- 31 -

Ночь Шиын проводит плохо. Почти не спит. Его преследуют путающиеся мысли, смешанные с воспоминаниями, фантазиями и почёрпнутыми на форумах сведениями. Усложняет всё фоновая головная боль, с которой Шиын просыпается, которую безрезультатно сначала пытается терпеть, а потом сдаётся и выпивает таблетку, и тоже безрезультатно. Возможно, всему виной те темы с форума, которым Шиын вчера уделил так много времени. Возможно, всё дело в постоянной фоновой... не тоске, нет. Опустошённости, которую он чувствует с тех пор, как Сонджэ перестал отвечать на его сообщения привычно развёрнуто. И тем более постоянно писать первым. Кто бы знал, что отсутствие Сонджэ будет ощущаться так… ну, ощущаться. Шиын, например, не знал. А знал ли кто-нибудь это, кроме Шиына? Было ли это и в прошлом таким очевидным, каким является сейчас? — Ты в порядке? — спрашивает мама. Вопрос сдержанный. Но лицо встревоженное. Наверное, Шиын действительно плохо выглядит. Сам он этого не поймёт, даже если будет сравнивать сегодняшнее отражение в зеркале с воспоминаниями о вчерашнем. Если вообще сможет вспомнить, как выглядел вчера. Мама не даёт ему времени на обдумывание ответа. — Опять проблемы со сном? Я нашла нового врача, говорят, она… — Нет, не нужно. Это… это просто одна бессонная ночь. Шиын почти не лжёт. С тех пор, как Сухо проснулся — с тех пор, как в его жизнь активно стал вмешиваться Сонджэ — проблемы со сном его почти не тревожат. Он даже не пьёт таблетки. — Я вчера много занимался. Вот и плохо спал. — Всё дело в учёбе? — мама начинает издалека. — Я… если тебе что-то непонятно, я могу помочь. Если это не моей части, я могу найти хорошего преподавателя… Мама выглядит нервной. Бледнее обычного. Давно она так не выглядела. Никогда так не выглядела, когда дело касалось учёбы. Шиын хорошо учился, несмотря на проблемы за пределами школьных уроков. Просить маму найти учителя по межличностным отношениям… ну, глупо. Только если захочется увидеть её шокированное лицо. — Нет, я подтяну свои результаты сам. Её не успокаивает это обещание. Она медлит перед тем, как задать очередной вопрос. Сама выглядит немного глупо. Наверное, Шиын выглядит так постоянно, когда спрашивает не об уроках. — Это… это же не из-за учёбы, да? Шиын хмурится. Она что-то заподозрила? Шиын был осторожен. Предельно осторожен. Или ему опять только казалось? И он упустил из виду какую-то очевидную деталь? Хотя он и похож на маму по складу ума, в сфере коммуникаций она явно достигла больших высот, чем когда-либо сможет он. — О чём ты? — Н-нет. Ни о чём, — тут же сдаётся мама. Отводит взгляд в сторону. Краснеет. Лжёт. — Просто… ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне… ну, всё? Выглядит, да и звучит, неубедительно. Она точно о чём-то догадывается. Но как много ей в действительности известно? Под подозрительным взглядом Шиына она встаёт из-за стола, не доев свой завтрак. Говорит, что забыла, что спешит. У неё очередная командировка на несколько дней, ей нельзя опаздывать, да она и не любит. В этом они с Шиыном очень похожи. Перед самым выходом мама напоминает, что нужно обновить гардероб и что деньги она уже перевела. Шиын помнит о первом их разговоре на эту тему. Тогда же мама предложила сходить вместе, но как-то неуверенно. Теперь не предлагает. Возможно, в первый раз Шиын не показал необходимого уровня энтузиазма. Впрочем, как показать то, чего нет? Совместные походы с мамой в магазин и в детстве казались ему неудобными. Во многом потому, что она спешила. На сына у неё всегда было мало времени. Теперь Шиын привык брать что-то на глаз, иногда даже без примерки, базовое и немаркое, и лучше, если на размер больше. Он обещает сходить в магазин. Пытается сгладить все её догадки, неизвестно о чём, крайним уровнем покладистости. Но голова забита не одеждой. Или тем, о чём подозревает мама. Неудобные, колкие, смущающие советы с треклятого форума отпечатываются с внутренней стороны век. Будто Шиын ещё внутри ночного кошмара, в котором никак не может заставить себя сделать что-то определённое для возвращения Сонджэ в собственную жизнь. Изученные темы на форуме дают несколько гипотез о причинах изменившегося поведения Сонджэ. Шиын мысленно рассматривает каждую и останавливается на той, которая кажется наиболее вероятной. Конечно, данных недостаточно. Но для их достаточности нужен сам Сонджэ. Для того, чтобы подтвердить или опровергнуть любую из них, нужен Сонджэ. Просто нужен Сонджэ. Варианты выманить его для личного общения у Шиына тоже есть. Он даже выбрал один, тот, что кажется ему почти стопроцентным. Сонджэ когда-то сам же его подсказал. Вся сложность в осуществлении, казалось бы, простой задачи. На обеде Шиын, опять испытывая неловкость, спрашивает у Джунтэ: — Ты умеешь делать селфи? Джунтэ давится едой. Наверное, столовая — не лучшее место для таких разговоров. Шиын протягивает другу салфетку и ждёт, когда тот придёт в себя. Если бы у него была возможность обратить время вспять и не задавать этот вопрос, он бы обратил и не задал. А теперь уже всё сделано. Им обоим уже некомфортно. Проще и правильнее довести дело до конца. — Ну, я редко делаю селфи… — оправдывается Джунтэ, краснея. — И как? Получается? Шиын попытался сделать селфи дома. Использовал правильный дневной свет, необходимый угол, ракурс. Вышло странно. Как выходило и после. Советы были нерабочими. Возможно, ему требовался другой способ выманить Сонджэ. Не селфи. Не тот, который уже использовал сам Сонджэ на Шиыне. И о котором так или иначе просил, когда всё между ними… ну, начиналось. Возможно, Шиыну нужно другое лицо для селфи. — Ну, — мнётся Джунтэ, — селфи смотря для каких целей… — Для каких целей что? — громко и резко врывается в их разговор Баку. Оглушительный и занимающий собой всё доступное пространство. Как всегда. Не стоит разговаривать на такие — на любые — темы в столовой. — Чё вы сразу так напряглись? — фыркает Баку. Пододвигается к Шиыну. Смотрит только на Шиына и так близко, что хочется отодвинуться. Шиын бы так и сделал, если бы… ах, да, с другой стороны Хентак. Это их обычная командная игра против Шиына. Шиын отодвигается ближе к Хентаку. — Мы… мы не напряглись. — Да я видел, как вы секретничаете. О чём на этот раз? Он спрашивает у Шиына. Знает, что Джунтэ не расколется, если речь не касается непосредственно его. А Шиын хочет выйти из разговора, пусть и сказав часть правды. — Ни о чём, — держит границу Шиын. Участие Баку и Хентака в этом вопросе точно не принесёт ничего хорошего. — Селфи, — буднично говорит Хентак. — Ты слишком громкий, чтобы услышать. Джунтэ дёргается и краснеет ещё больше. Шиын смотрит на Хентака с подозрением. Хентак всегда слышит больше, чем необходимо. — Да? — удивляется Баку. — И какие проблемы с селфи? Всего лишь фото моего прекрасного лица… На мгновение его лицо замирает, теряет привычную оживлённость. Взгляд на Шиына приобретает какое-то отеческое понимание. А потом Баку возвращается к привычной широкой улыбке. — Ваще никаких проблем, я ща покажу, — достаёт телефон, сразу обнимает Шиына за плечо. — Гляди в камеру. Готак, ты тоже. Джунтэ, давай с нами. Пока Джунтэ обходит стол, Баку гримасничает и смещает телефон то в одну, то в другую сторону, то обрезая часть Хентака, то часть себя. — Главное, поймать нужный момент, — объясняет Баку параллельно. — Сделать милое выражение лица. Или… ну или угрожающее, — косится на Шиына. Добавляет уже робко: — Попробовать улыбнуться? А, ладно, пробуем, все готовы? Спустя десять странных кадров Баку хлопает по столу: — Всё сброшу в общий чат. А самые классные закину Сухо. Шиын молча просматривает все сделанные фотографии. — Не расстраивайся, — говорит Баку. — Тебе нужно попрактиковаться в улыбке, а так ты — красавчик. Похож на капризную кошку. Если у кого-то вдруг аллергия — пусть закинется таблетками. И предпочитает по-быстрому скрыться прочь. На первых фото Шиын выглядит так, будто сейчас заплачет. На следующих — будто кого-нибудь убьёт. На последних — будто убьёт в первую очередь Баку. Шиын безнадёжен. Интересно, сколько секунд потребовалось Сонджэ, чтобы сделать то утреннее селфи? Шиын пытается не думать об этом — ни о Сонджэ, ни о собственных неудачных кадрах, — по пути на дополнительные. Джунтэ тоже молчит. Шиын, конечно, чувствует его обеспокоенный — всегда обеспокоенный — взгляд. Но сам не решается рассказывать или говорить. Его и его проблем слишком много в их разговорах. Стало слишком много с тех пор, как в жизни Шиына появился и обустроился Сонджэ. Впрочем, Сонджэ ведь и сам — проблема. Может, ещё и решение проблемы. Чёртов Сонджэ. Всегда несколько вариантов. Поэтому Шиын молчит. Джунтэ и так делает для него слишком много. Не может он просить ещё больше. Джунтэ не даёт ему возможности спустить эту тему просто так, без всяких последствий. — Ты действительно так переживаешь? — спрашивает он осторожно. Шиын не переживает. Просто это была самая очевидная ловушка для Сонджэ. Теперь придётся потратить ещё какое-то время, чтобы придумать что-то другое. На вопрос он отвечает нейтрально. И спрашивает Джунтэ о том комиксе, которым тот увлекается в последнее время. Уловка срабатывает, но, конечно, не полностью. Джунтэ отстаёт, но не перестаёт обеспокоенно смотреть. Дополнительные безнадёжно испорчены. Шиын пытается сосредоточиться на функциях и их решениях. Пытается следить за объяснениями учителя. Но будто слышит речь на чужом, незнакомом языке. Та усыпляет, заставляет плыть по собственным мыслям. Чтобы не расстраиваться и не мучить себя, Шиын думает о том, куда они пойдут с Сонджэ, когда между ними всё станет лучше. Не то чтобы они часто именно куда-то ходили. Обычно без цели. После драки или после назойливого присутствия Сонджэ. Может, они сходят на какой-нибудь фильм? Пусть боевик, если Сонджэ нравятся боевики. Он ведь и сам предлагал фильм, когда думал, что… ну, думал. Не самое удачное время и место, чтобы вспоминать о случившемся, но… воспоминания очень яркие, очень живые. Ничего ярче и живее Шиын сейчас, наверное, не вспомнит. Не только из-за оргазма. Но и из-за того, что было до него. Кошка Сонджэ. Открытость Сонджэ. Его терпение. Весь Сонджэ целиком — таким, каким Шиын его раньше не видел. Учитель стучит по столу Шиына ручкой. Возвращает в реальность скучного урока. Говорит что-то о потраченных впустую родительских деньгах. Шиын утыкается в тетрадь, в которой не написал за последние полчаса ни слова. Пытается собраться. Ближе к концу урока у него даже получается. Хотя зевать хочется больше, чем усваивать бестолковые значения. Почему ему когда-то так нравилась математика? Джунтэ после урока смущается, но просит посмотреть их переписку. — Не знаю, это ли тебе нужно, но… я никогда не видел тебя таким мечтательным. В их чате — фотография Шиына. Скошенная по горизонтали, немного размазанная. С тёмной фигурой учителя уже наполовину в кадре. С чужой взъерошенной головой, закрывающей парту Шиына. Но это всё — неважное. Важнее всего — сам Шиын. Расслабленное лицо с полуулыбкой и лёгким румянцем. Уплывший куда-то далеко взгляд. Таким Шиын себя никогда не видел. — П-подходит? — спрашивает Джунтэ. Шиын не может ответить. Сдержанно кивает. Джунтэ облегчённо вздыхает и впопыхах прощается — к остановке подъезжает его автобус. — Расскажешь потом, как всё прошло? — спрашивает уже на бегу. Шиын не уверен, что сможет рассказать всё, хотя и не знает, что произойдёт. Джунтэ слишком хорошо понял, для чего Шиыну вообще нужно это чёртово селфи. И при этом отлично справился. Лучше самого Шиына. — Спасибо! — говорит Шиын уже широко улыбающемуся лицу Джунтэ в окне автобуса. Джунтэ машет рукой и чуть не падает, потому что автобус дёргается, отъезжая от остановки. Как у Шиына получилось найти таких хороших друзей? Шиын не понимает. До появления Сухо в его жизни как будто вообще не было хороших людей. А потом лучшие из них вдруг стали становиться ему настоящими друзьями. Сам Сухо тоже встречает его широкой улыбкой. Он на улице, широко машет, едва увидев издалека. Почти такой же яркий, как и тогда. Как до комы. Шиын гораздо сдержаннее машет ему в ответ. — Баку сбросил мне ваши фотки из столовой, — Сухо говорит, полулёжа на скамейке. Закидывает в рот кислый мармелад, который только и просит покупать по пути. — Что за повод? — Повод? — Ну, для фотки. Ты же не любил фотографироваться просто так. И сегодня вроде не особенно хотел. Взгляд у тебя там такой… — Сухо дёргает плечами, — ну, будто ты не фоткаешься, а, не знаю, выбираешь лицо для боя. Шиын мог бы и обидеться. Не обижается. Зачем обижаться на правду? — Просто так, — отвечает нейтрально. Переводит тему на самого Сухо. Чтобы узнать, что врачи уже поговаривают о его выписке. — Прикинь, прям перед твоими летними каникулами. Может, съездим куда? Хочется чего-то, ну… масштабного. Шиын смотрит на его улыбающееся лицо, на испачканные мармеладом зубы, на лучики, расходящиеся от глаз к вискам. Сухо счастлив в каждом движении, полон жизни в каждом сказанном слове. Шиын может любоваться этим вечно. Покупать ему и дальше кислый мармелад, пересказывать рассказы Джунтэ о комиксах, рекламировать курочку из кафешки отца Баку или звать на игру Хентака. И не может сказать «нет». — Конечно, съездим. Интересно, какие планы на лето у Сонджэ? Что-то меняется не только в Сухо. В окружающей их двоих атмосфере. Как будто меньше становится кислорода. Как будто веселость Сухо становится — или оказывается — совсем немного показной. — И когда ты уже снимешь эти пластыри? — спрашивает он. Шиын неловко тянется рукой к заклеенной шее. Хочет закрыть её ещё сильнее. Там, под пластырем, — следы, которые оставил на нём Сонджэ. То, из-за чего Шиын немного расстроился уже утром, стоя в ванной. Похожие на синяки засосы на бледной коже. Слишком сильно бросавшиеся в глаза. Слишком заметные в форменной рубашке. Может, то, что написал утром Шиын по поводу засосов, и стало тем, из-за чего Сонджэ перестал быть таким навязчивым? Это была вторая гипотеза Шиына. Пока он её, как и первую, не подтвердил. — Да, скоро эти прыщи пройдут. — Ты говорил вроде там раздражение… — недоверчиво тянет Сухо. — И ты никогда раньше не парился из-за прыщей. С тобой точно всё в порядке? Шиын кивает. Засосы совсем скоро сойдут. Сонджэ не будет ставить новые на таких заметных местах. Они с ребятами и Сухо съездят куда-нибудь отдохнуть на летних каникулах. И всё точно будет в порядке. — Я рад, — говорит Сухо. Радости в его голосе меньше, чем при первых минутах встречи, но она всё равно греет Шиына, как маленькое солнце.