- 4 -

Всё дело в сходстве. Не во внешнем. Сухо и Сонджэ — совершенно разные люди. Но что-то в них есть общее, что-то, не поддающееся описанию, что-то, что считывается скорее на интуитивном уровне. На уровне, в который Шиын не верит. Ему близка логика. Законы физики и химии. Обоснования, которые можно разобрать, доказать, подтвердить. Перепроверить. Как подтвердить сходство двух людей, которые никогда друг с другом не встречались? И всё же он видит сходство. Когда вспоминает Сухо. Когда вспоминает Сонджэ. Одинаково расслабленная походка. Оба ходят чаще со спрятанными в карманы руками, чуть отклоняясь назад, расслабленные и опасно-спокойные. Оба носят что-то спортивное. — Эй! Ён Шиын! Баку выкрикивает его имя и Шиын останавливается. В запланированном и не требующем уточнений маршруте что-то сбилось. Он ложился спать, лежал долгими часами на постели, уже не пытаясь заснуть, собирался в школу, шёл пешком, пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему. Не пытался видеть цвета вокруг. Только понять. Объяснить. И сталкивался с тем, что объяснения нет. Если дело в сходстве, то вместо Сонджэ должен быть Баку. В Баку, который кричит во всю мощь лёгких и машет рукой, привлекая к себе внимание не только Шиына. Его улыбку можно увидеть, наверное, из другого конца города. Баку — как Сухо. Такой же лёгкий, сильный, уверенный. Такой же фундаментальный. Смеющийся. Высмеивающий, но как-то по-доброму. Цепляющийся к Шиыну вопреки желаниям самого Шиына. Как Сухо. Без желания разрушить или навредить. — Наконец-то растопили нашу ледяную принцесску! Дающий дурацкие прозвища. Игнорирующий попытки заставить его замолчать. Часто мешающий. Не понимающий концепцию личных границ. Как Сухо. Если бы дело было в сходстве, Баку стал бы тем из-за кого цвета начали возвращаться. И Шиын, возможно, переживал бы об этом меньше. Возможно, он чувствовал бы вину за то, что начинает жить — кажется, начинает жить, — уже без Сухо. Но хотя бы из-за Баку. Из-за хорошего человека, старающегося не причинять боль всем вокруг. Не из-за Сонджэ, который будто живёт болью — той, которую причиняет сам, и той, которую испытывает. Из-за кого угодно, только не из-за Сонджэ. — Эй, ты в порядке? — спрашивает Джунтэ. Шиын оглядывается. Они остались вдвоём. И Хентак, и Баку куда-то делись. Шиын не заметил, куда. Но и они вряд ли в обиде — он ведёт себя как обычно. Как обычно странно. Джунтэ смотрит куда-то в сторону, не на него, но продолжает: — Выглядишь не очень. Это из-за драки, да? Было страшно. Вы жутко дрались. Ты… ты был на себя не похож. — О чём ты? Не так интересно услышать ответ. Шиын в любом случае не поверит. Чтобы Джунтэ ему не ответил. Но тот ведь всё равно не отстанет. Ответная реплика поддерживает иллюзию разговора. — Там, на крыше. Когды вы дрались с Сонджэ. Ты был на себя не похож. — Я дрался? — Да. Да, дрался. Но я видел, как ты дрался с Хентаком. И с Хумином. Ты выглядел иначе, но… на крыше, с Сонджэ, ты казался совсем другим. И ты… ты кричал. И… перед тем, как всё закончилось, когда… когда Сонджэ вдруг стал смеяться… мне показалось, всего лишь на секунду, что ты тоже смеёшься. А потом пришёл Баку. Шиын слушает. Не верит. Он не кричит, когда дерётся. Крик отвлекает. Крик мешает. В драке нужно сосредотачиваться на чём-то одном. На противнике. На том, куда бить. Вкладывать в удар всю свою силу. Помнить, чему учил Сухо, когда тот ещё мог. Искать то, что поможет победить. Крик не помогает. Крик… и, тем более, смех. — Так ты в порядке? — спрашивает Джунтэ. — Я в порядке. Джунтэ верит. Или не верит? Джунтэ не задаёт больше вопросов. Просто смотрит. Иногда. Когда думает, что Шиын не видит. Шиын не видит. Не по-настоящему. В мир Шыина начинают возвращаться цвета — смешанные с серым и кажущиеся грязными. Звуки, чаще неприятные, вроде эфирных помех или скрипов отодвигающихся стульев. Вкусы — кровь, насыщенная железом, вызывает тошноту. Ощущения содранной кожи с костяшек, простреливающей левую ногу боли. Тяжелые запахи чужой туалетной воды. С ноткам сигаретного дыма. Всё немного испорченное, отравленное. Всё из-за Сонджэ. Если дело не в сходстве с Сухо, значит, в различиях. Потому что они кардинально разные. Пусть они и ходят расслабленно, спрятав руки в карманы, отклоняясь назад. Сухо гибкий, быстрый, встраивается в пространство, органично становится его частью. Сонджэ же подстраивает пространство под себя, ломает, наносит увечья, занимает своё место насилием, которое транслирует в каждом обманчиво-спокойном движении. Всё дело в различиях. Сухо не дерётся просто так. Учит избегать драк. Не вмешивается в чужие проблемы. — Эй, новичок! Сонджэ ищет драк и сам становится проблемой. — Ты буквально разбиваешь мне сердце. Когда игнорируешь. Шиын останавливается только потому, что ему преграждают путь. Медленно поднимает взгляд. Серо-бордовая форма Гантака. Цвет кажется смесью страха и отвращения. Вместо форменной рубашки — чёрная футболка. Наверняка с каким-нибудь дурацким принтом. И чем его не устраивает стандартная форма? Как будто её не просто так придумывали. — И опять этот твой ублюдочный взгляд, — цокает языком Сонджэ. — Кажется, я опять скучал. Его лицо слишком близко к лицу Шиына. Он и сам находится слишком близко. Мало пространства. Хочется отступить. Но отступать нельзя, потому что — Сонджэ. Который стоит к нему вплотную и смотрит слишком внимательно. Который улыбается с уже знакомой безуминкой. Сейчас та смешана с чем-то ещё. С чем-то, похожим на ожидание. Шиын не уверен. Ему не даётся наука расшифровки чужих взглядов. — Что, даже не извинишься передо мной? Мне пришлось делать прививку от столбняка. И бежать за тобой сейчас. Хотя я и хожу с трудом. Повезло, что ты ходишь, как старушка. Медленный. Или это ты так меня ждал? Много шума. Много бесполезных слов. Ещё больше интонаций, на которых, против собственного желания, Шиын сосредотачивается. Должны быть: агрессия, злость, предложение о реванше. Ничего нет. Ничего, кроме небольшого расстояния, что их разделяет. Ничего, кроме внимательного взгляда Сонджэ, который ищет что-то в лице Шиына. Или сразу под кожей. И находит. Наверняка находит. Иначе зачем ему ещё так улыбаться. — Боже, ты пялишься как отморозок. Мечтал обо мне всё это время? Не мечтал. Шиын хочет соврать, что даже не думал, но врать всё равно не умеет. Хочет подобрать более подходящее слово. Хочет понять. Не его. Даже не себя. Цвета, звуки и запахи, которые вдруг стали возвращаться. Сонджэ наверняка не поймёт. Или поймёт, но не поймет разницы. И прицепится ещё сильнее, хотя куда уж сильнее. Куда уж ближе. Шиын делает шаг назад. Сонджэ улыбается ещё шире. Будто победил. — Чего ты хочешь? — О, так ты умеешь разговаривать? Я уж начал думать, что слишком сильно приложил тебя вчера, новичок. Шиын знает: лучше просто уйти. Не тратить время. Не давать повода и дальше преследовать. Шиын знает. Но: — Это я тебя приложил. Сонджэ перестает улыбаться. Запрокидывает голову вверх и выдает пару смешков. Чтобы потом уставиться на Шиына с ещё большим любопытством. Не разозлиться. Не оскорбиться. Не посмотреть по сторонам: вдруг кто-то услышал. Шиын без понятия, что означает очередная улыбка на лице Сонджэ. Как будто он видел уже тысячу его улыбок, но каждая остаётся уникальной. С разной степенью безумия. И странно, что Шиын, теряющийся в выражениях давно знакомых лиц, эту степень безумия замечает. Возможно, появление Сонджэ возвращает ему не только цвета и запахи. И Шиын не знает, что сказать, не знает, чего теперь от него ждёт маниакально — и мягко одновременно — улыбающийся Сонджэ. Поэтому Шиын просто обходит его. Ему нужно идти. Уже не куда-то, а от кого-то. И он идёт. Чувствуя чужой внимательный взгляд между лопаток. — А как же мой обещанный ужин, новичок? Шиын ничего не обещал. Но отделаться от назойливого, раздражающего и хромающего из-за покалеченной ноги Сонджэ всё равно не получится. Сонджэ — что-то вроде стихийного бедствия. От него не так просто убежать. Почему не возникает желания пытаться? В темной забегаловке, в которую ведёт Сонджэ, так и не услышав согласия, Шиын оплачивает один рамен. Просит поострее, хотя Сонджэ не говорил, что любит острое. Плевать, любит или нет. Шиыну нет места здесь. С ним. От запаха еды сжимает желудок. Почему-то легко представить, какова та на вкус. Весь спектр остроты, соли и пряностей. — Ты на диете, новичок? Глаза у тебя точно голодные. Бережёшь фигуру? — Ты просил ужин. Не ужинать с тобой. Сонджэ смотрит. Шиыну совсем не нравится, как начинают блестеть его глаза. В этом блеске есть что-то ненормальное. Что-то пугающее тоже есть. Что-то, что слишком хорошо вяжется с его прошлыми прямолинейными и пошлыми шутками. Которые лучше игнорировать. Которые вспоминаются именно теперь. — А, так ты всё-таки из этих, — тянет Сонджэ, — придираешься к словам, следуешь букве закона… — Я купил тебе ужин. Хотя не должен был. Мы не друзья. Сонджэ картинно прикладывает руку к груди. Отвратительный актер. Шиын не понимает, почему садится напротив. Ему лучше уйти. У него и без Сонджэ много забот. — Но мне казалось, что мы прекрасно проводим время вместе. Ты так жесток к тому, кого покалечил. — Мы дрались. — Ты проткнул мне ногу чёртовой дужкой от очков, новичок. А они, знаешь ли, дорогие. — И куплены на прибыль от ворованных телефонов? — Шиын не выдерживает: — Сердце с другой стороны. Сонджэ хмыкает, убирает руку от груди, от неправильной стороны, тянется за палочками. Им приносят готовую лапшу. Запах становится невыносимым. Заставляет сжиматься желудок. Шиын встаёт. Давно пора было встать. — Приятного аппетита. Не нужно было оставаться. Не нужно было поддаваться на уговоры и угощать этого безумца ужином. Он — не Сухо. — И ты вот так, бросишь меня здесь в одиночестве? — В компании лапши. Шиын даже успевает сделать несколько шагов. Сонджэ замирает на секунду с палочками над лапшой, а потом выдает чуть тише — но зная, что всё равно будет услышан: — Будешь таким суровым со мной, и мне придётся рассказать всем, что я тебе поддался. О, так это тебя всё-таки волнует, новичок? Кажется, Шиын развернулся слишком резко. Хотя его это не волнует. — Ты не поддался. Новая версия улыбки трогает губы Сонджэ: — Как скажешь, новичок. Звучит как угроза. Шиын надеется, что острота заказанной лапши сожжёт Сонджэ нёбо. Механически поддерживает обычный шаг, чувствуя по-прежнему пристальный взгляд. По-прежнему не злость, не ярость, не желание отомстить, ударить, отыграться. Сонджэ не выглядит как человек, которому невыносимо проигрывать. Но Сонджэ смотрит на Шиына не как на врага. А как тогда смотрит? Шиын не хочет знать. Пытается не обращать на него внимания. На взгляд, и на то, как тот ощущается на теле. Почти как прикосновение, теплое и влажное. Скользит от затылка, по позвоночнику вниз, задерживаясь там, где не должен задерживаться взгляд проигравшего. Впрочем, Сонджэ не выглядит проигравшим. Даже хромая. Даже жалуясь на прививку от столбняка и сломанные дорогие очки. И наверняка такие же дорогие испорченные кроссовки. Шиын пытается не думать о Сонджэ. Пытается выкинуть из головы вместе с оранжевой спортивной курткой, которая постепенно становится ярче и кислотнее.        Не получается.