Часть 9. Ответственность

Ответственность — это когда чужое «завтра» становится твоим «сегодня».

***

Возвращение в «Гнездо» было похоже на погружение в ледяную воду. Роскошь банкетного зала сменилась давящей серостью и запахом старого камня, пыли и чего-то едва уловимого — страха, может, или боли. Воздух здесь не двигался, он застаивался, как вода в заброшенном колодце, и медленно отравлял нутро. Натаниэль шёл по коридору на ощупь, телом помня каждый поворот. Его плечо всё ещё горело от фантомных прикосновений Эндрю, а в голове вновь и вновь звучал голос Кевина. «Тебе нужно уйти», — слова полные боли и страха, но не за себя. Был ли он раньше рад тому, что Натаниэль не попал в «клетку» Эвермора вместе с ним? Думал ли он, что тот умер? Или что смог вырваться на свободу и жить как нормальный подросток? И что было в его голове, когда он всё же увидел старого знакомого в своём худшем кошмаре? Не «Что с тобой стало?», не «Где ты был?», а «Тебе нужно уйти». Ничто в его жизни не имело для Дэя большего значения, чем уход из «Воронов». И в этих словах было всё: беспокойство, тоска, забота. Натаниэль хотел рассмеяться своим мыслям, но получился лишь короткий хриплый выдох. Он не мог уйти. Защита своей жизни уже не являлась делом первостепенной важности, если на другой чаше весов — жизни Лисов и Жана. Он не может позволить себе подвести их. Снова. Дверь в его комнату была приоткрыта. Он вошёл, не включая свет, и почувствовал присутствие другого человека раньше, чем увидел его силуэт. Он замер, вслушиваясь в тишину. Удача, как обычно, была не на его стороне.       — Весело провёл время? — раздался из глубины комнаты голос Рико. Он сидел в кресле, развалившись как хозяин. Натаниэль не ответил. Он медленно повернулся к нему лицом, опустив руки по швам. Любая внезапность движения могла быть расценена как угроза. Он знал эти правила наизусть.       — Я с тобой разговариваю, щенок, — Рико поднялся с кресла. — Я, помнится, ясно выразился перед отъездом: «Не выделяйся и сиди смирно». А ты что устроил?       — Я ничего не устраивал, — тихо, но чётко произнёс Натаниэль.       — Ничего? — Рико фальшиво рассмеялся, подходя вплотную. — Кто давал тебе разрешение отходить от меня? От напарника? Кто давал тебе право встречаться с этими отбросами за моей спиной? Молчание.       — Думал, никто не заметит? Он ударил его. Резко, без замаха. Кулак врезался в живот, вышибая воздух. Натаниэль рухнул на колени, захрипев. Боль, острая и знакомая, разлилась по телу волной тошноты.       — Встать, — скомандовал Рико. Натаниэль, с трудом переводя дыхание, поднялся. Спина была прямой, взгляд устремлён в пустоту. Не показывать слабость. Не показывать ничего.       — Ты здесь не для того, чтобы вести светские беседы с бывшими, — прошипел Рико, обходя его по кругу. — Ты здесь потому, что тебя терпят. Потому, что ты можешь быть полезен. Но твоя полезность заканчивается ровно в тот момент, когда ты начинаешь забывать, кем являешься. Он остановился перед ним снова.       — Ты отвечаешь за них. За каждого человека, встретившегося им тёмным вечером вдали от корпуса. За всё, что может навредить им. Всё зависит от тебя и твоих действий. Натаниэль молчал, сжимая челюсти.       — Слышишь меня? — Рико схватил его за подбородок, впиваясь ногтями в кожу. — Если ты ещё раз посмотришь на них, если попытаешься сбежать или позволишь себе сделать хоть один шаг не в ту сторону... Он наклонился к самому уху Натаниэля, его дыхание было горячим и липким. — Я переломаю каждого из них. Кажется, Доу не хватило тех уроков, которые ему преподали раньше. Придётся что-нибудь придумать. Потом возьмусь за девушку наркоши. Потом сделаю так, что ты сам будешь умолять меня позволить тебе остаться здесь. В этом Гнезде. Со мной. Он отпустил его, толкнув с такой силой, что Натаниэль врезался в стену, ударившись плечом о косяк.       — Уяснил урок? — Рико уже был у двери, и его силуэт чёрным пятном загораживал свет из коридора. Натаниэль промолчал. Тишина в комнате была густой, липкой, и его вопрос повис в ней, не получив ответа.       — Я спросил: «Уяснил урок?» — Рико произносил слова медленно, растягивая каждый слог, как будто разговаривал с глухим. Он ударил его так, что тот сполз на пол. Натаниэль молчал, уткнувшись лбом в холодный пол. Его спина вздымалась в прерывистом, почти беззвучном ритме. Боль в животе была огненным шаром, но больнее было унижение и бессилие.       — Глухонемой? Или, может, ты думаешь, что раз я был... не в себе... то все твои прошлые выходки прощены? — Рико сделал шаг назад в комнату. Его тень снова накрыла Натаниэля.       — Ты же не уходил в ту уборную, да, Веснински? Ты ни о чём не говорил с теми двумя? Ты — верная собака, которая знает своё место. Так? — слова звучали с издёвкой. За каждую ложь нужно платить. Натаниэль сжал кулаки. Горло сдавил спазм. Сказать «да» — значит предать последние обломки самого себя. Сказать «нет» — подписать смертный приговор тем, кого он... Мысль прервалась, когда он услышал свой голос, будто со стороны.       — Никуда... я не уходил, — повторил он в пол, шёпот был хриплым и разбитым. Это была не правда. Это была трусость. Самая отвратительная из всех возможных. Рико засмеялся. Коротко, сухо, без единой нотки веселья.       — Врёшь, — он медленно подошёл ближе. — Значит, мне стоит преподать тебе урок и спросить ещё раз. Натаниэль не успел среагировать, не успел даже инстинктивно сгруппироваться. Рико пнул его с силой под дых. Вспышка. Не боли. Сначала не боли. Сперва — абсолютная, всепоглощающая белизна. Мир растворился в ослепительной вспышке, в которой не было ни звуков, ни мыслей, ни самого тела. Только чистое, стерильное ничто. А затем боль вернулась. Не волной, а целой вселенной, взорвавшейся где-то внизу, в животе и мгновенно заполнившей собой каждую клетку, каждый нерв. Воздух вырвался из лёгких с беззвучным хрипом. Он не мог дышать. Не мог думать. Он мог только существовать внутри этого катаклизма агонии, скрючившись на холодном полу, дёргаясь в немом крике. Он задыхался, ловя ртом пустоту, которая обжигала как огонь. Рико склонился над ним, наблюдая за этой немой пыткой.       — Теперь, — его голос прозвучал как будто из-под воды, гулко и неясно, — уяснил урок? Натаниэль, разбитый, неспособный даже на ложь, лишь судорожно кивнул, вжимая голову в пол. Единственное, что он мог делать — это пытаться вдохнуть. Просто вдохнуть. Рико выпрямился, удовлетворённо хмыкнув.       — Вот и славно. На этот раз, когда дверь закрылась, Натаниэль её не слышал. Он слышал лишь свист в собственных ушах и чувствовал, как холод плитки проникает сквозь кожу, смешиваясь с внутренним пожаром. Он лежал и ждал, когда тело снова научится дышать. Думал о том, что некоторые стены не из камня. Они из страха. И они прочнее любой тюрьмы.

***

Воздух в комнате монстров был густым и неподвижным, впрочем как и всегда, но сегодня это ощущалось иначе. Либо это было лишь в головах всех там присутствующих. Кевин сидел на подоконнике, повернувшись к ночному городу за стеклом, но он не видел огней Южной Каролины. Перед его внутренним взором стояло чужое лицо. Бледное, с ввалившимися щеками и глазами, в которых не осталось ничего кроме серой пыли. Натаниэль. «Он выглядел как призрак», — мысль прожгла сознание, горячая и острая. «Как будто его вытащили из могилы и натянули на скелет кожу. Только… не его». Пальцы бессознательно нашли старый едва заметный шрам на внутренней стороне запястья. Глупая детская травма на корте. «Сиди, не двигайся, дурак. Сейчас перевяжу». Воспоминание внезапно ударило с такой силой, что Кевин едва не вздрогнул. Грубые, неумелые руки, слишком длинные для мальчишки того возраста, перематывающие его запястье украденным из медпункта бинтом. Натаниэль хмурился, стараясь, чтобы узел получился тугим и аккуратным. В углу, развалившись на диване, Аарон и Никки молча перекидывали друг другу зажигалку, желая занять скучающие руки хоть чем-то. Тишину нарушали лишь щелчки крышки. Эндрю, сидя в кресле, сосредоточенно чистил лезвие своего ножа, его внимание было полностью поглощено этим ритуалом. Никто не нарушал молчания. Никто не видел кинолент ужаса, прокручивающихся за стеклянным взглядом Кевина. Он вспоминал не только Натаниэля, но и его отца, отмечая то, насколько они стали схожи теперь.       — Вечером выезжаем. Голос Эндрю прозвучал резко, разбивая хоровод мыслей, как удар по стеклу. Кевин встрепенулся, отрывая взгляд от шрама. Эндрю не посмотрел на него, он щёлкнул ножнами, убирая их под повязки. Кевин кивнул, отводя взгляд в сторону. Он закрыл глаза, пытаясь стереть из памяти образ пустых глаз и заменить его чем-то другим — более насущным и важным. Но не получалось.

***

Аарона не покидало чувство тревоги, которое начало нарастать с каждой минутой, приближающей их отъезд в Колумбию. Как будто само нутро говорило, что не надо туда ехать. Такое чувство обычно появляется перед тем, как всё пойдёт по накатанной. Он поднялся с дивана и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок, а потом переодеться. Однако холодная вода не принесла ожидаемого эффекта, и странное чувство никуда не пропало.       — Эй, Аарон! Нам выходить скоро, а ванная, между прочим, общая! — восклицания Никки сопровождались активным стуком в хлипкую дверь.       — Выхожу, хватит орать. Эндрю и Кевина в гостиной уже не было, значит на сборы ему оставалось меньше десяти минут. Он направился в спальню и открыл шкаф, быстро выбирая одежду для клуба. Бросив взгляд на дальнюю часть полки, он выудил оттуда чёрные джинсы и лонгслив, ремень с люверсами и толстовку с вероятно готическими узорами. Выбор обуви к такому образу был очевиден, поэтому он надел чёрные ботинки с высокой подошвой. Уходить не хотелось. Он обвёл комнату взглядом, желая зацепиться хоть за что-нибудь, что может заставить его остаться или хотя бы потянуть время. И нашёл. На одной из прикроватных тумбочек лежал кулон — он купил на Новый год два одинаковых для себя и Кейтлин. От мысли о Кейтлин стало спокойнее, но воспоминания о рождественских каникулах и первых сюрпризах этого года стёрли любые намёки на расслабленность. Из-за двери ванной выскочил Никки, тут же вырывая Аарона из раздумий.       — Чёрт, бежим, пока они не угнали без нас!       — Сейчас, — он быстро схватил подвеску и вышел из комнаты вслед за кузеном.

***

      — Рони, вы с Эндрю специально оделись одинаково, чтобы окончательно свести меня с ума? — наигранно захныкал Хэммик, но в голосе звучало больше веселья. Никто не ответил. Аарон только сейчас оторвал взгляд от своих рук и взглянул на брата. Они действительно оделись похоже, за исключением пары деталей, хотя никто из них не договаривался об этом, они даже не видели, кто какую одежду надел. Это были одни из многих других одинаковых вещей, которые они купили, они не редко одевались в одно и то же. Были какие-то польза и удовлетворение от того, что их не могли различить. Повод не отвечать надоедливым людям, оправдываясь тем, что ты не нужный им близнец. Хотя вряд-ли кто-нибудь захочет приблизиться к кому-то из них, когда вероятность случайно наткнуться на «ненормального» так возрастает. Аарон отвернулся и устремил взгляд в окно, пытаясь отвлечься от неотступающей тревоги. Это наверняка просто тяжёлая неделя в университете. В «Сумерках» он расслабится и проведёт выходные в спокойствии. Тишину заполняло громкое радио, перебиваемое почти такой же громкой болтовнёй Никки, а изредка в его монолог вклинивался и Кевин. Дорога была усеяна фонарями, зажигающимися один за другим, как свечи на пути в ловушку. Аарон смотрел в окно, на свет, на тени деревьев, на отражения в лужах. Всё казалось знакомым, но он иррационально думал об опасности, которая могла поджидать за каждым поворотом. Когда они прибыли и вошли в клуб, их сразу окутала громкая музыка и ярко-неоновое освещение, игра света и тени создавала иллюзию, будто кожа на руках и лице меняет цвет, а воздух вокруг становится видимым. Мрак и неон сливались, и в голове Аарона всё смешалось: тревога, ощущения, дыхание стало тяжёлым. Они сели за столик, ожидая Эндрю с заказом. Никки на ходу выхватил у него с подноса два шота, когда тот показался из толпы, и, залпом осушив их, направился к танцполу, бросая в сторону их стола несколько слов и смех, которые растворились в шуме, не дойдя до ушей Аарона. Кевин мешал водку с коктейлями, а Эндрю, казалось, совсем не пил, изредка беря в руки стакан с виски. Аарон решил последовать его примеру, крутя бокал в руке. Он не заметил, как начал витать в облаках, а мысли свернули не в то русло. На лбу выступал холодный пот, дышать становилось тяжелее. На соседнее место с громким выдохом плюхнулся Хэммик.       — Фух, я выдохся, — сказал он, притягивая к себе бокал с ярким миксом. — Ну же, никто сегодня не пойдёт со мной? Аарон? Аарон промямлил что-то неясное себе под нос, понимая, что нужно уйти от шума и духоты.       — Я скоро вернусь, — бросил он, вставая со своего места, не заметив взгляда, которым его проводил близнец. Аарон протискивался сквозь толпу к запасному выходу. Ему просто нужны несколько минут тишины наедине с собой и свежий воздух. Он с облегчением вздохнул, когда наконец прикрыл за собой дверь чёрного входа, и опёрся спиной на бетонную стену. Спустя, казалось, полминуты он заметил какое-то движение в темноте. Такого не должно было быть здесь. С этой стороны клуба могли появляться только его работники, посетителям тут было просто нечего делать. Он напрягся сильнее, когда разглядел три высоких силуэта и понял, что они направляются в его сторону. Аарон замер. Сердце застучало сильнее, пальцы сжались, дыхание прервалось. Он почувствовал, что тревога была не просто надуманной — опасность была здесь, и она появилась там, где он действительно не ожидал. Он смотрел, как они приближаются, и не мог пошевелиться. Липкая паника заполняла сознание, охватывая лёгкие густым воздухом. Спустя несколько секунд парни подошли достаточно близко, чтобы можно было разглядеть лица и их выражения — насмешливые и точно не предвещающие ничего хорошего. Ноги будто пригвоздило к полу.       — Эй, парень, сигарет не найдётся? — спросил один из них, что остановился ближе.       — Нет, — он старался, чтобы голос не дрогнул, и лицо оставалось безразличным.       — Очень жаль. Мне жуть как хотелось курить. Тогда, случаем, не подскажешь, как проехать к Биверкилл-Роуд, дом пять-четыре-два-ноль? Нам надо заехать к знакомым. Аарон запнулся на выдохе. Адрес их дома здесь, в Колумбии. Кем бы эти парни ни были, ситуация стала куда опаснее, чем он предполагал раньше. Он рассчитывал на обычных кретинов, часто встречающихся на улице, но не этого. Они знали адрес. И они пришли сюда намеренно. Это угроза. Что им вообще нужно? Погрязнув в размышлениях, Аарон не заметил, как затянулась тишина, что, видимо, не понравилось троим неизвестным.       — Ты слышишь? Не очень-то вежливо игнорировать собеседника. Аарон вновь сфокусировал взгляд на говорящем, а потом осмотрел двоих сзади него. Все трое были явно спортивного телосложения, и если начнут применять силу, то он один... Он начал пятиться к двери, следя за незнакомцами, но не успел сделать и двух шагов, как первый парень схватил его схватил за руку.       — Куда ты? Мы, вроде как, беседуем.       — Отвали, уёбок, — он вложил в голос всё раздражение и старался звучать твёрдо, безуспешно выворачивая руку из чужой хватки. Парень сжал запястье крепче и прижал Аарона к бетонной стене. Боль врезалась в затылок и позвоночник, а чужая рука сместилась к его шее.       — Как грубо, я надеялся, что мы найдём общий язык, — Аарон врезался собственными пальцами в чужую руку, пытаясь ослабить удушье, но только тратил силы зря. Когда в глазах начало плыть, рука исчезла, и Аарон сполз вниз по стене, хрипя и хватая ртом воздух. Он не успел опомниться, как по рёбрам ударили ногой. Он пытался сгруппироваться и отползти, но удары обрушивались один за другим, сбивая его. Рука схватила его за ворот худи, приподнимая над полом.       — Столько пафосных историй о человеке, который даже не может дать отпор в драке у клуба. Как же ты собрался защищать своих дружков, Миньярд? — послышался громкий смех, а затем кулак врезался в его челюсть. В ушах зазвенело, и Аарон уже не мог ухватиться за звуки и голоса. Ещё удар. Его встряхнули и бросили на пол, отчего голова со звонким стуком врезалась в угол. Он сипло пытался вдохнуть воздух, лёжа на холоде, уже не чувствуя на себе ничьих рук. Мир плыл, и он больше не мог бороться с тяжестью своей головы.