- 9 -

— Ты опять плохо спишь, — спрашивает Джунтэ на следующий день. — Мне принести тебе другой витаминный комплекс? У меня есть парочка вариантов. Говорят, они в целом позволяют восстанавливаться. Шиын отказывается. Его жизнь налаживается. С Союзом покончено. Сухо пришёл в себя. В мир вернулась насыщенность — цветами, запахами, вкусами. Не нужно больше переживать за свою жизнь или жизнь друзей. Можно уделять больше времени учёбе и меньше — дракам. Можно спать, не мучаясь чувством вины. Мучаясь теперь чем-то другим, тесным, грязным, водящим раскалённым железом по коже. Не имея ни малейшего представления, как это другое прогнать. Как заставить его отделаться раз и навсегда. Шиын не признаётся себе, хотя и знает: по-настоящему, он не ищет хоть какой-то возможности отделаться от снов, или от того, кем они вызваны. Шиын поступает с этой задачей, как с той, которая не вызывает интереса. Не сказывается на итоговом балле. Не имеет решения. Шиын знает, что лжёт себе и просто не думает над этим. Над сообщениями Сонджэ, которые не прекращаются. Над странными пожеланиями хорошего дня. «чертово солнце чуть не выжгло мне глаза» «надеюсь твои глаза не пострадают» «иначе кто будет на меня так смотреть как только ты умеешь» Шиын не отвечает. Но Сонджэ и не требует ответа. Будто чат с Шиыном для него что-то вроде дневника, который он не вёл, когда было положено, лет в двенадцать. Впрочем, Сонджэ ведь не впечатлительная школьница. Ну или он неплохо скрывает это. Или не скрывает вовсе. Шиын не знает, что ему отвечать. И отвечать ли вообще? Сообщения Сонджэ не призваны поддерживать диалог. Просто вырванные из контекста фразы. Иногда пошлые, иногда странные и редко когда подразумевающие обратную реакцию. У них обоих нет ни единой причины общаться. Они не друзья. Они не враги. Или бывшие враги? Сонджэ так и не попросил у него прощения за предательство. Сонджэ так и не предал по-настоящему Бэкджина. Наверное, Сонджэ и Бэкджин — друзья. Наверное, у них есть нормальный чат, в котором Сонджэ не пишет странной ерунды. А Бэкджин не мучается сомнениями насчёт ответов. Почему Шиына вообще это интересует? Он даже не сохранил телефон Сонджэ в контактах. Слишком сложно. Да и зачем? Совсем скоро он наверняка надоест Сонджэ. И это одностороннее общение оборвётся, как и должно. Поэтому Шиын не хочет тратить время, пытаясь придумать, как записать этого психа в контактах. В случае чего, он найдёт его чёртов номер. Каждая цифра которого выжжена с обратной стороны черепной коробки Шиына. Хотя нет ни единого процента, что Шиыну Сонджэ вообще потребуется. — Только не плачь, — заявляет Сонджэ, оказываясь опять слишком близко. Закидывает руку на плечи Шиына, повисает на Шиыне всей тяжестью обманчиво тощего тела. Жарко. Шиын сжимает челюсть и уворачивается. Ощущение остаётся, но его можно игнорировать. Жаль, нельзя выключить звуки, которые издаёт Сонджэ. — Вот! Обязательно сохрани этот дикий взгляд для меня. Опять хочется его ударить. Прямо в смеющиеся губы. Раздробить линзы очков, чтобы глаза не казались такими влажными и голодными. — Ладно, ладно. Я понял, что ты из семейства кошачьих. Сначала нужно приручить, а потом тискать. И то не факт, — Сонджэ щёлкает языком и опять достает чёртовы сигареты. Как будто всё нормально. Как будто они всегда встречаются вот так, среди белого дня, на людях. Плечи всё ещё изнывают от фантомной тяжести его руки. Как будто тяжесть ощущалась правильнее. Шиын не додумывает эту мысль до конца. — Ты следишь за мной? — Ты не отвечаешь мне. Приходится как-то выкручиваться. Плохой ответ. Шиын отмечает, но занят другим: пытается вспомнить, куда вообще шёл. Это тяжело. Мир, когда рядом Сонджэ, перегружен. Сосредоточенность даётся с усилием. Концентрация стоит слишком дорого. Как будто Шиына опять накачали чем-то запрещённым и он перегружен ощущениями, к которым не привык. У Сонджэ он спрашивает: — У тебя друзей нет? Заняться совсем нечем? Впрочем, не у Сонджэ. У спины Сонджэ, потому что тот разворачивается и уходит. Отвечает, впрочем. — Боже, как много вопросов сразу. Входишь во вкус? Просто я соскучился. А ты ведёшь пиздец какой старческий образ жизни. За тобой следить даже не нужно больше нескольких дней. Чтобы услышать, Шиыну приходится идти рядом. — Ты следил за мной несколько дней? Сонджэ фыркает и идёт быстрее. Шиын сжимает кулаки и тоже прибавляет шаг. Слежка незаконна. Он должен был почувствовать. Должен добиться внятных ответов от Сонджэ, как бы тот не отшучивался тупо и пошло, закидывая Шиына новыми пугающими фактами. И ведя его совсем не туда, куда Шиын шёл. Это странно. Шиын не ходит за кем-то. Не понимает, зачем идёт сейчас за Сонджэ. — Сейчас мы поменялись местами, — говорит Сонджэ. — Сейчас ты следишь за мной. Резко останавливается, и Шиын врезается в его спину. Шипит от неожиданности и отскакивает. Технически, Сонджэ не лжёт. Поэтому и спорить бессмысленно. Шиын чувствует усталость. Как будто за один неполноценный разговор он потратил энергию на всю будущую неделю. — Что тебе нужно? — спрашивает он. Смотрит куда-то в сторону. Лицо горит. Со стороны звучит обречённо. Как будто Сонджэ выиграл. Как будто Шиын проиграл. Хотя он не играл, и теперь не видит смысла играть. Внимательный взгляд Сонджэ по-прежнему раздражает. Ещё раздражает то, что вокруг — оживлённая вечерняя улица, а Шиын видит и слышит только Сонджэ. Вернувшиеся цвета и звуки вернулись неправильно. Не в полной мере. Не мир, которым тот стал из-за Сухо. Подделка, грязная и лагающая из-за Сонджэ. Это злит. Потому что кто угодно, но только не Сонджэ. — Чтобы ты иногда отвечал? Смайлики, как прошёл твой день. Может, фото завтраков? Селфи? Прояви креатив, а, принцесса? Шиын молчит. Смотрит на подвижное лицо — выражения меняются слишком быстро. Шиын не успевает. Глупо поддаваться на очередную провокацию. Глупо отвечать на прозвище, которое он сам не считает своим. Просто больная фантазия больного придурка. Шиын ничего не может с этим сделать. Вопрос «а что он хочет сделать с этим?» не возникает. — Мне нечего тебе сказать. Нам не о чем с тобой общаться. Отвали, а? Сонджэ хмыкает. Но впечатлённым не выглядит. — Ты интересный. Поэтому мой ответ «нет». Но тебе лучше мне отвечать, принцесса. Иначе я расстроюсь. Приду в твою школу. Навещу твоих дружков. Начну с того слабенького, например… Всполохи багрового отвлекают. — Обожаю, когда ты так смотришь. Сонджэ опять подходит ближе, опять наклоняется. Будто видит перед собой что-то такое, на что не может перестать смотреть. Что-то, что хочет запечатлеть в памяти так детально, как только сможет. Шиын морщится и отстраняется. Запах сигарет играет на его нервах. — Что ты такой нежный, — ворчит Сонджэ. Наклоняется к собственному плечу, вдыхает. Выглядит до странного озадаченным. — Пошел ты, — говорит Шиын. Не может отвернуться. Что-то в Сонджэ заставляет смотреть. Уже не только цвета. Весь Сонджэ целиком. Плавные движения. Подвижная мимика. Бликующая цепочка на шее. Её единственную Сонджэ носит постоянно. Она что-то значит? Шиыну неинтересно. Он разворачивается, чтобы вернуться на исходную точку. Ему нужно в другое место. — Обещай, что будешь отвечать мне, принцесса, — кричит Сонджэ. На его крик оборачиваются серые люди. Шиын вжимает голову в плечи и делает вид, что кричат не ему. Сонджэ плевать. — Я буду находить тебя каждый день. И не делай вид, что я не к тебе обращаюсь, Ён Шиын. Собственное имя голосом Сонджэ искажается. Проходит по нервным точкам. Вызывает волну тепла и ужаса. Шиын сбивается с шага, но заставляет себя идти прямо. Смотреть прямо. Сонджэ смеётся. Лучше бы он продолжил называть его какими-нибудь тупыми прозвищами. Вслух Шиын не станет этого говорить. Не до конца признается в этом самому себе. Пойдёт быстрее, едва удерживаясь, чтобы не побежать. Выходит, Сонджэ опять его переиграл? Вечером опять вспоминается близость Сонджэ. Привычная и непривычная одновременно. Та близость, которую Шиын разорвал из-за тяжёлого запаха сигарет. Только из-за него. Остаток ночи Шиын не может заснуть. Ворочается в постели, пытаясь понять в очередной раз, почему всё это происходит из-за Сонджэ? Пусть это будет кто угодно другой. Это желание — самое острое, которое Шиын когда-либо испытывал — не сбывается.