- 22 -

— Нужно, чтобы оно как следует прожарилось, ну. Но не подгорело. Ты разницы не видишь, что ли? Шиын видел бы разницу. Если бы смотрел на мясо. — Ну спрашивай уже, — фыркает Сонджэ. — У меня аж аппетит пропадает, когда ты так пялишься, но молчишь. Шиын мог бы возмутиться. Но он действительно пялился. Пытался сопоставить два образа Сонджэ, которые успел рассмотреть. Ничего не получилось. Информации слишком много. Сонджэ слишком близко. Не получается сосредоточиться. — Что ты делаешь? Если бы за сложно прогнозируемые действия Шиыну начислялись баллы, сейчас бы он улучшил счёт. От удивления Сонджэ не сразу находится с ответом. Во взгляде мелькает уже знакомое — любопытное, восторжённое. Сонджэ чертовски интересно. — Мясо жарю. Ты не сильно перегрелся от учёбы там? — Нет. Я не о мясе. Зачем ты преследуешь меня? — Пиздец, — искренне говорит Сонджэ. — Я почувствовал тупое дежавю. У тебя код в голове сломался? Этот вопрос ты уже задавал. — Нет. По большому счёту — да. Но есть нюанс. — Сейчас иначе. Раньше не так навязчиво. Не по несколько раз в день. Что ты делаешь сейчас? Сонджэ убирает щипцы. Мясо прожаривается и начинает пахнуть. Напоминает Шиыну, что он голоден. Что рядом Сонджэ — и голод, и запахи, и звуки, и текстуры — ощущается сильнее. — Твою-то мать, — хмыкает Сонджэ. — И как ты заметил? — Ты изменил линию поведения. После… после… Шиын мнётся. Как сказать вслух? Поцелуй? То событие? — После, — говорит он, решая вообще не договаривать. Сонджэ умный, поймёт. — Это бросается в глаза. Он игрок. Он всё делает не просто так. Сначала прощупывает границы дозволенного. Затем начинает их сдвигать. Затем меняет линию поведения вовсе, давит сильнее. — Чем же? Сонджэ откидывается на стуле. Ни мясо, ни щипцы его больше не интересуют. Хотя сам ведь говорил, что важно не пережарить. Шиын вздыхает. Запах мяса заполняет ноздри, становится ведущим. Его пора перевернуть. Но Сонджэ это теперь не заботит. Теперь он не сводит взгляда с Шиына. Шиын сам берёт щипцы и переворачивает аккуратно нарезанные кусочки. Отвечает. Отвечать проще, если не смотреть на Сонджэ, а заниматься делом. — Ты появляешься чаще. Пишешь не пространственно, а задаёшь вопросы. Заставляешь отвечать. И… держишься дальше. Близко, но дальше, чем раньше. Не… Не пытаешься меня целовать. Не пытаешься зайти дальше. Не закрепляешь эффект. — Не что? — спрашивает Сонджэ. Он заражён азартом. И он не собирается помогать. Не будет отвечать, пока Шиын не скажет прямо. — Ничего не, — говорит Шиын. Ему жарко. Их разделяет стол. И всё же. Этого недостаточно. Этого слишком много. Это неправильный баланс на тонком мосту между двумя пропастями. Шиын знает, что баланс будет нарушен. Сонджэ сделает всё, чтобы его нарушить, но сейчас наслаждается неуверенной балансировкой. Балансирует только Шиын. И это нечестно. Поэтому он тоже не идёт на поводу. Не полностью, по крайней мере. Надеется, что не полностью. — А ты думал, что будет? Что я теперь буду зажимать тебя в углу при первой же возможности и не отпускать? — Сонджэ прищуривается. — Мне бы хотелось, конечно. Но с тобой так нельзя. Один шаг вперед и тридцать назад — это долго. Ждать неделю, искать пути достучаться до тебя… а потом что? Бегать по всему Сеулу? Надеяться, что ты не сбежал в Северную Корею, испугавшись, как всё быстро развивается? Сонджэ — игрок. Шиыну становится немногим легче. Не полностью разгадать Сонджэ, но хотя бы понять направление его мыслей. — Мясо готово, — говорит он. — Я вижу, — хмыкает Сонджэ. — Мне хотелось, чтобы ты его приготовил. Для меня. Принцесса. Нужно выбирать другие метрики. В том, что между ними происходит. Проигрыш и победа не подходят. Шиыну не нравится постоянно проигрывать. — Может, ещё и покормишь меня? — спрашивает Сонджэ. — А тебе самому руки зачем? — Чтобы касаться тебя, разумеется. Видимо, не сейчас. Но позже обязательно. Шиын чуть не давится своей порцией. Но не давится, жуёт. Вкусно. Баланс между «прожарить» и «пережарить» соблюдён. На Сонджэ можно не обращать внимания. Но не стоит игнорировать все его слова. — Я не собираюсь сбегать. Тем более, в Северную Корею. — Так я пока ничего и не сделал. Бессмысленно спорить. Лучше молча есть. К тому же, вкусно. С овощами, с соусом. Мяса больше, чем всего остального. Так, как когда-то советовал Сухо. Жаль, что Сонджэ не умеет есть молча. — Знаешь толк в еде, — одобряет Сонджэ. — Научил кто? Шиын жуёт. Надеется, что вопрос риторический. Зачем отвечать? — Наверняка этот твой друг. Который в больнице. Как он вообще? Скоро его выпускают? — Зачем тебе? — Затем, что ты всегда так странно реагируешь, когда я его вспоминаю. Интересно, почему. — Не лезь к нему. Пожалуйста. — А почему это? Он неприкасаемый? Или дружить не умеет? Или ты его для себя оставить хочешь? Слишком много вопросов. Мясо теперь кажется жёстким и пересоленным. Сонджэ не торопится начинать новую тему. Не отвлекается ни на что происходящее. Даже не ест. — Он мой друг. Ему и так серьезно досталось. — Расскажешь, чем? — А нужно? Сонджэ наверняка знает о прошлом Шиына. Может, ему рассказали. Может, он и сам уже накопал достаточно. Не просто же так он приходил тогда в больницу, угрожал, обвинял Шиына в случившемся. Он уже тогда что-то знал. — Конечно. Я же спрашиваю. Когда ты спрашиваешь, я всегда отвечаю. Шиын молчит. Сонджэ прав. Сонджэ это начал — отвечать, когда спрашивают. Он же и первым предложил. Шиын пока не поймал его на лжи, поэтому, возможно, он отвечает правду. С другой стороны, Шиын никогда не спрашивал Сонджэ о прошлом. — Ну же. Я знаю о тебе так много слухов. А хочется знать правду. Узнать тебя побольше. Разве не для этого ходят на ужины? — На ужины ходят, чтобы поесть. — Только в твоей серой реальности. Цепляет прилагательное «серая». Как будто Сонджэ знает о Шиыне больше, чем говорит. Как будто он знает, какая у Шиына реальность. Или какой она была. — Так что, расскажешь? Выглядит как сделка. Сделка с кем-то вроде Сонджэ наверняка крайне невыгодна никому, кроме Сонджэ. — Спрашивай, что интересно. Но потом буду спрашивать я. Один твой вопрос — один мой. Это похоже на игру. Сонджэ в восторге. Шиын знал, что так будет. И, оказывается, быть интересным для Сонджэ и для него самого интереснее. Может, поэтому Джунтэ прав: Шиын не хочет избавляться. Потому что это… весело?.. Как задача на логику, в которой много меняющихся условий. В которой даже логика хромает, если Сонджэ удобно. — И кто будет первым отвечать? — интересуется Сонджэ. — Хочешь, я уступлю тебе это право? Шиын не хочет. Проблема в том, что он теряется, когда нужно задать свой вопрос. Всё, что он хотел бы знать о Сонджэ, растворяется в насыщенности текущего момента. Информации слишком много, когда Сонджэ рядом. В каждом его движении, наклоне головы, в интонациях случайно и специально брошенных слов. — Так как вы познакомились? Ты и твой коматозный дружок? — Он не коматозный. Его зовут Ан Сухо. Сонджэ пялится. Отсекает лишнее. Не относящееся к вопросу. Шиын рассказывает. Понимает, что нужно было обговорить правила. Отвечать коротко или подробно. Не вдаваться в детали. Шиын пытается сказать меньше, ему хочется сказать меньше. Но что-то во внимательном взгляде Сонджэ заставляет выходить за собственноручно поставленные рамки. Не просто одноклассник. Ан Сухо. — Почему тебе это так интересно? Всё, что касается Сухо? — Он был до меня. Интересно, почему именно он. Шиын качает головой. Непонятно. — Почему не Баку? — Потому что… Баку. Типа, всего лишь Баку. К нему ты не ходишь каждый день. За него не переживаешь так. Ради него не готов убивать. — С чего ты взял? — Слишком много твоих вопросов, — скалится Сонджэ. — Моя очередь. Он всегда делает то, что хочет. Даже в рамках игры Шиына. Если у Шиына вообще может быть какая-то игра с кем-то, подобным Сонджэ. — У тебя был ещё один одноклассник. Шиын задерживает дыхание. Говорить о Бомсоке — не совсем то, что говорить о Сухо. — Его из-за тебя из школы выгнали. Кажется, наркотики, — продолжает Сонджэ. — Что между вами случилось? Можно выдохнуть. Или подстроить вопрос Сонджэ под себя. Ответить о Чон Ёнбине. Должно стать проще. Сонджэ тоже ошибается. Задает неправильные вопросы. Будет выслушивать неинтересные ответы. — Он просто прицепился ко мне. Я просил его отстать. Несколько раз. Он не послушал. Сонджэ прищуривается. Легко понять: ему нужны причины. — Наверное, из-за учебы. Мы часто делили места на олимпиадах по математике. Я оказывался сильнее. Он бесился. — Неужели? Что-то тёмное появляется во взгляде Сонджэ. Он становится похожим на акулу. Та чувствует кровь на огромных расстояниях. — Помнишь, ты спрашивал о неправильных выводах, которые делаешь? — Это твой вопрос вне очереди? Вязкая ухмылка. Шиын цепенеет. Тёмного в Сонджэ становится больше. Хочется приблизиться и рассмотреть. — Нет. Если тебе неинтересно, спрашивай ты. Очередной крючок, загнанный под кожу Шиына. Можно не обращать внимания. Можно игнорировать его присутствие. Очередную тонкую связь с Сонджэ. Можно, но… — Говори. — Мало данных, принцесса. Чтобы подтвердить или опровергнуть гипотезу, нужно больше. Это был бы запрещённый прием. Если бы они изначально обговорили условия. Шиыну нужно быть внимательнее. Игра с Сонджэ — гиблое дело. Но то, что он может рассказать, всё-таки интересно. Или Шиын только надеется, что очередной проигрыш окажется полезнее неуверенной победы. — Хорошо, — сдаётся он. — Спрашивай. Ещё бы Сонджэ стёр со своего лица эту широкую улыбку. Но это, конечно, было бы слишком хорошо.