илона это было привычное состояние, но так как оно было связано с Тео, который вчера выдал ему такое, то эти мысли вызывали гнев. А учитывая то, что Тео в какой-то степени стал успокоителем его штормов в особо импульсивные моменты, это было взрывное сочетание. Теперь у Илона не осталось вообще никаких тормозов: он делегировал их на Тео, опёршись на него, как на костыли. И он сам это сделал, добровольно отдав ему все ключи от самого себя. Зачем? Илон позволил себе слишком расслабиться с Тео, думая, что раз тот так сильно его любит, то не будет делать больно. А Тео оказался таким же, как все остальные. Он точно так же, как остальные, пытался описать его, проанализировать, посмотреть на него в увеличительное стекло, как под микроскопом, и налепить на него какой-то диагноз. Обвинял его в том, что Илон хотел приколоть его к стенке булавками, как очередной экземпляр в коллекции ботаника. А сам? Это всё просто не могло закончиться хорошо. Это изначально было не нормой, хотя бы потому, что Тео — парень, да ещё и технарь, — и Илон это знал. Это было ошибкой. Тео — это ошибка. И ответные чувства Илона к нему — это какой-то сбой в его «особенном» мозгу или в гормонах. С ним произошло что-то странное. Слова его друга просто подсветили очевидное: то, что Илон пытался не замечать. На следующий день Тео сам подошёл к нему, чтобы обсудить рабочие моменты. Он выглядел как обычно, будто ничего и не случилось. Илон же, наоборот, постоянно язвил и пытался его задеть, но Тео будто выстроил вокруг себя неприступную стену. А после обсуждения рабочих вопросов он вдруг сказал: — Лето на носу, я хотел бы взять отпуск. Я ни разу не брал его за всё время работы в SpaceX. Могу ли я взять его в ближайшее время, пока до следующего запуска ещё есть такая возможность? Илон сразу съязвил: — Уже устал? Думаешь, после нескольких небольших побед можно расслабиться? Тео абсолютно спокойно, никак не парируя его, хотя он мог бы, ответил: — Я не устал. Илон молчал, ожидая, что Тео что-то добавит, но… это было всё. Он не сказал больше ничего. Чуть позже, когда они просмотрели график отпусков других сотрудников в его отделе, выяснилось, что Тео сможет уйти в отпуск не раньше осени. Но Тео настаивал: ему нужен отпуск летом. Он будет пахать 24/7, будет ночевать в офисе каждый день, но уйдёт в отпуск летом, потому что у него есть какие-то планы. В конце концов, Тео всё-таки добился своего и смог выбить себе отпуск с середины августа. Когда Илон с одолжением озвучил ему это, Тео просто сухо поблагодарил своего босса и, так как по работе в тот момент обсуждать им было нечего, молча ушёл. Их общение стало сухим и холодным, потому что Тео не реагировал на подколки Илона. Он вообще на него больше не реагировал. И когда Илон случайно пересекался с ним, у него внутри закипало раздражение. «Скорее бы ты уже ушёл в отпуск, а то только мельтешишь перед глазами». Ему нужно было избавиться от этого постоянного раздражения, для чего он использовал Твиттер. Также он выбрался на несколько свиданий, пытаясь найти себе новую «ту самую». Все девушки, с которыми он встретился, были хороши по-своему, но он хотел найти что-то посерьёзнее, чем встречу на одну ночь. Ему нужны были отношения, как с… Илон одёрнул себя. «Мы и не были в отношениях. Это просто ... было что-то странное». Почему-то эта мысль его задела. Они с Тео даже официально ничего не начинали, поэтому и заканчивать было нечего. Это «пауза». Причём непонятно от чего, как и говорил Тео. А раз ничего не было и это всё фикция, то Илону не должно быть больно и плохо. Так почему же оно так болит именно у него, у Илона? Если Тео действительно его любил и считал свои чувства сильнее, то это как раз Тео должно быть больно и плохо — ведь у них не было отношений, а Илон при этом инициировал их «разрыв». Тогда почему Тео так спокоен? Илон поймал себя за тем, что сам выискивает Тео взглядом, пытаясь найти на его лице хоть отголоски того, что он теперь ненавидит Илона или что он, наоборот, тоскует по нему. Но у Тео будто бы всё было в порядке — это и бесило больше всего. Тео даже продолжал носить те футболки, которые именно Илон ему подарил. Это было странно. Обычно от подарков бывших или избавляются, или пытаются никак себя с ними не ассоциировать, чтобы не бередить воспоминания. Но ведь они и не бывшие! У них не было отношений, чтобы быть бывшими! Их странная связь с Тео взрывала ему мозг, потому что только сейчас, когда Илон её прекратил, до него доходила та самая рефлексия, которой он не любил заниматься. Почему Тео ведёт себя так? Вместо того чтобы смотреть на Илона с ненавистью или огрызаться, Тео всего лишь стал чуть более серьёзным, причём только с ним. С другими коллегами он был абсолютно таким же, как и всегда. Илон чувствовал себя так, будто он вернулся в самое начало своего «всего лишь эксперимента». Он снова наблюдал за Тео, пытаясь «подловить» его в «гляделках». Но Тео теперь абсолютно на него не смотрел. Ни тайком, ни мельком — никак. Его взгляд больше не был направлен в сторону Илона. Ни восхищённый, ни злой — вообще никакой. В редкие моменты их взаимодействия Тео был слишком спокоен, а когда Илон снова с ним язвил, его спокойствие превращалось в безжизненность статуи — и это было… страшно. Тео будто действительно было абсолютно всё равно. «Этого не может быть. Он просто хорошо скрывается. Он же всё-таки «учился у лучших». Никакой реакции. Абсолютно. Тео даже не писал ему в мессенджере, хотя мог бы хоть раз отправить Илону гневное сообщение или съязвить. Хоть как-то же он должен был реагировать! Выплеснуть своё раздражение, которое он так тщательно скрывал. Тео не мог его разлюбить за такой короткий срок. Илон просто не верил, что Тео, который любил его годами, с этим так быстро справился, а он, влюбившись больше полугода назад, не может. Это невозможно. В начале июня Илон, как и хотел, нашёл себе «ту самую». Она понравилась ему больше остальных, с кем он успел встретиться за это время, и правда очаровала Илона. Умная, начитанная, творческая личность, ещё и красивая. При этом у неё есть свой бизнес, и она даже немного разбирается в химии и физике. Да, она идеально ему подходит. Полная совместимость. Они официально объявили о том, что встречаются, и фото Илона с новой девушкой сразу замелькали в новостях. Всем снова стала интересна его личная жизнь, и фотографии с забавной костюмированной вечеринки, которую они устроили в честь дня рождения Илона, тоже появились повсюду. Учитывая то, что про исторический успешный запуск SpaceX ещё в конце декабря уже все начали забывать, а тема личной жизни Илона Маска интересовала всех куда больше, то отношения Илона с такой прекрасной девушкой стали хорошим пиаром. Все вокруг писали, что именно новая любовь Илона всё это время вдохновляла его на новые свершения. Илон охотно давал интервью, рассказывая про запуски, про дальнейшие цели SpaceX, Tesla и других своих бизнесов, которые только набирали обороты. Он рассказывал про шкалу Кардашёва и почему так важно использовать солнечную энергию, про роботизацию, про искусственный интеллект — про всё, что хотел. И его наконец-то слушали и слышали. Это было лучшее время в медиа и для него самого, и для его компаний. Лучший год его жизни. Илон продолжал вести войну с хейтерами и в Твиттере, и в реальной жизни — и на фоне всех позитивных новостей вокруг себя сделать это было куда проще. Вчерашние ненавистники-журналисты были вынуждены брать у него интервью в совсем другом тоне и делать вид, будто не они раньше обвиняли его в жестокости по отношению к сотрудникам и употреблении наркотиков. Это был его звёздный час — и Илон использовал его по полной. Его снова начали сравнивать с Железным человеком, потому что он «гений, миллиардер, плейбой, филантроп» и «Irony Man». Было ясно, что через несколько месяцев Илон Маск обгонит Джеффа Безоса* в списке мудил миллиардеров Forbes и займёт там почётное первое место. Приятный бонус для Илона вдобавок ко всему прочему. Всё просто прекрасно. Довольны абсолютно все. Ведь Илон — номер один. Гораздо легче любить, когда ты номер один. Чего ещё было желать? Но Илону было плохо — и никто об этом даже не догадывался. Даже его девушка, которая правда ему нравилась и с которой он хотел построить что-то серьёзное, понятия не имела, что с ним на самом деле происходит. Илону было интересно с ней, но почему-то, несмотря на то, что она была его идеалом и его сердце рядом с ней ёкало, он чувствовал, что ему с ней чего-то недостаёт. Может, какой-то более сильной привязанности и полного понимания — но ведь они только начали встречаться, на это нужно время. А времени у Илона не было — и в его сторону от неё полетели первые претензии о том, что Илон абсолютно не может уделять ей внимание в такой форме, в какой она хочет. Он дарил ей цветы и подарки, организовывал вечеринки и свидания, показывался с ней на публике, пытался срываться к ней тогда, когда мог — но этого было мало. Она всё равно чувствовала его «стену», которая не давала ей ощутить себя полностью любимой им и близкой ему. Илон пытался убедить себя в том, что ему просто нужно время, что в этот раз он точно справится, ведь она правда идеально ему подходит. Но он продолжал думать о том, как Тео мог разлюбить его как по щелчку пальцев, буквально за один день. Илон попытался нащупать со своей девушкой то самое «полное понимание», пробуя общаться с ней на те темы, которые были интересны ей, чтобы они стали ближе. Он хотел показать, что она ему не просто нравится: она действительно интересует его как личность. Он хотел показать, что он не настолько «холодный». Илон правда пытался. Не только его слова, но и поступки кричали об этом. Но у них не было именно тех бесед, именно тех шуток, именно тех умностей, именно того занудства, именно тех цитат, именно того времяпрепровождения. Именно того total match. С Тео чувствовалось буквально «ощущение будущего», а с ней пока только «ощущение» какого-то скучного и шаблонного настоящего и её абстрактное понимание того, что вообще Илон такое. Она абсолютно не понимала его. Тео понимал. «Нужно время. Нужно время». Илон постоянно талдычил это себе, убеждая и себя, и её, и всех вокруг, что его отношения идеальны. Они будут такими, если оба этого захотят. Илон очень хотел. Она, кажется, тоже. Ещё Илон обнаружил, что у него снова начались проблемы со сном. Хотя всё было в порядке! И не просто в порядке — всё было лучше, чем когда-либо. Зря он пустил Тео в ту спальню. Теперь, оставаясь там, Илон всё время вспоминал о нём. Та комната ассоциировалась у него только с Тео, перечёркивая любые другие воспоминания. Он перелёг в другую спальню, но всё равно не смог нормально спать. Илон вообще перестал оставаться один, ночуя то в офисах в окружении коллег, то вместе с девушкой, то проводя время с друзьями, то с семьёй — с кем угодно, только бы не оставаться одному. Он мучился от того, что не мог спать. Он мучился от отношений, в которых ему становилось только хуже. Он мучился от того, что Тео не мучается. Абсолютно. Тео продолжал работать безупречно. Как раз за пару недель до его отпуска Илон видел, как Тео наставлял стажёров, которые попали в его отдел в июле. Поэтому Илон и не хотел, чтобы тот уходил в отпуск именно летом. Тео мотивировал всех своими очередными красноречивыми фразочками: немного странными, но в каком-то своём стиле, со своими жестами. Это было так… «по-Теовски», что ли. Все были в восторге от него как от наставника, особенно девушки. Умный, приятный и вежливый в общении, внимательный, с хорошим чувством юмора, высокий, стройный, старающийся следить за собой, хоть и сохраняя типичную ботанскую небрежность. Кому бы он не понравился? Он всегда очаровывал всех, хотя никогда не светил ярко — и не хотел. Илон считал дни до того, как Тео уйдёт в отпуск, потому что для него одного он светил слишком ярко. Благо, что Илон теперь сосредоточился больше на Tesla, чем на SpaceX, и мог себе позволить появляться в SpaceX реже, чем раньше. Но когда в Tesla снова появился рой проблем, его идеальная иллюзорная картинка, которую он с таким усердием выстраивал, начала рассыпаться. Она просто рушилась, как карточный домик, валя всё сразу: одну стену за другой, как в принципе домино. Проблемы в Tesla, бесконечные ночёвки прямо там, на производстве, новые проблемы в новых отношениях… хотя нет, проблемы в отношениях всё те же. Точнее, в отношениях одна огромная проблема — и это он сам. Он и его «стены». Он и его противоречия. Он и его двойственность. Он постоянно занят. Он слишком холоден. Он слишком импульсивен. Он слишком молчалив. Он слишком болтлив. Он слишком весёлый. Он слишком серьёзный. Он слишком непредсказуемый. Он слишком амбициозный. Он слишком требовательный. Он слишком жестокий. Он слишком непонятный. Он слишком неуправляемый. Он слишком. Слишком. СЛИШКОМ для неё. Илон не может быть с ней рядом так часто, как она хочет. Он думал, что раз у неё свой бизнес и она тоже пропадает на работе, то она сможет понять хотя бы этот его аспект. И она понимала, правда понимала. Но понимала как-то по-своему. Как-то не так, как Илон хотел — а Илон и сам не знал, как он хотел, поэтому и не мог ей этого объяснить. Это просто было как-то не так, ощущалось как-то не так. Она не может понять его так, как ему нужно. Она не может его поддержать так, как ему нужно. Она не хочет чувствовать себя поверженной в каких-то его играх. Она не хочет быть на втором месте. Она не может с ним справиться. И Илон тоже с собой не справляется. Не получается. С ним что-то происходит. «Мне нужно поспать. Я высплюсь — и мне станет легче». Илон связался с врачом, чтобы ему снова назначили кетамин, сегодня же. Сегодняшний вечер он должен был провести со своей девушкой. Илон сам предложил ей это — и сам отменил их встречу сразу после созвона с врачом. Он понимал, что, скорее всего, это станет последней каплей, и между ними всё будет кончено. Но ему нужна была капельница уже сегодня, чтобы наконец поспать и снять боль со своего разума хоть немного. Его девушка вряд ли сумела бы помочь ему с этим, и Илон был не готов даже попробовать дать ей эту попытку. Он смог доверить это только одному человеку, который сумел с ним справиться. Илон, как обычно, соврал, что с ним обязательно кто-то останется уже после капельницы, если что-то пойдёт не так. Когда дело было сделано и он сидел на диване в гостиной, смотря в одну точку и думая, что сейчас провалится в сон прямо здесь — он подумал, что в таком состоянии его видел только Тео. И в этот момент он почувствовал, насколько он на самом деле одинок. Он ощущал одиночество почти космических масштабов. Оно давило на него. Уже погружаясь в полудрёму, у Илона в голове всплывали обрывки их с Тео бесед, когда тот сравнивал его с литературными героями. Это просто было уместно в том контексте. Это просто было забавно. Тео не закладывал в эти сравнения никакого особого смысла. Но сейчас, под действием препарата, сидя в полном одиночестве, Илон воспринимал те моменты как-то по-другому. По-особенному.

... / --- / -.

Илон был занят рабочими делами в SpaceX. Его дети носились по территории офиса, развлекаясь, и с восхищением рассматривали какую-то непонятную для них штуку, которую мастерил Тео. Он попытался заинтересовать их этим, показывая, как и что устроено, но, конечно, им были неинтересны технические подробности. Тео начал рассказывать какие-то вдохновляющие истории по памяти, чтобы им не было скучно. А потом усмехнулся, потому что придумал, как он мог бы их развлечь. Когда Илон вернулся, он увидел странную картину. Тео возился с деталью, параллельно с этим пересказывая его детям историю про «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери. И они слушали Тео, хотя знали эту сказку вдоль и поперёк. — …и на самом деле, Маленький принц — это не просто мальчик. Это взрослый ребёнок. И он очень, очень одинок. Его одиночество настолько огромное, что может охватить вееесь космос. Представляете? Маленький принц буквально живёт на маленьком астероиде со своей розой. Он видит, насколько весь мир странный, запутанный и непонятный. Но при этом он пытается его понять, сохраняя своё любопытство и искренность, хотя он сам часто остаётся непонятым. Тео процитировал строчку из этой книги: — Жил да был Маленький принц. * Он жил на планете, которая была чуть побольше его самого, и ему очень не хватало друга. Илон усмехнулся, подходя к ним: — Ты это им обо мне рассказываешь? Тео чуть не выронил все инструменты, которыми только что орудовал. — Фух! Видали, как я испугался! Дети засмеялись с того, что Тео правда выдал какой-то комичный испуг. Он продолжил корчить гримасы, делая вид, что правда не подразумевал под этим описанием Илона. И Илон ему поверил.

***

Тео размахивал мечом, который отобрал у Илона после его интервью журналу Forbes. Илон тоже размахивал им во время самого интервью. А когда журналисты ушли, Тео не мог упустить такой момент и в свой перерыв тоже прибежал «поиграть с мечом». Он никогда не упускал возможность подурачиться сам и поднять настроение другим. Тео пафосно выкрикивал фразу из «Отверженных» Виктора Гюго — произведения, которое он знал почти наизусть, пытаясь пародировать французский акцент, чем доводил до смеха других сотрудников, сбежавшихся посмотреть на это представление. — La garde meurt, mais ne se rend pas! * Илон в ответ почти выплюнул слюну, пытаясь сильно картавить, чтобы придать больше пафоса своему акценту: — Merde! * У Рика, который тоже наблюдал за ними и владел французским языком, уши чуть не свернулись в трубочку от их ужасного произношения: — Теодор, это было ужасно. Тео Теодор воинственно замахнулся на него мечом, смачно выплёвывая: — Fffuck you, * Le Noir Fainéant! * Илон громко засмеялся, ещё когда Тео только послал Ричарда I Львиное Сердце Рика на английском. Все рядом тоже повалились со смеху, как и Рик, и Тео вдруг вспомнил другой прикол: — Charles Leclerc. Leclerc! * Тут уже включился Илон, вспоминая мемный ролик по игре Counter-Strike* и обращаясь к Тео достаточно писклявым голосом с итальянским акцентом: — Marcello! Тео так же комично отвечал ему, точно так же, как и Илон, пародируя итальянский акцент и жесты: — What iiis it? — What are you doing? — Holding a sword! Тео показал, как он держит меч. Илон на это вознёс руки наверх, эмоционально тряся ими как в этом мемном видео: — Mamma Mia! Marcello, that’s not how you hold a sword! — What do you mean? Илон показал одну руку, стискивая пальцы «конусом вверх» в характерном итальянском жесте «Che vuoi?»: * — THIS is how you hold a sword! Alberto! Илон посмотрел на Рика: — Come and look at Marcello! * Все втроём завопили, подняв руки наверх всё в том же итальянском жесте «Che vuoi?». Тео ещё и перехватил меч за самый край рукояти пальцами обеих рук, пытаясь держать его таким же «конусом вверх» из пальцев: — MAMMA MIA! Гвинн прошла мимо них, цокая каблуками, как раз когда Тео всё-таки чуть не уронил меч, потому что было тяжело так его удерживать за рукоять. А Илон и Рик отскочили от него в стороны, громко смеясь. Гвинн, видя похожую картину уже много раз, только осуждающе покачала головой, делая вид, что она «не с ними» и вообще не знает их. Она только бросила: — Мальчишки остаются мальчишками. И зацокала прочь от этих болванов. Все снова рассмеялись, и Илон сказал Тео: — Нам как раз нужен рыцарь на сторожевую башню, который будет выкрикивать оскорбления в адрес людей с французским акцентом. * Может, заработаешь нам там денег, споря с людьми, и облегчишь нам с Гвинн работу. — У меня скучное лицо. Мне никто денег не даст. * Все ещё немного посмеялись и поприкалывались, разбегаясь по своим местам. А когда у Тео закончился обед, он вдруг снова ломанулся к Илону, хватаясь за меч. — Прости, что отвлекаю, но я совсем забыл сделать это. Он прокашлялся и произнёс, величественно вознося меч: — Я рыцарь Ламанчский, а зовут меня Дон Кихот, и мой образ действий заключается в том, что я странствую по свету, выпрямляя кривду и заступаясь за обиженных. * Илон хмыкнул: — Шекспир аплодировал бы стоя. Видишь в рыцаре что-то от себя? — От меня? Ты давно в зеркало смотрел? Тео оставил меч в покое, отдав его в руки Илону и начав жестикулировать уже без него, обрисовывая своё видение: — Дон Кихот* — это безумец, который оказывается самым здравомыслящим. Ведь ветряные мельницы, против которых он борется, порой оказываются настоящими. Он читает всё больше и больше книг от скуки, стремясь к знаниям — и рыцарский роман порождает его безумие. Гений — это всегда шаг за пределы разума и правил. Если не бредить, ничего гениального не создать. Возможно, он стал этим благородным рыцарем и спасителем именно потому, что весь наш мир… Тео растопырил пальцы и зашевелил ими, будто рассказывая Илону страшилку, пытаясь его напугать: — …безууумен? Илон задумчиво посмотрел на него, шутливо спрашивая: — Ты точно умеешь строить ракеты или тебя стоит отправить в театральный разучивать поэмы? — Шекспир перевернётся в гробу, если я попытаюсь испоганить его пьесы своим ужасным кривлянием. Нет, оставим классиков для вечности. Илон замахнулся на него, делая вид, что собирается сразить его световым мечом: — Luke, I am your farter. * Тео сделал вид, что ранен и преувеличенно драматично схватился за живот, при этом почему-то говоря: — Я повержен! Сражён в самое сердце! Илон засмеялся. — Всё, переиграл. Не верю. Кстати, знаешь, почему замок короля Артура назван именно КамЕЛот? * Казалось бы, при чём тут голландский штурвал ... — Нет, не знаю! Тут же дамы!

***

Илон в очередной раз застал Тео в цеху посреди ночи. Тео ковырялся над этой деталью уже неделю. Но в этот раз деталь лежала одиноко брошенной, потому что Тео опёрся спиной о стол, оставив её позади себя, и читал что-то в телефоне. Он выглядел достаточно подавленным. И даже когда Илон встал прямо напротив него, Тео этого не заметил. Он был так поглощён чтением, что не слышал ничего вокруг. Илон несильно хлопнул его по плечу, привлекая внимание, и Тео посмотрел на него грустным взглядом. — Чего загрустил? Тео развернул к нему статью на телефоне, которую он читал: — Ты это видел? Тео показал ему статью «Attention Is All You Need». — Да. Тео снова развернул к себе телефон, дочитывая. Он вздохнул, выдавливая из себя: — Вспомнил кое-что. — И что же? Тео немного перефразировал цитату из произведения Айзека Азимова «Я, робот»: — И появились позитронные роботы. Они появились вовремя, а вместе с ними и межпланетные путешествия. Так что уже не казалось таким важным, кем был мир — Адамом Смитом или Карлом Марксом. Ни то, ни другое не имело особого смысла в новых обстоятельствах. Обоим пришлось адаптироваться, и они закончили почти в одном и том же месте. Явился deus ex machina. * В двойном смысле. — Меня часто называют ходячей энциклопедией, но ладно, ты тоже хорош. Какие мнемонические приёмы ты используешь для запоминания? Тео проигнорировал его вопрос, выглядя потрясённым. Он снова поднял на Илона взгляд, продолжая уже свою мысль, а не цитату из книги: — Р. Дэниел Оливо* — робот, чья миссия обеспечить долгосрочное выживание и процветание человечества. Он стоит перед выбором: демократия или диктатура? В конце концов, выбран третий вариант: объединение всех людей в единое сознание. Ты… ты тоже сделаешь это? Илон ответил как бесчувственная машина — слишком обрывочно и несвязно даже для него: — Объединение неизбежно. Даже если это кому-то не нравится. Но так будет. Мы должны сохранить коллективное сознание, чтобы лучше понять Вселенную. Чтобы задать правильный вопрос и получить «42». В конечном счёте, важна только энергия. После сингулярности изменится всё. Слияние должно быть полным. Тео опустил взгляд куда-то вниз, сдавленно говоря: — Я знаю.

... / --- / -.

Голову Илона прострелила такая сильная боль, что он дёрнулся, болезненно простонав, вырываясь из этой странной полудрёмы-полувоспоминаний. Голова не переставала болеть ни на секунду, и он даже при желании не смог бы задремать снова. Ему плохо. Ему никогда не было так плохо из-за кетамина. Почему ему так плохо? Почему ему так одиноко? У него же есть всё. У него есть дети — буквально его продолжение, его будущее. Были женщины, которых он любил. Сейчас у него новые отношения с потрясающей девушкой, которые он, кажется, разрушил. У него есть родители, сиблинги, друзья, знакомые, коллеги. У него есть лучшая работа в мире, любимое дело, бизнесы, призвание, миссии, цели, теперь даже СМИ готовы носить его на руках. У него потрясающая жизнь с очень интересным, уникальным опытом и лучшим окружением, которое только можно пожелать. У него самая лучшая жизнь — замечательная, несмотря на минусы, которые есть в жизни у любого человека. Он благодарен за всё, что у него было, есть и будет. Тогда почему? Почему он чувствует, что он совсем один, несмотря на это? В этой гостиной, в этом доме, в этой Вселенной. У него есть ВСЁ. У него есть абсолютно всё. Но… У него нет Тео. Больше нет. Он его потерял. Эта мысль больно кольнула ему в сердце — настолько, что он за него схватился. Она ощущалась так, как будто бы Тео больше нет буквально нигде. Его не существует. И никогда не существовало. Илон вспомнил, как Тео рассказывал ему о том, как представлял, что бы он делал, если бы Илон умер. Сейчас они поменялись местами. Илон замотылял головой, отгоняя эти видения — и из-за этого ему стало ещё хуже. Голова закружилась так сильно, что он просто откинул её на спинку дивана назад, чувствуя вращение не только Земли, а, наверное, вообще всей расширяющейся Вселенной. Вселенной, в которой он мог никогда не встретиться с Тео. «Как ты это сделал?» Он зажмурился от боли, которая разрывала его мозг. «Как ты смог забыть меня?» Он не понимал, что с ним творится. Ему просто было очень плохо. Илон завалился на диване на бок, пытаясь унять боль в своей голове — но она не проходила. Он валялся в бреду из воспоминаний и непонятных образов — и когда этот калейдоскоп перед глазами стал слишком ярким, он сдался. Илон сдался. Впервые. И признал это вслух, потому что всё понял. — Я не могу. Я не справляюсь.