- 40 -

«у тебя есть код от двери принцесса» «ты там жив вообще?» «на все вопросы ответил?» С неловкого знакомства с мамой Шиына прошло достаточно времени, но Сонджэ не сменил код. Шиын не уверен, значит ли это что-то. Но думает, что значит. Что Сонджэ, возможно, нечего и некого скрывать. И что он наверняка расскажет о тех головорезах, с которыми его видели. Если Шиын спросит. Когда Шиын спросит. Код в квартиру Сонджэ срабатывает с первой попытки. Из квартиры пахнет едой. Шиын осторожно заходит внутрь, ещё не уверенный, не ждут ли его внутри сюрпризы вроде На Бэкджина. Сюрпризы ждут. Но это не На Бэкджин. — Ты говорил, что не умеешь готовить. Сонджэ улыбается. Это чувствуется, хотя он не оборачивается. Стоит рядом с плитой, режет овощи на разделочной доске. На плите что-то варится. Пахнет вкусно. Шиын не голоден. Точнее, он думал, что не голоден, а теперь чувствует голод. Всё примерно так и работает рядом с Сонджэ. Обостряется. Становится явным. — Я говорил, что не готовлю. А это — разные вещи. К тому же, ты расстроился, что я приготовил завтрак твоей маме, а не тебе. Видишь, исправляюсь. Шиын видит. Шиын смотрит во все глаза, пытаясь запомнить Сонджэ в смешном фартуке. Чтобы не особенно палиться с неуместным интересом, Шиын смотрит не только на Сонджэ. В квартире мало что изменилось. И одновременно — много. На обеденном столе, в самом центре, аккуратно сложены пирамидкой пачка сигарет и зажигалка. Диван укрыт покрывалом. Никакого комплекта постельного белья в пределах видимости. Да и в целом выглядит всё гораздо чище, чем прежде. Больше воздуха и света из-за открытых окон. — Когда ты вообще успел научиться? Ну, готовить? — О. Твой интерес к моей скромной персоне всегда так приятен, — Сонджэ не перестаёт аккуратно нарезать морковь, выглядит так, будто делает это каждый день. — Пока мама занималась карьерой, отец занимался домом и мной. Он разгружал себя, играя со мной то в повара, то в уборщицу… — движения Сонджэ замедляются, — растил, выходит, такого же каблука, каким был сам… Последние слова он говорит почти шёпотом, останавливается вместе с ножом, смотрит на кипящую в кастрюле воду. Шиын наблюдает. Сонджэ рассматривает нож в своей руке, порезанную морковь. Поводит плечами, как будто сбрасывая ненужные мысли, и возвращается к прерванному занятию: — А, ладно, новые нейронные связи я не прямо сейчас наращу, а ужин лучше приготовить. В общем, в моей семье было нетипичное распределение обязанностей, поэтому я — идеальный во всех смыслах выбор. Ты ищешь что-то конкретное? Шиын вздрагивает. Потому что ищет. Но цель у него многозадачная. Найти следы На Бэкджина и… — Я купил кошке подарок, — Шиын торопится достать из рюкзака купленную ещё на выходных игрушку. — Это — скумбрия. Подумал, ей понравится. Сонджэ наклоняет голову, а потом отворачивается. Кончики ушей у него опять очаровательно-розовые. Он польщён, что Шиын купил его кошке игрушку? Нужно будет присмотреть что-то ещё. Шиыну ещё в магазине было тяжело остановиться на одной скумбрии, потому что он не знал, одобрит ли Сонджэ какие-то игрушки. — Только я её не вижу. Из мест, которые не были изучены, осталась спальня. Но Шиын не рискнул туда соваться. — Ну, она где-то здесь, — пожимает плечом Сонджэ. — Ей нравятся узкие тёмные места. Маленькой она жила где-то за ванной, забивалась в самый угол и не выходила, когда я её не кормил… Шиын достаёт скумбрию из упаковки и подходит ближе к Сонджэ. Точнее, конечно, к мусорке. Но Сонджэ качает головой: — Ставлю десять тысяч вон, что ей больше понравится упаковка, поэтому не выкидывай. Да, у неё странные вкусы. В ванной Шиын моет руки и смотрит по сторонам. Новый ароматизатор с запахом ванили. Кошки нигде не видно. Два комплекта полотенец, один сложен на стиралке для Шиына, одна зубная щётка в стакане, одна в упаковке. Он всё-таки сказал, что сможет остаться на ночь. Точнее, спросил, может ли остаться. Сонджэ долго молчал. Потом отговорился, что не тормозил, а кивнул, просто этого не было видно. Вряд ли это было правдой. Сейчас Шиын не может не смотреть по сторонам. Не может не отмечать все изменения в квартире. С прошлого раза многое изменилось. Это может ничего не значить. Сонджэ не дожидается очередного вопроса, когда Шиын выходит из ванной. — Не нашёл? Тогда посмотри в капюшоне у двери. Что застыл? Там реально капюшон. Если она увидит тебя и протянет лапы — доставай. Если сделает вид, что не видит, беги, потому что она злая, если не выспалась. За перегородкой Шиын впервые замечает кошачью лестницу и прибитый прямо к стене капюшон. Тяжёлый из-за лежащей в нём, как в гамаке, кошки. Не будешь знать, что она там — и никогда, наверное, не найдёшь. Шиын осторожно заглядывает внутрь. Тень лениво открывает глаза и зевает. А потом потягивается, протягивая к Шиыну лапы. Не сопротивляется, когда Шиын неловко поднимает её на руки. Мягкая и тёплая, как в прошлый раз. Шиын успел отвыкнуть. — У неё много странных привычек, — объясняет Сонджэ. — Нелёгкая жизнь, все дела. Я нашёл её в тёмном переулке, когда над ней издевались какие-то ублюдки. Крохотная, но сопротивлялась изо всех сил. А потом доставалось и мне, ходил весь расцарапанный. Ловил её по всей квартире. Пытался ублажать какими-то крутыми кошачьими прибамбасами, лабиринтами, домиками и лежанками, а она выбирала угол под ванной и капюшон моей куртки в прихожей. Потом, правда, выросла и капюшон пришлось намертво прибить… Тень в руках Шиына лениво дёргает обрубком хвоста и смотрит на Сонджэ, время от времени разевая пасть. Ей быстро надоедают руки Шиына, и она спрыгивает вниз. Скумбрией почти не интересуется, зато пытается залезть в упаковку, а когда не получается, гоняет упаковку по всей квартире. Упаковка забавно шуршит. В этом, наверное, смысл. Хорошо, что Шиын не стал спорить. — Да, у бродячих кошек моего района были самые последние игрушки, потому что моя кошка выбирала коробки из-под них, — Сонджэ пробует то, что почти приготовилось. Выглядит довольным. — На мишленовский ужин не рассчитывай, кстати, будет рамен со всяким там из холодильника. — Ты говорил, что не готовишь и в холодильнике у тебя ничего нет. Подозрение вырывается без всякого разрешения. Сонджэ оглядывается и спокойно отвечает: — На днях ко мне в гости заглянула мама. И предупредила, что если здесь будет грязно, что если здесь её не накормят чем-то вкусным, то она сюда возьмёт и переедет. А я не желаю, чтобы она сюда переезжала. Пришлось взять с отца обещание, что он будет меня предупреждать о её визитах. Пока схема не работает, я просто не рискую. К тому же, я ждал тебя. Шиын не может не признать, что это звучит хорошо. Тепло. Приятно. Как многие признания Сонджэ, сделанные раньше. И всё же звучащие как в первый раз. Тень шуршит упаковкой от скумбрии где-то возле дивана, привлекая внимание. — Ты не спросишь, что я сделал с теми мудаками, которые над ней издевались? Сонджэ смотрит на Шиына, который смотрит на Тень. Аккуратные, сделанные, будто под линейку белые пятна на чёрной шерсти особенно сильно теперь бросаются в глаза. — Нет. Уверен, они заслужили. Издевательства над маленьким котёнком Шиын никак не может объяснить. И чтобы Сонджэ не сделал с теми уродами, Шиын уверен, что сделал бы примерно то же самое. Кроме, разве что, убийства. Хотя… Шиын ведь не видел их, когда они истязали маленькую Тень. Возможно, увидь он их в тот день… Впрочем, из всех размышлений вслух Сонджэ о спектре и о возможности убийства человека Шиын делает вывод, что Сонджэ никого не убивал. Пока ещё нет. Шиын надеется, что и не убьёт. Чтобы устроиться за столом, Шиын опять пододвигает ближе стул. На краю стола — телефон Сонджэ. Беззвучный режим. Шиын не обратил бы внимания, если бы не появившиеся иконки приёма и сброса звонка. — Тебе звонят, — говорит Шиын. Имя контакта — «старый мудак». Сонджэ едва заметно напрягается. — Это не срочно. Звонят долго. Затем — сразу несколько сообщений подряд. Шиын старается не смотреть. Но текст сообщений всё равно скрыт. Следующий звонок — и опять несрочный по словам Сонджэ — «главный мудак». — Ты очень популярен, — замечает Шиын как бы между прочим. — Это не имеет значения, — хмыкает Сонджэ и, не глядя, выключает телефон вовсе. Пока Сонджэ занят тем, что называет сервировкой стола, Шиын кормит кошку. Ничего сложного: половина влажного, половина сухого корма. Тень, набесившись с изодранной упаковкой, лениво покусывает и резиновую скумбрию тоже перед тем, как напасть на закрытую дверь в спальню. — Может, её впустить? — спрашивает Шиын. К еде Тень пока не притрагивается. Если по ней можно сверять часы, значит, сегодняшний ужин — ранний. — Нет, — резко говорит Сонджэ. — Она наказана. Ей теперь нельзя в комнату. — Почему? Сонджэ медлит. Занят тем, что раскладывает рамен по глубоким тарелкам. Шиын ждёт, и Сонджэ сдаётся. — Она заинтересовалась моим волком. И всё же — что у Сонджэ с волками? — Но… — Волк — мой. У неё и без волка хватает развлечений. Садись за стол и не смотри на меня так, будто я отказываю ей в еде, воде или в чём-то ещё жизненно важном. Волк — мой, конец дискуссии. Говорит Сонджэ об этом скорее кошке. Та опять нападает всем телом на закрытую дверь и оглядывается на Шиына так, будто ей не достаётся еды, воды или чего-то ещё жизненно важного. Впрочем, когда взгляд не срабатывает, а дверь не открывается, Тень направляется к мискам, гордо задрав обрубок хвоста. Игнорирование людей ей удаётся лучше всего. — Может, ей купить своего собственного… ну… волка? — А, так ты встаёшь на её сторону что ли? Шиын не уверен, что готов встревать в эту раздутую до глобальных масштабов трагедию прямо сейчас, поэтому неопределённо пожимает плечом. — Предатель, — заявляет Сонджэ, ставя перед Шиыном рамен с овощами. Пахнет просто замечательно. Шиын сглатывает слюну и думает, что действительно перед ним идеальный выбор: умеет, хотя и не любит готовить… и совсем немного помешан на самом Шиыне. — Чего смотришь? Не отравлено. — Мне… просто мне почти никогда не готовят… Мама предпочитает доставку и рестораны. А отец вообще не заморачивался, просто оставлял деньги. — Боже. Тогда просто ешь. Можешь расхваливать, как это вкусно, возможно, мне понравится, и я буду готовить чаще. Кстати, я глянул, как готовить бургеры… Сонджэ умудряется жевать и рассказывать о том, что самое сложное в бургерах — натуральная котлета, которую придётся готовить из фарша. Шиын слушает так внимательно, будто собирается готовить эти котлеты сразу после ужина, но половину слов не слышит. Визуальный ряд перебивает всё остальное. Живые глаза Сонджэ, то, как он размахивает палочками, то, как постоянно меняет положение тела. Таким Сонджэ Шиын, кажется, ещё не видел. Интересно, всегда ли будет оставаться та часть Сонджэ, которую Шиын не видел? — Почему ты до сих пор не спросил меня о домашнем задании? Вопрос задан не вовремя. Сонджэ, говорящий вообще о чём-то другом, на мгновение замирает. Смотрит странно, затем уводит взгляд на палочки, на собственные руки. Сонджэ уже отвечал. Раньше. — Это что, тот вопрос, ответ на который ты боишься услышать? — Ну… может быть. — И ты боишься, что тебе не понравится ответ? Наверное, это даже немного жестоко — так долго, почти что щипцами, вырывать что-то из Сонджэ сейчас. Шиын не любит и не хочет быть жестоким. Не с Сонджэ. Не сейчас. — Я со своей стороны всё решил. Но… но у меня остался вопрос. — Боже. Мне как-то страшно, принцесса. — Я не хочу встречаться с тем, у кого есть кто-то, кроме меня. Повисшая пауза говорит Шиыну больше всех имеющихся слов. Сонджэ медленно моргает и хмурит брови. — Чё? — Никаких других, Сонджэ. Если он ещё раз повторит это своё «чё», Шиын ему врежет. Наверное. — Каких ещё других? Ты издеваешься надо мной? Шиын мотает головой. — Боже. Нет никаких других. Моей оперативной памяти хватает только на тебя. Потому что тебя здесь, — стучит пальцем по виску, — дохуя. Ты просто не представляешь. Шиын не представляет. — Боже, — Сонджэ даже выглядит разочарованным. — Ты за кого меня вообще принимаешь? За Сонджэ. Привыкшего драться, влипать в неприятности, разработавшего целую теорию о существовании некоторого психопатического спектра. И нашедшего в себе отдельные характеристики красной зоны этого самого спектра. Склонного к манипуляциям и умеющего располагать к себе незнакомцев. Избивающего тех, кто мучает котят в тёмных подворотнях. Боящегося собственную маму. Нагоняющего страх на всех, кто хоть когда-то слышал его имя. За Сонджэ. — То же самое условие, принцесса. Никаких других. Никакого Ан… — Он — друг. И это не обсуждается. — Друг, конечно, — ворчит Сонджэ, но возвращается к еде. — Знаю я таких друзей. Он всегда рядом, всегда весь из себя такой понимающий и принимающий. Только и ждёт наверняка того, что я оступлюсь, чтобы рассказать тебе, насколько я не подхожу… Удержаться от шпильки сложно. — А ты подходишь? Сонджэ опять перестаёт жевать. — Доводишь меня опять, да? Я и так от ревности с ума схожу, а ты ещё… — Ты сам себя доводишь. Сухо — друг. И я не обсуждаю с ним… тебя. Сонджэ реагирует не так, как должен. Ну, по мнению Шиына. — Это ещё почему? — Почему я не обсуждаю с Сухо тебя? — уточняет немного сбитый с толку Шиын. — Просто… зачем мне это? И зачем ему это? — Он же твой друг! Ему наверняка не нравится, что ты связался со мной. Уж я-то знаю, кого он считает идеальным для тебя. — Не придумывай, — фыркает Шиын. — Боже. Ты глазами своими прекрасными хоть иногда по сторонам-то смотри. К Джунтэ там или к сломанному колену я тебя не ревную, почему-то. Не знаешь, почему? Шиын не знает. — Сухо не такой. Сухо не стал бы… он… ну, он другой. — Типа, ему девочки нравятся? Так, если чё, это ни о чём не говорит. Нравиться могут и девочки, и мальчики, и вместе, и по отдельности. В курсе, что существует бисексуальность, нет? К тому же, как можно устоять перед этими твоими глазками? — Он устоял. — Ага, как же. Упустил свой шанс, теперь затаился. Знаю я таких «друзей». — А меня? Меня знаешь? Сонджэ смотрит не мигая. Почти не вздрагивает, когда Тень запрыгивает к нему на колени. Автоматически кладёт руки на мягкую шерсть. Поглаживает, не сводя взгляда с Шиына. Проигрывает. Тихо спрашивает: — А вот если он вдруг придёт к тебе, упадёт на колени и заявит что-то вроде «прости, я так долго был дураком». Когда Сонджэ передразнивает Сухо, он всегда выглядит глупо. К тому же, Шиын уже отвечал однажды на прямой вопрос Сонджэ. Сейчас — только Сонджэ. — Ладно, я понял, — фыркает Сонджэ. — Ешь, а то совсем остынет. И Шиын ест. Почти не игнорируя тепло, которое распространяется от грудной клетки вовсе не от еды. — Бля, — вдруг замирает Сонджэ, — она так никогда не делала. Тень укладывается у него на коленях. И очень тихо мурчит. — Возможно, ей не нравится, что ты ревнуешь меня к кому-то ещё, кроме неё, — предполагает Шиын. И немного жалеет, что правды от самой Тени не узнает никогда. Разве что технологии настолько развинутся, что они научатся расшифровывать мысли домашних питомцев. Сонджэ немного паникует. И это странно. У него на коленях его же кошка. Возможно, всегда чрезмерно избегающая прикосновений. И ласки. Кого-то Шиыну она напоминает. Не получается понять, кого. — И что теперь делать? Я же не сдвинусь с места… — Я помою посуду и включу фильм. — Вы оба надо мной издеваетесь, да? — Ну, мы не договаривались, — признаётся Шиын. Но смущённый Сонджэ выглядит таким… милым?.. Если бы у Шиына была возможность договориться с кошкой, он бы непременно договорился. А пока он выполняет обещание: убирает и моет грязные тарелки, вытирает стол, собирает мусор. Сонджэ, может, и хорошо готовит, но после готовки оставляет за собой бардак. Сейчас Сонджэ беспомощно наблюдает за Шиыном со своего места. Шиын втайне надеется, что Тени надоест играть в примерную кошку раньше, чем уборка закончится. В мусорном ведре он замечает испачканные кровью бинты и защитный слой от пластырей. На секунду замирает, пытаясь вспомнить, видел ли на теле Сонджэ глубокие кровоточащие раны. Ничего не вспоминается. Вздрагивает от вскрика Сонджэ: — Да нахрена сразу кусаться-то? Вот ведь строптивая! Шиын захлопывает дверцу и разворачивается. Тень уже освободила колени Сонджэ и теперь сидит под столом. Сам Сонджэ баюкает укушенную руку. — Я всего лишь погладил её между ушей. Ей никогда не нравилось. — Так и не гладил бы, — Шиын осматривает руку. Ни единой капли крови. Сонджэ, как всегда, немного драматизирует. Но Шиыну отойти сразу не позволяет. — Моя кошка всё чаще мне кого-то напоминает, — говорит Сонджэ и другой рукой удерживает Шиына за талию. — То не делай, это не говори, засосы не оставляй, целуй только тогда, когда хочется ему… Шиын поднимает глаза выше. Сглатывает. К близости невозможно привыкнуть. Как и к тому, как большую часть времени смотрит на него Сонджэ. Особенно, когда они рядом. Особенно, когда они наедине. Не в тёмной подворотне магазина на полчаса раньше времени встречи, потому что Сонджэ устал ждать, когда Шиын избавится от своих друзей. Не среди шумной толпы где-то у реки Хан. В закрытой квартире, где им никто не помешает. — Сейчас-то можно? — спрашивает Сонджэ тихо. Всё ещё терпеливо ждущий разрешения. Как будто Шиын мог ему когда-то запретить. Может, и мог, конечно. Просто в голову не приходило. И уже вряд ли придёт.