Часть 8. Дежавю

Дежавю — это чувство, что все твои прошлые жизни, реальные и воображаемые, были лишь черновиком к моменту этой встречи. Он входит в комнату — и ты не удивлён. Ты не спрашиваешь: "Кто ты?", лишь хочешь сказать: "Где же ты был всё это время?"

***

Команда сидела за длинным столом в университетской столовой. Шутки, споры о еде, смешные эпизоды из прошлых матчей и жалобы на повседневные проблемы. Эндрю ел молча, изредка скользя взглядом по людям, избегая лишнего контакта. После обеда тренер и капитан собрали всех на короткое обсуждение. В зале отдыха стоял привычный гул — Лисы никогда не могли вести себя тихо, разве что, пока спали. Когда все наконец заняли свои места, Ваймак привлёк внимание.       — Весенний банкет будет принимать команда университета Техаса. Нам нужно решить, на чём добираться: автобус или самолёт?       — На автобусе это займёт почти два дня, — сказала Элисон, откидываясь на спинку дивана. — Я не собираюсь сидеть в коробке на колёсах, если есть самолёты.       — Мы можем взять рейс через Атланту, — поддержала её Рене. — Быстрее и дешевле. Кевин кивнул, будто это решение и так было очевидным.       — Как обычно, не будем утруждать себя вторым днём празднования? В этот раз путь не близкий, если вы действительно хотите...       — Нет! — громким хором отозвались практически все Лисы.       — Тогда, решено. Проваливайте отсюда и собирайте вещи к полёту. Комнату вновь заполнил лёгкий шум разговоров, растормошённой команды. Никто не заметил, как Эндрю перестал лениво крутить ключи на пальце. Никки — заметил. Кузен сидел чуть в стороне, наблюдая за привычно неподвижным Эндрю, но сейчас он был настолько напряжён, что казалось, даже воздух вокруг него стал плотнее. Никаких возражений, никаких слов — только мелкие детали: слишком прямая спина, застывший взгляд и белые суставы на связке ключей. Никки хотел пошутить о том, что у некоторых, видимо, аллергия на полёты, но язык не повернулся. Какое-то время он молча смотрел на Эндрю, а затем отвёл взгляд, решив не поднимать эту тему. Никакой драмы — лишь маленький, невидимый всем остальным момент, когда тишина сказала больше, чем разговор.

***

Утро полёта началось слишком рано. Сонные Лисы выстроились у входа в аэропорт — кто с кофе, кто с наушниками, кто с выражением лица "только попробуй со мной заговорить". Эндрю стоял достаточно близко к Кевину и брату, чтобы держать их в поле зрения, но его взгляд скользил по толпе, не цепляясь ни за что. Аарон обратил внимание на отсутствие фокуса в чужих глазах, слишком долго смотрящих сквозь проходящих мимо людей.       — Выглядишь так, будто собираешься кого-то убить, — он позволил себе лёгкую колкость, нечто привычное, чтобы вернуть ощущение обыденности. Эндрю не ответил, но едва заметно повернул к нему голову. Этого было достаточно, чтобы Аарон понял: он слышал, просто не собирался утруждать себя ответом. У стойки регистрации Эллисон спорит с сотрудницей, громко и уверенно. Рене улыбается, будто всё в порядке. Кевин говорит о расписании, как будто расписание может удержать мир от развала. Никки ноет о раннем подъёме и недосмотренном сне. Сэт огрызается и указывает ему на то, что он слишком шумный для действительно сонного человека. Рене смотрит на них и потом на Эндрю. Тот неподвижен, как всегда. Но когда объявляют посадку, его пальцы едва заметно сжимаются на ремне сумки. Мелочь. Настолько маленькая, что другой бы не заметил. На борту Эндрю занимает место у прохода. Не у окна — никогда у окна. Слушает музыку без звука, глядя в никуда. Когда самолёт отрывается от земли, Кевин чувствует, как что-то в Эндрю замирает вместе с ним. И хотя его лицо остаётся безупречно спокойным, в этом спокойствии слишком много силы, чтобы быть равнодушием. Он не боится — он сражается. Просто тихо.

***

Зал был огромный — белый свет, длинные столы, золотистые акценты. Всё пахло вычищенной роскошью, холодной и бездушной. Когда они вошли, взгляды, как всегда, потянулись к ним, организаторы объявили о прибытии команды Пальметто, и они отправились искать свои места. Эндрю шёл первым. Его движения были ленивыми, почти плавными, но в каждом — скрытая угроза. Он сел рядом с Кевином, как обычно прикрывая его спину, и осмотрел зал: Вороны снова были их, так называемыми, соседями, с которыми они делили стол. Рико улыбался Дэн широкой пустой улыбкой. Рене заняла место с краю, её взгляд был настороженным. Два места напротив Кевина и Эндрю оставались пустыми. Кевин смотрел на них слишком долго. Одно место точно Жана, но кто тогда второй? Он быстрым взглядом проскользил по сидящим напротив Воронам и ощутил, как мурашки пробежали по коже. Все остальные Вороны были на месте. Эту напряжённость заметил Эндрю.       — Твоя истерика действует мне на нервы.       — У них новый игрок, — тихо процедил Кевин себе под нос , но Эндрю услышал.       — Удивительное наблюдение. Тогда дверь открылась снова, привлекая внимание всего зала. Первым вошёл Жан — как всегда сдержанный и бесстрастный. За ним — тот, кого никто не ожидал увидеть. Воздух будто сжался. Кевин резко выдохнул.       — Твою ж мать, — слова сорвались с его губ почти беззвучно. Натаниэль. Он выглядел так же — и одновременно совсем иначе. Бледный, с чуть ввалившимися щеками, глаза холодные, будто стекло. На лице ни намёка на удивление, будто он знал, что они встретятся здесь. Он прошёл к своему месту и сел напротив Кевина. Медленно, демонстративно. Улыбнулся — слишком широко, слишком неестественно.       — Ну здравствуй, — сказал он, и в голосе прозвучал хриплый металл. Кевин остолбенел.       — Ты...       — Что? — Натаниэль приподнял бровь. — Привидение? Возможно. Хотя я не люблю, когда меня хоронят раньше времени. Эндрю наблюдал за ним, не мигая. Он решил не вмешиваться — пока. Натаниэль язвил легко, привычно для него самого. На что Жан лишь иногда хмурился. Каждая реплика — с колкостью. Он будто проверял границы, как хищник, что снова оказался среди знакомых клеток. Но под этой жёсткостью ощущалась дрожь. Взгляд иногда задерживался на каждом из Лисов слишком долго — не угрожающе, а... почти с тоской. И каждый раз он резко отводил глаза, будто ловил самого себя на этом разглядывании.       — Хватит, — грубо прервал Эндрю, когда напряжение стало невыносимым.       — Я мешаю вашему семейному ужину? — Натаниэль изобразил беспокойство.       — Дважды повторять не буду. Рико фыркнул, и несколько Воронов тихо засмеялись. Но смех быстро стих, когда Эндрю повернулся к ним — холодно, без слов. Кевин сжимал вилку так, что побелели пальцы. Он не отрывал взгляда от Натаниэля. Какого чёрта он вообще здесь делает? Он пропал почти так же внезапно, как и появился. Кевин не слышал о нём толком ничего за все прошедшие годы. Раньше он боялся, что тот остался взаперти с отцом-чудовищем. Теперь было страшно смотреть на самого́ Натаниэля — нового Ворона, так сильно похожего на того са́мого чудовища абсолютно всем.       — Успокойся, — резкий тон Эндрю вырвал его из тревожных мыслей, и он медленно выдохнул. На это откликнулся не только Кевин, но и Натаниэль. Его взгляд задержался на блондине, отчего последний почувствовал, что на него смотрят глянул на него в ответ. Когда их взгляды пересеклись, Эндрю почувствовал странное чувство дежавю. Словно в этих холодных безжизненных глазах было нечто знакомое, то, что он уже когда то видел. А ведь точно. У Нила были совершенно такие же глаза. Только что-то их различало. Серость? Пустота? Еле заметная тоска? Что? Натаниэль повернулся в сторону Жана, найдя в нём немую поддержку.       —Le silence te allait mieux, — заметил Жан, чувствуя напряжение в воздухе. На это Веснински лишь закатил глаза.       —Allez, Jean, — с лукавой улыбкой сказал Нат.       — Ты говоришь по-французски? — Кевин удивлённо уставился на него, всё ещё ощущая этот вечер неправильным, и от этого звуча неуверенно.       — Кто, я? Надо же, сколько дарований в одном человеке! — он усмехнулся на выдохе. Эндрю молча наблюдал за ними, слушая короткие разговоры. Оставшееся время «IV» чувствовал на себе прожигающий взгляд каре-медовых глаз, которые, на самом деле, пытались ухватиться за детали, которые могли бы дать ответы.

***

Корт шумел вовсю — включили клубную музыку, и "танцпол" освещали лишь цветные огни праздничных ламп. Все команды разбрелись по полю, распивая напитки, стоящие на оставшихся у бортов столов. Но Лисы решили не отходить далеко, видя, что Рико, стоявший с группой Воронов в паре шагов от них, не намерен оставлять их в покое, и довольствовались скудной компанией друг друга. Смех разносился по залу, а Рене осматривала сокомандников, время от времени останавливаясь на Эндрю, и когда он тоже поднимал на неё глаза, они вели безмолвные разговоры.       — ... Может, без наркоманов вашей команде было бы немного лучше. Удержать мяч, когда на уме мысли об очередной дозе, должно быть тяжело.       — Вот ублюдок, — Мэтт сжал кулаки, пытаясь успокоиться, чтобы не усугубить ситуацию.— Конечно, это был ты. Послышалась пара ошеломлённых вздохов со стороны Лисов, которым не пришлось долго думать, чтобы вспомнить, о чём могла идти речь.       — Не вини меня во всех бедах мира. Кому-то просто следовало быть осмотрительнее. Тишина, не смотря на громкие басы музыки, была оглушительной. Сэт вышел вперёд, сжимая челюсть так сильно, что выступили желваки.       — Закрой пасть, сучёныш, — холодно сказал он. Рико усмехнулся.       — Всегда знал, что ты слабак. Раз тебя пришлось спасать твоей девушке. Щелчок. Удар. Рико шатнулся назад, со стуком врезавшись в край стола. Несколько гостей вскрикнули, посуда звякнула, и через секунду началась суматоха — кто-то пытался разнять, кто-то, наоборот, подливал масла в огонь. Сэт тяжело дышал, стоя над Рико, глаза сверкали — смесь ярости и боли. Натаниэль и Жан с ужасом глядели на них, точно так же как и Кевин. Эндрю с Рене пошли к Лисам — разнять драку и оттащить всех подальше от чужой команды. Миньярд с силой сжал плечо Дэя, заставляя перевести взгляд на него.       — К Ваймаку. Живо. Но Кевин встретился взглядом с Натаниэлем и не мог упустить шанса. На свой страх и риск, он махнул ему головой в сторону уборных и ушёл. Тот лишь сжав челюсти и пошёл за ним, но Жан незаметно отдёрнул его за рукав, заставив развернуться.       — Tu es fou? — прошипел он ему на ухо.       — Я вернусь, — коротко бросил тот и вырвался из хватки его рук, быстро направляясь за Кевином. Жан остался на месте, глядя ему в след.

***

Как только дверь за ними закрылась, Кевин резко развернулся к Натаниэлю.       — Какого хуя ты тут делаешь?! — шок прошёл, и алкоголь сделал своё дело. Кевин уже не пугался встречи со старым знакомым.       — Я тоже рад тебя видеть. Кажется, ты что-то хотел от меня?       — Ты должен уйти. Эвермор — худшее из мест, в которых ты мог оказаться, почему ты вернулся?       — С каких пор королева интересуется судьбой простых смертных?       — Я серьёзно! — голос сорвался, он схватил того за плечи. — Ты вообще в своём уме? Натаниэль хмуро посмотрел на него и вывернул плечо, освобождаясь из хватки.       — Не твоё собачье дело, однорукий. Кевин уже втянул воздух, чтобы ответить, но дверь с грохотом распахнулась — в проёме появился Эндрю. Без слов он окинул взглядом сначала Кевина, затем Натаниэля.       — Я, блять, ясным языком выразился. Но ты так и стремишься попасть обратно. Кевин сжал челюсти и отступил. А у Натаниэля что-то дрогнуло под рёбрами — не страх, скорее инстинкт. Он быстро выпрямился. Маску на лицо, холод в голос.       — Не учили, что прерывать чужие разговоры — дурной тон? Эндрю перевёл взгляд. В следующую секунду расстояние между ними исчезло. Натаниэль с громким стуком костей врезался в стену и оказался прижат спиной к холодной плитке. Нож уже покоился у его горла, чуть ли не касаясь тонкой, бледной кожи. Дыхание Эндрю было ровным и спокойным, но челюсти были сжаты, и в глазах чувствовалось что-то ещё.       — А ты молчи, пока с тобой не заговорят, — произнёс он, не повышая голос, но в словах ясно звучала угроза. — Что ты хотел от него? Веснински молчал. Сверху вниз он сначала окинул его презрительным взглядом, а затем расплылся в насмешливой, хищной улыбке. Кажется, где-то рядом послышался прерывистый выдох Кевина. Эндрю прищурился.       — Язык проглотил? В этот момент все эмоции с лица Натаниэля пропали, он резко двинулся — сжал кулаки, ударил по запястью, заставляя нож соскользнуть и со звонким лязгом упасть на пол. В одно мгновение он уже высвободился из хватки Миньярда, оттолкнув того в сторону.       — Не прикасайся ко мне, — процедил он сквозь зубы с какой-то особенной неприязнью. — Лучше проверь своего беспомощного птенца, вдруг, я нечаянно его сломал. Эндрю не двинулся. Только глаза — холодные, бездонные. И Натаниэль, выпрямившись, прошёл мимо, задевая плечом обоих — сначала Эндрю, потом Кевина.

***

Банкетный зал всё ещё был наполнен спокойным шумом, будто ничего не случилось. Натаниэль нашёл Жана взглядом, тот стоял у стены с новыми ссадинами на лице. Возможно, ему придётся с чем-то разобраться в Гнезде, но сейчас не хотелось об этом спрашивать. Шум был слишком громким, мысли вертелись в голове ещё более громким роем. Он устало выдохнул, подходя к Жану, взял горсть льда для напитков и приложил её к чужой щеке.       — Терпи, — бросил он, игнорируя дрожь в собственных руках.