Часть 2. Скорбь

Скорбь — есть неизбежная горечь утраты, что ложится на сердце свинцовым покровом, отнимая у мира краски, а у жизни — вкус, но с этим рано или поздно нужно смириться и жить дальше.

***

Яркое, слепящее солнце противоречило тусклой обстановке университета и общежития Пальметто. Быть может, всё было совсем наоборот — кампус всегда пестрил оранжевым и белым, студенты всегда светились положительными эмоциями, они жили. Это место никогда не должно было окраситься в чёрный. Никогда не должно было встретиться со смертью. Всё было украшено траурными лентами, холл первого этажа встречал стендом с портретом погибшего, окончательно вгоняя в тоску даже самых беззаботных студентов. Казалось и стены помещения стали на пару тонов тусклее. Находиться в университете было дискомфортно. Осознание того, что совсем недавно по этим коридорам ходил тот, кого они больше никогда не увидят в толпе близь аудитории, угнетало. Страшно было осознать присутствие смерти и ощутить её так близко, ведь никто не застрахован от неё. Никто не знает, где она может настигнуть. На лицах команды, практически не было эмоций. Словно все они разом разучились чувствовать, что, возможно, некоторые и так не умели. Они сидели на парах, поникши в собственных мыслях, и даже не пытались вникнуть в слова лекторов. В их головах из стороны в сторону белым шумом гулял ветер, из-за которого было ещё труднее разобрать речь. После окончания пар Мэтт предложил ребятам собраться в их с Сэтом комнате.       — А меня ты спросить не забыл? — взъелся Гордон, явно не довольный скорым присутствием команды, и в особенности монстров, в своей комнате. Нахмурившись он кинул быстрый взгляд на соседа.       — Сэт… — Элисон, которая шла впереди, обернулась на своего парня. — …пожалуйста. От потрёпанного и подавленного вида своей девушки он стушевался. Всегда дерзкая и уверенная, она совсем не походила на себя. Нервно выдохнув, Сет отвёл взгляд куда-то в сторону, всё ещё хмурясь. Сглотнув, он расслабился в лице и снова глянул на ребят, по-немому принимая тот факт, что следующие несколько часов, а то и целую ночь его с Мэттом комната будет оккупирована их сокомандниками. Сперва все разошлись по своим комнатам, стараясь привести себя в минимальный порядок. Половина из ребят просто валялась на своих койках, смотря в никуда. Желания делать что-то большее не было, как и аппетита. В комнате не было грязно, но Мэтт решил прибрать некоторые вещи, чтобы освободить больше пространства для команды. Находиться в комнате было неприятно. Навязчивое ощущение неправильности происходящего следовало за Мэттом всюду, но как только он оставался один, в, казалось, уже родной комнате, оно достигало своего пика, становилось удушающим. Тут должен быть Нил. Его милый друг Нил. Они должны вместе завалиться на диван, вымотанные первым учебным днём, и погрузиться в полудрёму, слушая монотонные разговоры из телевизора. Они должны пойти на вечернюю тренировку. Сет бы ворчал, а Нил — нет. Нилу нравится экси, он отлично играет, он станет одним из лучших игроков сборной. Он должен. Должен был. Вошедший в комнату Сет, вырвал его из очередных раздумий. Он тоже переживал смерть нового соседа по комнате, пусть и не показывал этого. Его привычные возмущения и колкости смешили, успокаивали. Так было всегда. Так и должно быть. Сет принёс алкоголь, купленный по наставлению капитана. Сейчас в нём нуждались все. Он положил бутылки в морозилку, чтобы те успели достаточно охладиться. Парни занялись небольшой перестановкой: поставили столик по центру комнаты, убрали лишние вещи в спальню, притащили кресла-мешки и расставили их по кругу от стола. Сев на диван, проверяя всё ли чисто, Мэтт задержал взгляд на шкафу. Обычный шкаф с одеждой, обувью и прочим хламом, который когда-нибудь может пригодиться в общежитии. Но на нижней полке, в самом дальнем углу, заваленная вещами лежала коробка, совершенно не вписывающаяся в кучу потрёпанных пакетов. В руках Бойда она бы казалась меньше, но на самом деле была приличного размера. На красной подарочной бумаге блестели падающие снежинки, а в правом нижнем углу маркером аккуратно были выведены слова: "Нилу от Мэтта и Дэн". Внутрь нельзя было заглянуть, не испортив упаковку, но это было и не нужно. Большой, очень красивый стеклянный шар со снегом и рождественской елью; длинные шерстяные носки с белыми лисицами; пестрящая самыми разными красками самодельная открытка, в которой были написаны искренние пожелания счастья и удачи. Мэтт в мельчайших подробностях помнил содержимое этой коробки, помнил, как Дэн вместе с ним выбирала в торговом центре и шар, и носки, и обёртку, как увлечённо она делала открытку. Но дарить это всё оказалось некому. Он не мог выбросить подарок, но смотреть на него было ужасно больно. Глаза резало, а в сердце вонзался нож. Поэтому он спрятал коробку как можно дальше, стараясь забыть даже о том, что она есть в этой комнате, хотя иногда, как сейчас, взгляд невольно падал на закрытую дверцу шкафа. Он не мог её видеть, но знал — она там, она предназначалась его другу, его нет. За окном поднялся ветер, раздающийся свистом по комнатам, просачиваясь через щели из-за плохой гермитизации окон. Ближе к вечеру Лисы начали подтягиваться к бывшей комнате Нила. В это время должна была проходить вечерняя тренировка, но Ваймак дал команде несколько дней халтуры, понимая, что сейчас их мало интересует спорт. Уже спустя час комната была пропитана запахом спиртного. Телевизор показывал какой-то тупой боевик, где всё взрывалось, но никто не умирал по-настоящему. Картинка мелькала, цветастая и наглая, но на неё не обращали внимания. Она была шумом, который пытался заглушить и без того напрягающую тишину в поникших головах. Лисы разбрелись по комнате: кто на диване, кто в кресле, кто на полу, прислонившись к стене. Дэн сидела, подтянув колени к подбородку, и смотрела сквозь экран. Мэтт рядом с ней медленно вращал в одной руке наполовину опустошённую бутылку пива, а другой обнимал Уайлдс за плечи, прижавшись щекой к её макушке. Над ними словно нависла грозовая туча, поглотив всю комнату целиком. Никакие слова сейчас не помогут, это понимают все, поэтому большая часть вечера проходит в горькой тишине. Рядом с Мэттом лежала кучка вещей, оставшихся в общежитии после отъезда Джостена. Наверное это всё, что у них было в память о нём. Кто-то — кажется, Рене — начал передавать их по кругу. Молча. Слова не требовались, и без них всё было ясно. Каждому досталось по одной вещи, но конечно, не все были этому рады. Аарон не понимал зачем ему эта оранжевая толстовка с вышитой лисьей лапкой на рукаве, в контур которой был заключён номер десять. Но благоразумно решил промолчать. Он просто избавится от неё или отдаст её кому-нибудь позже.       — Надо проверить сейф, — хрипло выдохнул Никки. В воздухе повисла пауза, густая и тяжелая.       — Взломать, что ли? — без всякой надежды уточнил Аарон. Он представлял себе взлом сейфа чем-то слишком громким, что окончательно разорвёт хрупкую тишину, в которой они сейчас существовали.       — Не надо, — тихо, но четко сказал Бойд. Все посмотрели на него. Он не отрывал взгляда от бутылки в руках. — Не надо взламывать. Он... он бы не хотел.       — Точнее, он бы всех нас нахуй послал или придушил на месте, — подал голос пьяный Кевин, сидя с бутылкой водки чуть ли не в обнимку. Больше на сейф не обращали никакого внимания. Мэтт отпил из бутылки. Его горло сжалось от кома, который никакой алкоголь не мог протолкнуть. Он видел его. Их первая встреча с новым игроком. Кажется, Бойд сначала подумал, что он тихоня, но в итоге они неплохо сдружились, хоть Нил и стал проводить больше времени с монстрами. Элисон вспоминала день, когда Сэт ушёл в клуб после «Шоу у Кэтти». Усидеть на месте она не смогла. К горлу подступал неприятный ком, накатывала необъяснимая тревога. Не выдержав, та быстрым шагом пошла к выходу и вовсе не заметила, как за ней помчался Нил. Он не остановил её, не начал отговаривать. Просто молча бежал рядом, не желая отпускать одну. В клубе они вовремя нашли потерявшего сознание Сэта, которого, не без труда, сумели откачать в больнице. Нил был более хладнокровен в тот вечер, казалось, для него давно стало обыденностью так быстро реагировать и трезво оценивать ситуацию. Каждый ушёл в свои мысли, вспоминая самые важные для себя моменты с Джостеном. И пусть он был ходячей проблемой, не умевшей молчать, когда это действительно нужно, пусть он был упрямцем, который шёл до конца, даже во вред себе, но в памяти каждого из Лисов он оставил тёплый след. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь идиотскими взрывами из телевизора. Они сидели, передавая по кругу немые свидетельства того, что он жил. И пили. Молча. Потому что некоторые потери были слишком велики для слов.