- 27 -

В дверь опять звонят. Сонджэ не выглядит расстроенным. Медленно убирает от кожи Шиына горячие руки. Движение ощущается как потеря. Шиын сглатывает и поправляет одежду. Хотя Сонджэ всё ещё смотрит. Когда звонок раздаётся в третий раз и доставщик дольше давит на кнопку звонка, Сонджэ наконец отвлекается от Шиына. Идёт к двери. Скрывается за перегородкой. Которая так удачно прячет от курьера не только обстановку комнаты, но и Шиына. Вот так, в кажущемся одиночестве, Шиын вспоминает, каково это — дышать спокойно. Отвлекается на окружающие вещи. Пытается справиться с ненормально стучащим сердцем. Почти как на физкультуре на десятом круге. Разве что бок не колет и одышки нет. Зато лицо всё красное, да и тело наверняка тоже. Горит. Шиын думает присесть на диван, замечает на нём аккуратную стопку сложенного постельного комплекта. Та выглядит неуместно, неправильно. Поэтому Шиын переключает внимание. Выглядывает в окна. Ничего интересного — город погружается в темноту. Подумав, задёргивает шторы. Уже поздно. Пора включать свет. Сонджэ опять на него смотрит. Уже избавившийся от курьера, с пакетом в руке. Сонджэ ничего не говорит, но смотрит, всё прекрасно понимая. Жарко. Шиын сглатывает. В животе опять урчит. Сонджэ отвлекается на пакет в руках. — Джунтэ сказал, что ты любишь бургеры. — Ты всё ещё пишешь Джунтэ? — Что, нельзя? Сонджэ отворачивается, ставит пакеты на столешницу. Приятно пахнет едой. Джунтэ не солгал, говоря, что Шиыну нравятся бургеры. Ребята его не понимают. — Не переусердствуй, — просит он. Смотрит на затылок Сонджэ. Вспоминает, как приятны на ощупь мокрые волосы. Сейчас они уже высыхают. Ощущения будут другими. Новыми. — Я держу себя в руках. У меня есть тот, кому хочется писать чаще. К тому же, типа, бургеры? Я бы никогда не угадал. Сонджэ пытался угадать. Обычно он спрашивает, а Шиын отвечает. Или наоборот? Сложно сосредоточиться и вспомнить. Но желание Сонджэ угадать, удивить… это приятнее. Неожиданно. Хотя и нужно поговорить с Джунтэ. — Ты против? — спрашивает Сонджэ. Раскладывает на столе яркие упаковки. Те выглядят непривычно. Не лапша. Не что-то корейское. Не что-то, что обычно заказывают специально для Шиына. Не без сопротивлений и обещаний в следующий раз взять острую курочку или лапшу. — Я пока не знаю, — честно отвечает Шиын. Он всё же устраивается за столом. Стул приходится пододвинуть ближе. В комнате совсем темно. Зашторенные окна не пропускают убывающий уличный свет. Сонджэ щёлкает выключателем. Не основной яркий, а мягкую подсветку. Всё вокруг немного размывается по краям. Становится уютнее. Но что-то меняется. — А, ну да, — бормочет Сонджэ. — У тебя ведь нет аллергии на кошек? Если что, есть таблетки, вроде помогают… Шиын не успевает спросить, сразу всё понимает: из санузла появляется кошка. — Это Тень. Она не любит гостей. Но терпит. Вроде. — Тень? Шиын переспрашивает шёпотом. Будто громкий голос кошку может спугнуть. Отвести взгляд от кошки он не может. Кошка чёрная, но у шеи и на боку у неё совершенно правильные белые прямоугольники. Выглядят как криво наклеенные пластыри. Она двигается изящно и бесшумно. Как тень кошки, а не сама кошка. — Ну, вторым вариантом было назвать её просто кошкой… Шиын смотрит на кошку. Тень смотрит на него. Подумав, идёт к нему, медленно мигая кажущимися фиолетовыми глазами. Она вся в таком освещении кажется фиолетовой. Останавливается у ног Шиына, разглядывая очень внимательно. С наклоном головы. Шиын чувствует себя пауком под лупой. Кошка садится рядом на пол. Дергает обрубком хвоста. — Никогда бы не подумал, что ты любишь кошек, — тихо говорит Шиын. — Да я больше по собакам. От неё не получилось избавиться. Кошка шевелит ушами. Раздражённо. Продолжает смотреть на Шиына. Слова Сонджэ ей не нравятся. — В смысле, я её на улице подобрал, а уходить она уже не захотела. А чего ты вдруг такой тихий? Сонджэ подходит ближе, чтобы посмотреть. Шиын не оборачивается. Чувствует жар тела Сонджэ, но не оборачивается. Всё ещё смотрит на кошку. Которая опять дергает ушами и изящно прыгает Шиыну на колени. Он не успевает ни испугаться, ни удивиться. — Предательница, — бормочет Сонджэ. — Кормлю тебя я, а ластишься ты к другим. Кошка перебирает лапами на коленях Шиына. Устраивается удобнее. Задирает чёрную мордочку вверх. Шиын решается всё-таки коснуться чёрной шерсти рукой. Мягкая. — Значит, ты её и кормишь. Пакетики с кормом на полке над холодильником. По половине каждого. — Я в детстве мечтал о кошке, — признаётся Шиын. Не может не признаться. Мягкая шерсть под пальцами как-то странно влияет на него. Развязывает язык. — Или о собаке. Даже о хомячке. Но родители не разрешали. Им и до меня дела особенно не было, не то что… Второе прикосновение даётся легче. Кошка подаётся вверх, навстречу движению, подставляет пушистый бок, голову. Особенно те места, которые кажутся пластырями. К ним Шиын прикасается мягче. Будто там, под белой плёнкой, действительно скрываются раны. Сонджэ наблюдает и молчит какое-то время. Садится рядом на корточки, не мешает. Смотрит то на Шиына, то на устроившуюся на коленях Шиына Тень. Говорит: — Съедешь от них и заведёшь себе целый зоопарк. Если захочешь. Обрубок хвоста легко бьёт Шиына по коленям. Кошке нравится озвученный план. — Ты же вроде есть хотел. Да и ты тоже. Чего вышла, если не за кормом? — Сонджэ объясняет Шиыну: — У неё всё по часам. По ней время сверять можно. Кошка дёргает ушами. Спрыгивает на пол. Боком ластится к Сонджэ, но так, вскользь, как если бы Сонджэ мешал ей пройти к стоящим у холодильника мискам. Ведь он действительно немного, но мешает. — Предательница, — без раздражения замечает Сонджэ. — А ты чего сидишь? Корми её теперь. Твоя очередь. Шиын следует указаниям. Половина одного пакетика. Половина другого. Наливает в третью миску воды. Наблюдает, как аккуратно кошка ест. Пальцы ещё помнят, какая мягкая у неё шерсть. — Никогда бы не подумал, что у тебя есть кошка. — Ну, в своё оправдание: иногда она — исчадие ада. Её смело можно брать в бой. Она никого из соперников в живых не оставит. Эй, да хватит уже на неё так смотреть! Поесть не даёшь спокойно. Шиын опять возвращается взглядом к Сонджэ. У того недовольное лицо, сложенные на животе руки. Кошка не обращает на Шиына никакого внимания. Шиын ей не мешает. — Ты и к кошке меня теперь ревнуешь? — спрашивает Шиын. — Или кошку ко мне? Сонджэ закатывает глаза. И отворачивается. Чтобы Шиын не успел понять, что угадал. Но Шиын уже успел. Поэтому не может удержаться: — Боже. К кошкам меня ещё не ревновали. Сонджэ бормочет что-то. Делает вид, что занят своей порцией еды. Шиын качает головой. Уходит помыть руки в крохотной ванной. Рассматривает себя в зеркало. Бледное лицо. Какие-то лихорадочные глаза. Красиво лихорадочные. И… улыбка? Шиын пытается её убрать. Получается только тогда, когда он замечает две зубные щётки в стакане. Разве Сонджэ не говорил, что живёт один? Или ему одной щётки мало и он пользуется сразу двумя? Сонджэ без Шиына не ест. Ждёт, развалившись на стуле. Длинные ноги занимают всё свободное пространство. В руках телефон. Сонджэ остервенело набирает кому-то сообщение. Шиын не спрашивает. Садится на второй свободный стул. От голода сводит желудок. Кошка уже поела, теперь вылизывается и потягивается рядом с мисками. Вдвоём они приступают к еде. Телефон Сонджэ лежит экраном вниз — молчаливый пластик, выглядящий мёртвым. — Почему бургеры? — спрашивает Сонджэ с набитым ртом. Шиын тщательно пережёвывает прежде чем ответить. Вкусно. Сочное мясо, хрустящий салат. Свежая мягкая булка. Нужно было постараться, чтобы найти хорошо приготовленные бургеры. Хотя, наверное, Джунтэ подсказал и место, где их можно заказать. — Непривычная еда. Можно быстро поесть. Не нужна компания. Компании к тому же почти никогда не было. Шиын сколько себя помнит, ел в одиночестве. До появления Сухо. — Тебе не нравится? — спрашивает он у Сонджэ. — Непривычная еда, — хмыкает тот. Но добавляет: — Вкусно. И мусора много, но хоть без контейнеров. Обычно после доставок заебёшься всё сортировать. — Ты сортируешь мусор? Сонджэ жуёт медленнее. Опять закатывает глаза. — Я живу один, пока выполняю все правила. Сортирую мусор. Не курю в квартире. Исправно оплачиваю квитанции и занимаюсь прочей хуйнёй. Такой уговор. Я не против своих родителей, но жить без них мне нравится гораздо больше. И я не этот… не идиот, который нарушает вообще все правила. — Ты дерёшься. И выбрасываешь бычки вообще везде. Шиын хочет вспомнить ещё о Союзе. О краденых телефонах. О краденых мотоциклах. О Бэкджине. Но останавливается. — Наверное, твой отец — страшный человек. Когда-то Сонджэ говорил, что в случае чего отец останется на его стороне. Сейчас он качает головой: — Не. В моей семье пострашнее мама. Поэтому, если я и дерусь, то не с ней. И бычки выбрасываю не при ней. Не в квартале рядом с ней. Думаю, если она увидит, она заставит меня их съесть. Вообще все бычки, включая те, что я выкинул раньше. Тон весёлый, поэтому Шиын не настораживается. — Ты боишься маму? Не укладывается в голове — есть человек, которого бешеный пёс Гантака боится. И это его собственная мама. — Её все боятся, — хмыкает Сонджэ. — А я просто не хочу связываться. Хотя меня одного она любит. Меня одного помилует. Наверное. В зависимости от степени моего проёба. Шиын пытается представить грозную женщину, которая внушает ужас всем, включая Сонджэ. Похож ли на неё Сонджэ внешне? Или он больше в отца? Кошка трётся боком о ногу Шиына, напоминая о своём существовании. Слишком тихая. Шиын вздрагивает. — Эй, — шикает на неё Сонджэ. — Тебе здесь ничего нельзя. И вообще, ты съела свой корм с говядиной, имей совесть. Кошка разевает в его сторону пасть. Бесшумно зевает. Потом потягивается гибким телом. И разворачивается, чтобы, задрав хвост, направиться к дивану. — Вот ведь засранка. Вообще, меня не ценит. Кошка и ухом не ведёт. Легко запрыгивает на диван. Сворачивается клубком на аккуратно сложенном комплекте белья. Шиын смотрит на неё, затем — на Сонджэ. Тот тоже смотрит на кошку, улыбается. Качает головой. Почему-то его забавляет то, какое место кошка выбрала для ночлега. — Зачем тебе таблетки от аллергии? — спрашивает Шиын. Хочет спросить ещё о второй зубной щётке. Но стоит задавать по одному вопросу за раз. — А? — У тебя часто бывают гости с аллергией? — Не. Я вообще редко кого-то приглашаю к себе. Нахрена показывать всем, что у меня кошка и нормальная жизнь? Пусть боятся и думают, что я ночую в подворотнях и могу выскочить с кулаками из-за любого угла. Шиын смотрит внимательнее. Сонджэ никогда не отвечает кратко. Но в этом ответе слишком много слов. Мало относящихся к делу. Как будто Сонджэ хочет спрятать что-то за болтовнёй. — Но меня-то пригласил. — Боже. Принцесса. Ты не в счёт. С чего бы это? Шиын не понимает. Не до конца. — К тому же, меня заебало, что нас в любой момент могут прервать. Шиыну это тоже не нравится. И одновременно нравится. Как будто безопаснее быть среди людей. Иметь возможность остановиться в любой момент, пусть и не по своей воле. В квартире Сонджэ этой безопасности Шиын лишён. В квартире Сонджэ никто из них может не останавливаться. Может не захотеть останавливаться. Это пугает, но одновременно это… правильно? Ничто и никогда не ощущалось для Шиына ещё более правильным, чем это.