Часть 4. Разлука

Разлука — это рана, которую не видно под одеждой будней. Она не кровоточит, но ноет при смене погоды в душе и обостряется в тишине одиноких вечеров, напоминая, что целое когда-то было разбито на части.

***

      — На Рождество в Аризону прилетает мой дядя, — сказал Нил.       — Это хорошо или плохо?       — И то и другое. Он клёвый, но обычно у него хватает ума не встречаться с моими родителями. Мы не виделись несколько лет, и раньше он никогда не приезжал на праздники. Наверное, что-то случилось, только вот что? Не знаю, надо ли... — он умолк и беспомощно взмахнул рукой. — Я зарёкся не возвращаться домой, но...       — Но ты хочешь его увидеть, — заключил Никки.       — Не важно. Я обещал Эндрю, что буду заботиться о Кевине.       — Но ведь он будет с нами, — возразил Хэммик. — а мы — с Мэттом и его мамой. Вчетвером мы уж как-нибудь за ним присмотрим, а ты проведёшь время с родными. Деньги на билет нужны?       — У меня уже есть билет, — Нил показал сложенный листок. — Мама прислала его по электронной почте пару дней назад. Я просто не хотел читать её письмо до банкета.

***

      — Ну и что нам с тобой делать? — спросил Бойд.       — Мне жаль.       — Да брось, — отмахнулся он. — Во сколько вылет?       — В одиннадцать десять, если полечу.       — Полетишь-полетишь. Я подброшу тебя до аэропорта. Досадливо поморщившись, Нил наконец спустился с кровати. Он не был голоден, но заставил себя съесть немного овсянки и тост. Вернувшийся Никки отчитался, что сообщил новость команде. По его словам, все поддержали идею с поездкой. Нил молча кивнул, и кузен наконец оставил его в покое, дав возможность собраться в дорогу. После душа Нил вытащил из нижнего ящика комода спортивную сумку. Уложив едва ли половину вещей, он вдруг осознал, что сумка слишком мала. На протяжении восьми лет все его пожитки умещались в ручную кладь, но за последние полгода их количество значительно увеличилось. Даже когда он набил сумку до отказа, в комоде ещё оставались вещи. Это смутило и порадовало его одновременно. Он накрыл ладонью стопку аккуратно сложенных рубашек — подтверждение того, что он вернётся обратно. Таких гарантий у него не было с самого детства. Когда они выехали, из Нила будто вышла душа. Ему казалось, что от него отрывается что-то важное. Что-то тёплое, желаемое. Часть его самого. По дороге Мэтт остановился возле какого-то супермаркета и попросил немного подождать. Джостен нервничал по поводу отъезда, поэтому то проверял время, то следил за выходом из магазина. Когда он заметил Бойда, шагающего к фургончику, напряжение слегка спало. Тот сел на водительское место, и покапавшись в кармане, достал оттуда что-то маленькое.       — С наступающим Рождеством, — он с улыбкой протянул другу небольшую фигурку спящей лисы в праздничной шапке, — Я не успел купить то, что хотел, но раз у нас не получится отметить вместе, считай это авансом. — Мэтт смущённо улыбнулся, — Когда вернёшься, получишь настоящий подарок.       — Не стоило...       — Если не возьмёшь, обижусь.       — Спасибо, Мэтт. Он молча принял подарок, разглядывая его, пока в салоне не заиграла «Carol Of The Bells». Подарок…. Ему никогда не дарили подарки, за исключением той одежды от Эндрю, которую он по итогу оставил в толчке его дома в Колумбии. Он не знал как правильно реагировать на них. Мэтт начал подпевать, а Нил скучающе смотрел в окно. Он наблюдал за присущей американцам традицией ходить кучками и весело распевать. На него же это возымело обратный эффект. Он вспоминал детство. Будучи ребёнком, конечно, ему хотелось получить обёрнутую в сверкающую бумагу и перевязанную бантом коробку с подарком, весело и шумно отметить праздник с любящей семьёй, которой у него никогда не было, и петь эту дурацкую песню с друзьями, которых ему никогда не было позволено иметь. С Лисами он начал чувствовать себя иначе. Они принесли в его жизнь краски. Он боялся потерять их, боялся, что Рико сможет навредить его товарищам. В горле застрял ком. Он не позволит этому случиться. У аэропорта они попрощались.

***

Жан ждал его в зоне прилёта. Он холодно наблюдал за приближением парня.       — Зря ты сюда приехал, — так же холодно бросил он, вместо приветствия.       — Идём. Поездка прошла в тишине, но стоило Нилу увидеть Замок Эвермор, в ушах зашумела кровь. Он больше напоминал монумент, чем стадион, и густой чёрный цвет стен придавал ему ещё больше величественности. По размерам он превышал Лисью Нору в полтора раза. Нил сомневался, что каждая игра здесь собирала полные трибуны, но билеты на матчи национальной сборной разлетались буквально за несколько часов после начала продаж. Нил мог только воображать рёв, стоящий на стадионе во время матчей. Жан остановился перед воротами и, высунув руку в окно, ввёл на панели код. Ворота с негромким скрипом разошлись в стороны, и машина въехала на огороженную парковку. Вдоль обочины уже стояла линия автомобилей. Они были совершенно одинаковыми, чему Нил даже не удивился. Даже номера на табличках различались всего тремя цифрами. Нил всматривался в них, пока до него не дошло: буквы «ЭД» указывали на принадлежность к университету Эдгара Аллана, а последовательность цифр состояла из года обучения и номера самого игрока.       — Не команда, а секта, — заметил он.       — Вытряхивайся, — сказал Жан, припарковавшись на закреплённым за ним месте. Нил подхватил сумку и вышел из машины. У входа в здание Жан ввёл ещё один код. Индикатор на панели моргнул зелёным, и он потянул дверь на себя, но прежде чем войти, обернулся.       — Посмотри на небо. Ты его не скоро увидишь.       — Насмотрелся уже, — буркнул он в ответ. Отреагировав на эту дерзость презрительной усмешкой, Моро жестом пропустил того вперёд. Сразу за дверью начинались ступеньки, ведущие вниз. Вокруг царила непроглядная тьма, лишь под потолком тускло светилась алая полоска. Когда за ними захлопнулась входная дверь, Нил чуть не покатился кубарем вниз. Держась рукой за стену, он начал осторожно спускаться и считать ступени, чтобы определить глубину подземного бункера. Досчитав до двадцати шести, он упёрся в следующую дверь. Жан в третий раз ввёл код безопасности, и они оказались в жилом блоке.       — Добро пожаловать в Гнездо, — без особой радости произнёс Ворон. Указатели на стене сообщали, что слева находится Чёрное крыло, а справа — Красное. Нил посмотрел в обе стороны, но какой-либо разницы между ними не заметил. Понимая, что спрашивать бесполезно, он молча последовал за Жаном в Чёрное крыло. Двери всех спален были распахнуты, поэтому, проходя мимо, Нил мог заглянуть внутрь. Спальни оказались почти такими же просторными, как та, что он делил с Мэттом и Сетом, но в каждой стояло всего по две кровати. Гнездо могло бы напоминать воплощение желаний любого спортсмена, если бы не мрачная отделка и низкие потолки. Редкие цветовые вставки ограничивались оттенками красного, всё остальное: от мебели до простыней и полотенец —было чёрным. Полумрак будто вытеснял воздух, и Нил вдруг остро ощутил громадную массу стадиона над головой. Клаустрофобией он не страдал, но две недели под землёй вполне могли её вызвать.       — Сюда, — сказал Жан, жестом позвав Нила за собой в комнату, расположенную последней по коридору.       — Ты будешь жить здесь. Тебя полагалось бы поселить в Красном крыле вместе с нами, но хозяин распорядился иначе. Он знает, что Рико нужно за тобой приглядывать.       — Я не собираюсь делить комнату с этим психом, — соседство с чокнутым японцем явно не входило в его планы.       — Можно подумать, тебя кто-то спрашивает.       — Чьё место я занял? — спросил Нил, потому что обе половины комнаты выглядели обжитыми. Стоя у прикроватной тумбочки, Жан подозвал его пальцем.       — Взгляни сам. Он подошёл ближе и через несколько секунд впал в ступор. Над кроватью скотчем были прикреплены открытки с изображением городов как американских, так и заграничных, под каждой были прикреплены стикеры, на которых знакомым почерком Кевина выводились даты и краткие комментарии к поездке. Почти все путешествия были связаны с играми, кроме того, Нил разглядел несколько фотографий и вырезок с интервью. На встроенных над изголовьем кровати полках стояли ряды книг. Пробежав глазами по корешкам, он понял, что они тоже принадлежат Дэю. Кевин выбрал основным предметом историю, и как раз такие книги могли вызывать у него интерес. При виде этой обстановки, сохранённой в неизменном виде, Нилу стало не по себе. Казалось, что Кевин ненадолго отлучился из комнаты, а не сменил штат почти год назад.       — Рико всё ещё на стадии отрицания, — съязвил Нил. — Может рассказать ему, что Кевин не его вещь и возвращаться не собирается?       — Ты ничего не понимаешь, — возразил Жан. — Оставь вещи, идём.

***

Вороны огибали Жана и Нила сплошной чёрной рекой. Остановившись перед Нилом, Рико скользнул по нему взглядом, но быстро потерял интерес и переключился на Моро:       — Выдай ему его вещи. Я разберусь с ним после душа. Жан опустил голову и, придержав дверь, пропустил капитана вперёд. Он распахнул шкафчик в дальнем конце огромной раздевалки. Нил заглянул внутрь. На полке лежал полный набор экипировки. Только когда Жан достал ему джерси, он увидел, как на её спине красовалась надпись «ВЕСНИНСКИ». От его настоящей фамилии сердце в груди болезненно сжалось.       — Я приехал только на время каникул. Зачем он заказал форму? — удивлённо спросил тот. Защитник пропустил вопрос мимо ушей.       — Постарайся сделать так, чтобы нас не прикончили в первый же твой день.       — Нас? — переспросил Нил.       — Слушай меня внимательно, — Моро снова протянул ему форму, однако парень отвернулся, поэтому он ухватил его за рукав свободной рукой и привлёк к себе. — Ты потерял право быть отдельной личностью, как только перешагнул порог Гнезда. Теперь за твои поступки несёшь ответственность не только ты. В команде «Воронов» всё основано на парной системе, а значит, пока ты здесь, я — твой единственный союзник. Мои успехи — твои успехи, мои провалы — также и твои. Куда-либо выходить без меня тебе запрещено. Нарушишь это правило, и нам обоим мало не покажется, понял? Они только и ждут, как мы накосячим. Я главный кандидат на вылет из основного состава, и я не допущу, чтобы ты меня подставил.       — Тогда у меня для тебя плохие новости. Нападающих «Воронов» мне не переиграть.       — Тебе и не надо их переигрывать. Ты больше не нападающий и вообще не должен был им оказаться. Хозяин возвращает тебя в защиту, где, собственно, и есть твоё место. Он захочет узнать, почему ты поменял игровую позицию, и лучше бы тебе приготовить убедительное объяснение.       — Это была не моя идея, — пожал плечами Нил. — Тренер Эрнандес не искал в команду защитника. Либо идти нападающим, либо не играть совсем. Других вариантов не было. Подумав, он взял джерси. Жан скрестил на груди руки и отступил на шаг. Покрутив кофту в руках, он снова посмотрел на надпись. Белые буквы фамилии были обведены тонкой красной линией. Номер на спине был не его.       — Что, я даже не могу оставить свою десятку?       — Двузначные номера дают воронам, которые не входят в круг Рико. На его приближенных это не распространяется. Этот номер подходит тебе больше, — Моро ухмыльнулся. —Кстати, ты в курсе, что в японском языке слова "четыре" и "смерть" звучат одинаково? Для сына Мясника очень символично играть под четвёртым номером. Дверь распахнулась, и Нил успел заметить, как побледнел Жан. Он обернулся. В дверях стояли Рико и Тэцудзи, опирающийся на крепкую резную трость. Хотелось думать, что тот вынужден пользоваться ею из-за болезни или какого-нибудь увечья. Пропустив дядю вперёд, Рико запер дверь. Кому понадобилось ставить замки на двери раздевалки? Мужчина пересёк разделявшее их расстояние.       — Натаниэль Веснински, — медленно, с отвращением протянул он. — на колени. Сунув руки в карманы, парень сжал кулаки.       — Нет. Кажется, Жан произнес его имя, хотя прозвучало оно не громче вздоха. С тем, кто имел власть даже над Рико, следовало держаться как можно более осторожно, однако выбора у Нила не было.       — На колени, — повторил Тэцудзи. Осознавая, что он будет жалеть об этом до конца своей короткой жизни, Нил улыбнулся и сказал:       — А вы меня заставьте. Он видел, как взлетела трость, но увернуться не успел. Удар пришелся по всей щеке. Покачнувшись, Нил влетел спиной в шкафчик, но не почувствовал этого. Он вообще не чувствовал ничего, кроме жгучей боли, пронзившей череп. Во рту появился металлический привкус. Защищаясь, он инстинктивно вскинул руку, однако теперь трость ударила его по рёбрам. Затем по плечу, руке и так далее. Нилу не оставалось ничего, кроме как съёжиться на полу, закрываясь от града ударов. Тэцудзи бил его до тех пор, пока он не потерял сознание.

***

Очнулся Нил тогда когда Жан обрабатывал его раны. Взгляд не сразу сфокусировался.       — Надо было бежать, — с горечью произнёс Жан. Он так устал, что сил на ненависть уже не осталось.       — Я привык к боли, — сказал Нил. — Пережить эти две недели — ерунда.       — Три, — поправил тот.       — Я соглашался на две. Перед Новым годом я отсюда уеду.       — Глупый ребёнок. Ты в «Вороньем гнезде».