Часть 3. Требования.

      Эрика кивнула. Напряженно осмотрела фигуру - штаны снова были на нем, как и сабля - вернулась к повязке прикрывающей глаз, вызывающе торчащему за её ремешком перу и искалеченному лицу.       Он отошёл к столу, наконец взяв кусок жареного мяса с подноса. Ел быстро, почти не жуя и запил водой прямо из кувшина.       — Когда вернётся служанка, выпроводи её поскорее. Мне нужна новая повязка, а тебе — причина запереться здесь хотя бы до вечера.       Несколько минут никто ничего не планировал. За окном торговец ругался с возчиком; где-то этажом ниже хлопнула дверь, Ранья засмеялась в коридоре. Эрика выбирала из тарелки грибы. Иорвет сперва ел то, что оказалось ближе, потом почему-то потянулся за второй булочкой       Он потянулся за вторым куском, но движение левого плеча отозвалось болью; рука остановилась на полпути.       Он бросил на неё острый, оценивающий взгляд, продолжая жевать.       — В-третьих, и это самое важное. Мне нужна информация. Ты — дочь дворянина. Ты знаешь этот дом. Ты знаешь этот квартал. Мне нужно знать всё: расписание стражи на вашей улице, есть ли поблизости потайные ходы, подземные туннели, выходы через канализацию. Есть ли в доме места, которые никогда не проверяют? Чёрные ходы, которыми пользуется только прислуга? Любая деталь может спасти мне жизнь. Или стоить нам обоим головы.       Он закончил есть и вытер руки о свои штаны. — Думай, Gvalch'ca.       Эрика поднялась, стянула с тарелки сочный шампиньон и отправила в рот, облизав пальцы украдкой.       — Папин кабинет внизу. Там есть дверь в лабораторию, потом вниз. Подвал куда-то ведёт дальше. Ещё калитка в саду. С одной стороны соседский запущенный сад, с другой — кладбище.       Новый стук прервал ее. — Госпожа Эрика! Я принесла что просили, откройте, — Раня снова торчала за дверью.       В тот же миг, как раздался стук, Иорвет уже двигался. Он не сказал ни слова, лишь его единственный глаз сверкнул предупреждением. Одним бесшумным шагом он оказался у шкафа и растворился в его тени, плотно прикрыв за собой дверцы. Комната снова опустела.       Кабинет. Лаборатория. Подвал, который «куда-то ведёт». Калитка в запущенный сад. Кладбищенская ограда. Это были нити. Шансы. Но сейчас всё это было неважно. Он ждал, затаив дыхание.       Отворив, Эрика пропустила служанку с корзиной. — Там еще господин требует привести вас в порядок, ждет гостей, давайте я вас наряжу! Всё равно потребует выйти.       Ранья опустила корзину у постели, и развернулась к хмурой Эрике. Следующие полчаса она расчесывала ей волосы, помогала умываться и чистить зубы, подавая принадлежности, молча и сочувствующе.       Потом служанка направилась к шкафу. — Я сама! — Эрика вскочила так быстро, что Раня удивлённо моргнула. — Хочу сама выбрать.       Прикрывая собой створку, Эрика просунула руку внутрь. Пальцы наткнулись на ткань, потом на что-то тёплое.       Чужая ладонь молча вложила ей в руку ближайшее платье.       — День случайностей, — объявила она Ране. — Какое нащупала, то и надену. А ты выбери украшения так же.       Ранья, хихикнув, направилась к комоду и принялась рыться в украшениях. Напряжение слегка спало, но не исчезло. Дальше была обычная утренняя пытка расчёской, шнуровкой и украшениями. Эрика стояла спиной к шкафу, пока Раня помогала переодеться.       Когда халат и сорочка соскользнули с её плеч, Иорвет не отвёл взгляд. Он видел её обнажённую спину в солнечном свете, что лился из окна. Гладкая, бледная кожа, изгиб позвоночника. На лопатке темнел старый рубец. Иорвет задержал на нём взгляд. Плеть — или что-то очень на неё похожее.       Пока Ранья помогала ей одеваться, шнуруя корсет, Иорвет продолжал стоять в темноте, анализируя. Гости. Это могло быть как катастрофой, так и возможностью. Суматоха, связанная с приёмом, могла отвлечь внимание слуг и охраны. Но также могла привести к тому, что кто-то случайно заглянет не в ту дверь.       Слой за слоем исчезала её нагота, уступая место шёлку и бархату. Он был невидимым зрителем, сокрытым в темноте, и эта роль — роль тайного наблюдателя за её жизнью — становилась всё более привычной. И всё более тревожной.       Раня защелкнула тяжелые золотые браслеты на запястьях девушки, аккуратно закрепила каффы на верхние хрящики ушей, собрала ее волосы в небрежную но элегантную прическу, чуть скрывающую уши. закрепив шпилькой с изумрудом. Откланявшись, направилась к двери. Эрика двинулась прикрыть за ней дверь. А увидев в коридоре ЕГО, постаралась сделать это быстрее.       — Стой! Эрика, открой, или я дерну сильнее. Ты же не хочешь утреннего скандала? — вкрадчивый голос у двери и носок сапога протиснутый между дверью и косяком мешали захлопнуть ее.       Рихард. Еще его не хватало. Эрика раздраженно дернула дверь на себя, желая переломать ему пальцы случайно.       — Не до тебя, уйди. Мне плохо, — она почти прорычала. Но силы были не равны. Рывком дверь открылась и Эрике пришлось отпрыгнуть, чтобы не выпасть вперед.       — Плохо, а такая резвая! — весело отметил он.       Рывок и дверь распахнулась. Рихард вошёл вместе с терпким облаком духов: гладко выбритый, холёный, в новом мундире с таким количеством блестящих пуговиц, словно собирался на парад. Кузен. Сердце забилось перепугано. Как же не вовремя…       В темноте шкафа Иорвет превратился в изваяние. Сквозь узкую щель он видел вошедшего. Самодовольная ухмылка на гладко выбритом лице. И взгляд, которым оценивают вещь собственность.       — Ты очаровательна в своем возмущении! — Соскучился, — сообщил Рихард, устраиваясь на софе закинув ногу на ногу. — Как дела? Как женихи? Как ушки? Отличный цвет платья. И такое приличное, хорошая упаковка для секретиков, — он похабно ухмыльнулся. — Иди сюда, — не просьба — приказ.       За дверцей шкафа Иорвет прислушался внимательнее. Ушки. Утром служанка закрепляла на них каффы; волосы легли поверх прежде, чем он успел рассмотреть. Тогда это ничего не значило. Теперь слово прозвучало иначе.       Эрика стала напротив, стараясь собой прикрыть шкаф в метре от нее, но не приблизилась к Рихарду. — Давай хоть раз без этих слов. Просто поговорим как родственники и выкажем вежливость. Мне нездоровится. Имей совесть, Рихард.       Иорвет слушал их разговор. Каждое слово было пропитано ядом завуалированных угроз и унизительной фамильярности. Это была не беседа родственников. Это был ритуал утверждения власти. Убить этого Рихарда было бы просто. Один быстрый удар ножом в горло, и самодовольная ухмылка сменилась бы предсмертным хрипом. Но шум, кровь… Поэтому Иорвет остался неподвижен.       — Просто поговорим? — Рихард рассмеялся, его смех был коротким и неприятным. Он лениво откинулся на спинку софы, его взгляд раздевал её, несмотря на плотное платье. — Милая моя кузина, ты же знаешь, я не люблю пустые разговоры. Особенно когда так долго тебя не видел.       Он оглядел комнату с видом хозяина. — Ты плохо себя чувствуешь? Какая жалость. — Его ухмылка стала шире, хищной. — Мы поговорим. Обязательно. После того, как ты поприветствуешь меня как следует. Иди сюда.       Он не повысил голоса, но приказ прозвучал абсолютно непререкаемо. Он похлопал ладонью по ковру у своих ног. Не на софу рядом с собой. По полу. — Не заставляй меня вставать, Эрика. Ты же знаешь, я этого не люблю.       Эрика рискнула понизить голос. — Уходи, Рихард. Я поприветствую, но не сегодня. Позже. Обещаю. Или не здесь — Раня должны прийти с уборкой, — соврала она.       Мужчина прищурился.       — Ты врешь мне, Эрика?.. Я спешил к тебе от самого Ясковинца, узнав что дядя сегодня будет привечать твоего потенциального мужа. Хотел успеть успокоить тебя, приласкать, утереть слезы и напомнить, — он расслабленно поднялся с софы и вдруг, метнулся к ней, ухватывая за шею, — кто твой первый лучший любовник. Да, маленький выродок? — Рихард шагнул на Эрику и той пришлось отступит назад.       — Руки. Убери. Синяки останутся! Не нужно... — Эрика старалась быть грозной и уверенной. Она вцепилась в локоть кузена.       — Не нужно дерзить мне и откидывать как собаку просящую жрать, — процедил Рихард в лицо девушке. Он сделал еще шаг, по прежнему удерживая захват и девушка уперлась в шкаф. — Или напомнить дяде о том, что ты спесива и снова взыграла кровь? Он забыл и остыл за годы, но теперь и я могу удержать плеть.       Эрику покрыл холодный пот. Она покорно опустилась на пол полу-боком у шкафа, чтобы Рихард не мог ненароком перевести туда взгляд с нее. Кузен стоял наклонившись, большой палец скользнул с челюсти на рот девушки, надавливая и оглаживая. Когда она посмотрела снизу-вверх без недовольства, отпустил ее, ласково улыбнулся. — Ну? — он приподнял бровь.       Эрика широко раскрыла рот. Рихард оперся рукой о створку шкафа, а другой развязал ленты штанов, выпуская себя.       Девушка не сделала ни единого движения навстречу. Аккуратно коснувшись пальцами мочки ее уха, он огладил его и приблизился почти вплотную.       — Что делают смирные эльфки, кузина? Покажи мне, где место остроухих? Что они говорят?.. — он вложил себя в открытые ожидающие губы. Он толкнулся резко вперед, требуя. — Ничего, потому что мычат, ибо рот занят человеком.       У Эрики перехватило дыхание, и гортанный звук получился сам собой. Она стала покорно мычать, не отрывая от него глаз и двигая головой вперед-назад. Она знала, как сделать всё быстро. Как не показать отвращения. Когда лучше не сопротивляться, когда позволить ему считать её покорной, чтобы не дать унижению превратиться в плеть.              В шкафу Иорвет положил руку на эфес сабли. «Снова взыграла кровь». Когда Рихард заставил её опуститься возле самого шкафа и заговорил об эльфках, Иорвет наконец понял то, чего не успел рассмотреть утром под волосами и украшениями. Шрамы на ушах. След плети на лопатке. «Маленький выродок».       Когда Рихард толкнулся, и спина Эрики стукнулась о створку шкаф, эльф был в полуметре, отделённый лишь тонким слоем дерева. Видел самодовольную ухмылку на лице этого dhoine. Слышал его гнусные, унизительные слова про «смирных эльфок».       «Где место остроухих?» Этот ублюдок не просто насиловал её — он делал это через призму своей ненависти к его народу. Инстинкт воина, лидера, эльфа — всё в нём кричало, требовало действия. Заставить захлебнуться собственной кровью.       Дверца подалась наружу.       Эрика вытянула руку вбок, надавливая на дверки, чтобы те не открылись, и сдвинулась, выпустив достоинство Рихарда, откашливаясь.       Иорвет остановился. Она не могла видеть оружия. Не могла видеть его лица. Но нажим ладони не оставлял сомнений: не выходи.       Несколько ударов сердца он стоял, прижавшись лбом к холодному дереву. За дверцей Рихард продолжал сопеть. Убить его было легко. Выйти потом из оцепленного квартала, оставив в спальне дворянской дочери труп её родственника, — значительно сложнее.              Дорожка густой слюны потянулась ото рта Эрики. Кузен зачарованно смотрел на ее лицо. Зная его как облупленного, Эрика старалась сделать всё технично, быстро и откровенно, играя в смирение и удовольствие после непокорности — чтобы у того мысли не было возмутиться и продолжить утверждаться. Щеки горели от стыда что это видит эльф в шкафу. В какой-то момент кузен взял ее за волосы, помогая. — И не смей плевать, Эрика. Ты выпьешь всё! — он вновь предложил ей себя.       Эрика приняла, став работать активнее. Минута, и кузен застонал, откинув голову вверх. Отступил и тут же стал поправлять одежду. Девушка осталась замерзшей. Молчаливой. Он тоже ушел без слов, подмигнув ей и самодовольно улыбаясь, оставив после себя лишь запах духов и гнетущую тишину. Едва дверь закрылась, ее вырвало. Упираясь руками в пол, стараясь отдышаться, она опустила голову, сдерживая позывы.       Иорвет вышел, взял со стола воду и чистое полотенце. Подошёл — и остановился, не касаясь её. Поставил кувшин рядом. Ни жалости, ни отвращения, ни даже гнева. Оно было похоже на маску, высеченную из камня. Единственный глаз, тёмный и глубокий, как лесное озеро, смотрел на неё, но не осуждал.       Не пытался прикоснуться к ней, не пытался её утешить. Просто молча ждал, пока приступ пройдёт, держа наготове воду и чистое полотно.       Эрика криво улыбнулась. Села, принимая воду и ткань. — Неловкий момент и ситуация. Извините. Вам не везёт что-то, — она вытерла лицо и отпила, сморщившись. — Спасибо.       Иорвет посмотрел на неё, потом на испачканный пол. — Ты сейчас извинилась передо мной?       Он принял обратно кувшин и полотенце, не ответив на её кривую улыбку. Отойдя к окну, вгляделся в улицу, проверяя посты стражи, ища любые признаки необычной активности.       — Кто он? — спросил Иорвет, не оборачиваясь.       Эрика шмыгнула носом — противное горькое послевкусие после желчи и Рихарда стояло во рту, а нос свербело.       — Сын моего отчима. Кузен. Мой отчим — мой дядя на самом деле. Мамин брат. Она давно погибла.       Девушка прошла к блюду с едой и стала придирчиво выбирать фрукт, остановившись на сочном абрикосе.       Иорвет молча слушал, его спина оставалась напряжённой. Кузен. Сын дяди-отчима.       — Значит, вхож в этот дом в любое время, — констатировал он, скорее для себя, чем для неё. Голос его был глухим, лишённым интонаций. — Твой отец… дядя… он знает об этом?       Эрика отрицательно промычала, поглощая абрикос. Подойдя ближе к эльфу, она тоже посмотрела в окно.       — Рихард жил тут с детства. Мы часто дрались. До каких-то пор… Он труслив и амбициозен. Я очень нравлюсь ему. Но есть… обстоятельства. А теперь он не живёт здесь — давно обивает пороги более богатых домов, стараясь получить работу повыгоднее и статуснее. Кажется, даже где-то у фронта разъезжает, помощником генералов или вроде того. Я не ожидала, что он так внезапно вернётся и что новость о кандидате достигнет его раньше меня.       Иорвет слушал её, не перебивая, его взгляд был прикован к улице внизу. Он отметил, как она подошла и встала рядом, её плечо почти касалось его руки. Она больше не боялась его близости. Произошедшее с Рихардом сместило все границы, перевернуло представление об угрозе. Теперь он, раненый скоя'таэль, был меньшим из зол.       — Труслив и амбициозен, — медленно повторил он ключевые слова. — Такие — самые опасные. Они бьют исподтишка и всегда выбирают тех, кто слабее. — Он, наконец, оторвал взгляд от окна и посмотрел на неё. Прямо. Его единственный глаз изучал её профиль, растрёпанные волосы, след от слез на щеке, который она не успела вытереть. — Обстоятельства? — переспросил он. — Что за "обстоятельства" мешают этому ублюдку просто взять то, что он хочет, открыто?       Он видел, как она поглощала фрукт, как пыталась заесть унижение и страх. Его вопрос был прямым, безжалостным. Ему не было дела до её чувств. Ему нужны были рычаги. Слабости врага.       — И что за "кандидат"? Твой потенциальный муж? — он связал воедино обрывки информации. — Он приехал не просто так. Он боится потерять свой… доступ к тебе. Свою игрушку.       С вежливым лицом Эрика посмотрела на эльфа:       — Не знаю как в лесах и деревнях, но девушек отдают замуж нетронутыми. В целом. — Она поморщилась от лицемерности этой характеристики. — У меня возраст такой что давно пора, уже старородящей зовут за спиной. Рихард не имеет права иначе обозначить свою… симпатию. А дядя не знает. Надеюсь. Хотя, не удивлюсь, если молча позволяет.       Иорвет слушал её объяснения, и уголок его губ кривился в горькой усмешке. Нетронутость. Лицемерие. Он знал эти слова. Он видел, как dhoine цепляются за них, одновременно попирая ногами. — Почему он не берёт того, чего хочет? — спросил Иорвет. — Потому что меня нужно отдать замуж нетронутой. — Дядя знает? — Не знаю. Надеюсь, нет. Иногда думаю, что знает и предпочитает не знать.       Он отвернулся от окна, его взгляд скользнул по комнате, по следам утренней суеты, по остаткам завтрака. Всё это казалось декорацией к дешёвому фарсу.       — Значит, твой дядя либо слеп, либо соучастник, — заключил он с холодной логикой. — В любом случае, на его помощь рассчитывать не стоит. А Рихард… он будет здесь, пока решается вопрос с твоим замужеством. Он будет кружить, как стервятник, и ждать своего часа.       — Это нормальное дело для него, я… привыкла. У нас давний… конфликт. Прошу забыть и понять — сопротивляться и капризничать выходит дороже. И больнее.       Иорвет сделал несколько шагов по комнате, его мозг работал на пределе. Присутствие Рихарда всё меняло. Он был непредсказуемым фактором. Опасным.       — Этот твой "кандидат"... когда он должен прибыть? Кто он? Нам нужно использовать эту суматоху. Этот приём — наш единственный шанс. Пока все будут заняты гостями и смотринами, мы должны подготовить мой уход.       — Меня не посвящают в подробности обычно, не уведомили и об этом. Только Раня вот насплетничала. Но это не первые смотрины, так что скорее всего завтра ужин в небольшом кругу.       — Тогда узнаем.       — «Мы»?..       — Ты узнаешь. Я драматически посижу в шкафу.       Эрика быстро улыбнулась в ответ.       — Если он раньше дал весть о приёме, то стоит ждать небольшого, с танцами и фуршетом, гвинтом и артистами-укротителями огня. Вы не могли бы… — смутившись, Эрика зажевала слова, — поправить мне прическу?..       Эта фраза, произнесённая после всего, что произошло, была настолько абсурдной, настолько выбивающейся из контекста, что на мгновение Иорвет потерял дар речи. — Что? — Если спущусь такой, появятся вопросы.       Его единственный глаз внимательно оглядел её. Она не шутила. В её взгляде было смущение.       Эльф протяжно выдохнул. Он молча подошёл к ней сзади. Его движения были непривычно медленными, почти неуверенными. Он не был знаком с женскими причёсками, шпильками и локонами. Пальцы, привыкшие к тетиве лука и рукояти сабли, казались грубыми и неуклюжими для такой тонкой работы.       Но он подошёл. Осторожно, двумя пальцами, вынул шпильки из её волос. Густая светлая прядь упала ей на плечо.       — Я не парикмахер, — произнёс он глухо, голос был непривычно тихим.       Иорвет попытался собрать рассыпавшиеся пряди. Он не знал, что делать. Просто пытался вернуть волосам тот вид, который был у них до прихода Рихарда, ориентируясь по тому, как лежали остальные локоны. На мгновение открыл верх левого уха - под каффой мелькнула неровная светлая полоска.       — Держи голову ровно, — пробормотал он. Вынул съехавшую шпильку и волосы тут же рассыпались сильнее.       — Прекрасно.       — Что?       — Я сделал хуже.       Эрика смешливо фыркнула.       — Соберите вот эту прядь. Да. Теперь прокрутите ее и оберните вокруг.       — Командовать засадами проще.       — Вы были командиром?       Он на секунду задержал шпильку.       — Офицером.       — Где?       — Врихедд. Это было до того, как мир решил, что Aen Seidhe лучше смотрятся на виселицах, чем в армии.       Эрика перестала улыбаться. Название она где-то слышала.       — Занятно. Этой ночью Вы требовали вынуть из вас стрелу, угрожали мне. А теперь оказываете ответную услугу. Правда, столько всего увидели… Я не знаю, сказать "сами виноваты" или потребовать на мне жениться, раз мы были так близки за эту ночь, — пошутила она.       Руки Иорвета на мгновение замерли на её волосах. Её слова, произнесённые с лёгкой, почти вызывающей иронией, застали его врасплох. Она шутила. После всего.       Лёгкая, кривая усмешка тронула его губы, но он не позволил ей отразиться в голосе.       — Жениться? — тон был сухим, как осенний лист. Иорвет наконец справился со шпилькой, вонзив её в причёску, возможно, не так элегантно, как Раня, но достаточно крепко. — Боюсь, у меня несколько иные представления о союзах.       Он отступил на шаг, оценивая свою работу. Причёска выглядела сносно. Не идеально, но достаточно хорошо, чтобы не вызывать подозрений.       Эрика коснулась прически, проверяя.       — Я не его собственность и он знает это. И никогда не была. Просто иначе, если не подчиниться… Не ответить так на его притязания, то было б... болезненное наказание. А я больше не хочу. Так страдает лишь гордости и честь. — И вдруг опомнилась: — Ваша рана, нужно срочно перевязать, пока еще кто-нибудь не постучал и ничего не произошло. Пойдемте в ванную комнату. Там меньше места, но можно смыть кровь и размочить повязку.       Девушка подхватила корзинку, что оставила Раня, и направилась к дверке в ванную.       Иорвет молча проследил за ней взглядом. Её слова — «не больно, только для гордости и чести» — повисли в воздухе. Он последовал за ней в тесное пространство ванной комнаты. Здесь, среди запахов мыла и влажного дерева, мир сузился до них двоих.       Эрика поставила корзину на деревянную скамью. В ней лежали пирожные, чистые полотна ткани и маленькая бутылочка с тёмной жидкостью.       — Садитесь, — сказала она, указывая на низкий табурет. Её тон был деловым, почти как у лекаря. Она снова взяла на себя роль, которая позволяла ей контролировать хоть что-то в этом хаосе. Достала из корзины ткань и миску, налила в неё тёплой воды. И наклонилась перед ним с сосредоточенным лицом.       — Будет неприятно.       — Я привык, — коротко ответил он, готовясь к боли.       Эрика сосредоточенно обрабатывала ткань. Повязка присохла. Она размочила её свежей тёплой водой и начала осторожно снимать слой за слоем. Приходилось то почти обнимать его, то прогибаться под его рукой. На этот раз крови было меньше.       — Обезболивающее. Наружное тоже. Или вам лучше водкой? Теперь Вы знаете, зачем она у меня тут — иногда приходится запивать... Вроде не гноится.       — Прошло меньше суток.       Иорвет сидел неподвижно, как скала, пока она работала. Когда она попросила его придержать ткань, он подчинился, его пальцы накрыли её, тёплые и сухие. Она приложила чистую ткань.       — I-or-weth… Я правильно говорю? — Эрика осторожно отняла кусочек старой повязки от раны на его плече над лопаткой. Голова эльфа оказалась почти на уровне её груди, затянутой в плотную ткань. Быстрым движением на рану опустилась сложенная ткань, следом — полоса ткани из корзины.       — Почти, — выдохнул он, когда холод влаги коснулся его горящей кожи. И стиснул зубы, чтобы подавить шипение. — Первый звук мягче.       — Iorweth.       — Лучше.       Её голова была так близко, что чувствовал дыхание, видел, как напряжена ткань её платья на груди. И заставил себя смотреть прямо перед собой, на грубую деревянную стену.       — Твой кузен… — начал он, его голос был глухим, нужно был вернуть разговор в практическое русло, вырваться из этого странного, интимного момента. — Он вернётся?       — Конечно. Ему помешает только мой отъезд. Всегда возвращается, когда приспичит. Когда хорошее настроение — особенно. Но надеюсь, в этот раз не скоро. Хотя сомнительно — вероятность моей помолвки будет свербеть у него во всех местах, — раздраженно заключила девушка, приматывая свежую ткань старой, более длинной и относительно чистой лентой из простыни.       Иорвет слушал её, и холодная уверенность оформилась в его сознании. Рихард был не просто угрозой для неё. Он был угрозой для его плана. Непредсказуемый, движимый похотью и ревностью, он мог появиться в любой момент, разрушив всё.       — Это меняет дело, — сказал он тихо, но с непреклонной твёрдостью. — Мы не можем ждать ночи. Это слишком рискованно. Приём гостей сегодня — наш единственный шанс. Нам нужно действовать во время него. Твой план про подвал, лабораторию. Рассказывай. Где вход? Куда он ведёт? Кто имеет к нему доступ? И как добраться до него незамеченным, когда дом будет полон гостей?       Он больше не был раненым, ищущим убежища. Он снова стал командиром, планирующим операцию. И она, вольно или невольно, только что стала его главным разведчиком.       Закрепляя последнюю полосу, Эрика отвела край ткани от шеи, чтобы он не натирал. Под пальцами открылось ещё несколько листьев татуировки. Она задержалась, оттягивая ткань дальше и тронув пальцем.       — Это яблоня?       — Ветка яблони.       — Что означает?       — Больше, чем обычно рассказывают dh'oine в первый день знакомства.       Он не отстранился. Но в тесной, пахнущей мылом ванной комнате, посреди смертельной опасности, этот момент тишины и неожиданной нежности был абсолютно неуместен. Как и странен.       — Подвал, dhoine — напомнил он. — Время не ждёт.       — Да... — опомнившись Эрика отвернулась, прополоскала руки в бадье, во вчерашней воде. — В подвал я больше не хожу. Но туда вход через дверь между окном и рабочим столом в кабинете. — Обернувшись, Эрика обняла себя руками и оперлась бедрами о бортик бадьи. — И еще один ведет из кухни. В подвале банки, бочки, мясо. Есть калитка в саду. С одной стороны соседский запущенный сад, с другой — кладбище. Когда бывает прием, возле нее часто ставят шатер артистов или временное обиталище наемных разносчиков. Это самая неухоженная часть сада. Да и если работникам надо уйти, то лучше делать это не через территорию с гостями.       Иорвет слушал внимательно, его ум, как у хищника, вычленял главное из потока слов. Дверь в кабинете. Вход из кухни. Частые визиты отца. Ингредиенты. Это складывалось в картину. — Твой отец — алхимик? Лекарь? — уточнил он. Это была важная деталь. Такие люди часто оборудуют свои лаборатории тайными ходами для экстренной эвакуации или для доставки сомнительных материалов. — А калитка... — он зацепился за эту идею. — Шатер артистов. Это идеально. — Мне нужна одежда, — продолжил он. — И попасть в ту часть сада незамеченным. Во время приёма, когда все будут в главном зале или на террасе. Есть ли проход из дома в сад, минуя основные помещения? Через кухню? Через комнаты прислуги?       — Есть. Дверь в конце коридора для прислуги. Между кухней и их спальнями. В левом крыле первого этажа. Одежда... — она задумалась опустив глаза. — Я понятия не имею как достать ее. Но я попрошу Ранью, есть идея... — Нет. Ответ прозвучал так быстро, что Эрика на миг растерялась. — Почему? — Потому что сейчас о моём присутствии знает одна dh'oine. Мне и этого более чем достаточно. Её преданность может обернуться против нас. Она может решить, что 'спасает' тебя от 'чудовища', и поднимет тревогу. — Я не собиралась рассказывать ей о Вас. — И как ты объяснишь просьбу принести мужскую одежду?       Он внимательно изучал её лицо, ища малейшие признаки сомнения. Использование третьих лиц было огромным риском. Но в их ситуации, возможно, единственным выходом.       — Это вызовет вопросы. Вопросы, на которые у тебя нет безопасных ответов. Нет. Ее вмешивать не будем. Слишком опасно, — отрезал он. — Одежду добудем сами.       — Вы требуете моей помощи, то не препятствуйте! И позвольте мне хотя бы объяснить. Раню я знаю с детства. Если использовать кого-то из слуг, то именно её.       Иорвет на мгновение замолчал, удивлённый её резким, уверенным тоном.       — Хорошо. Я не препятствую. Я оцениваю риски. Убеди меня. Расскажи мне свою идею. И если в ней будет хоть одна дыра, хоть малейший шанс на провал, мы сделаем по-моему.       Выпрямившись и отступив, неуверенно, но упрямо Эрика произнесла:       — Я скажу ей, что хочу вечером выбраться в город. Перед тем как меня окончательно выдадут замуж. И для маскировки мне нужен мужской неприметный наряд. Пусть раздобудет. Два, — девушка окинула эльфа взглядом, прикидывая габариты. — Скажу, что хочу выбрать. Что-то да Вам подойдет. Но она ведь не пустит меня одну, а потом я скажу, что передумала, останусь тут. Хотя... Может и последую за Вами — прогуляюсь напоследок. — Ты регулярно бегаешь по Новиграду в мужских штанах? — Бывало. — Обнадёживает.       Авантюра. Ночной город. Мужской наряд. Он молчал несколько секунд после того, как она закончила, взвешивая всё. — Это идиотский, инфантильный и рискованный план. А следовать за мной - еще безумней. Ты думаешь, твоя преданная служанка поверит в эту сказку? 'Хочу погулять'? Два мужских костюма? Она решит, что у тебя тайный любовник, и поднимет шум. Это вызовет ещё больше подозрений. — Позвольте закончить! Раня помогала мне прежде. Тоже в мужском наряде. Потому она не догадается, что я прошу принести мне одежду для двоих. Мол, авантюрный променад двух девушек. Раня никогда, - Эрика сделала нажим на этом слове, - не пойдет к моему отцу, чтобы подставить и доложить. Она знает чем это для меня чревато... — голос Эрики стал тише на последних словах.       — Нет. Твой план — это херня. Допустим, она принесёт одежду. Допустим, она поверит в твою сказку про променад. А дальше? — Я попрошу сделать это заранее. Скажу, что хочу спокойно примерить всё и выбрать. Потом она уйдёт помогать с приёмом — если гостей действительно ждут сегодня, работы внизу будет достаточно. — И как ты объяснишь, почему вдруг 'передумала' идти?       Эрика тяжело вздохнула. Ей еще не приходилось доказывать и пояснять свои решения. — Она принесет мне два наряда. Я попрошу их заранее. Не за час до отхода. Принесет и уйдет. Скажу, что подбираю образ. Вы наденете подходящий вам по размеру. Оставшиеся вещи надену я. Если решусь таки идти. По крайней мере сейчас я так хочу. Потом... потом надо подумать как мы уйдем. Наверно я уйду с ней — наряженная для приема — и оставлю дверь в комнату открытой, а Вы выйдете следом. Спуститесь вниз и пройдете через что хотите. Но через сад наверно безопасней, можно смешаться с толпой как наемный работник. Только вот ваша сабля... — ...Куда ты пойдешь?.. — В город. Гулять. Не берите в голову.       Иорвет посмотрел так, будто хотел возразить. — Ты не можешь 'решить пойти' или 'не пойти'. Ты либо часть плана, либо нет. Ты не можешь 'оставить дверь открытой', надеясь, что я незаметно выскользну. Любой слуга может тебя увидеть. Любой гость. А если ты уйдёшь с Раней, кто обеспечит мне прикрытие? Кто отвлечёт твоего кузена, если он решит снова заглянуть?       Скоятаэль покачал головой. Он всё ещё искал слабые места. Любая ошибка — и они оба покойники. Он не мог позволить себе доверять девичьим авантюрам. Но и игнорировать её знание местной специфики было бы глупо.       — Когда суматоха будет в самом разгаре, я переоденусь. Твоя задача — следить за коридором. Убедиться, что путь к лестнице для прислуги чист. Ты дашь мне сигнал. Я уйду. Через чёрный ход в сад. И смешаюсь с артистами, — Иорвет сделал паузу. — Вернешь мне саблю, а одежду потом сожжешь или или спрячешь... — уголок его губ кривился в мрачной усмешке. До вечера нужно узнать ещё несколько вещей. Сколько гостей. Где их принимают. Будут ли артисты и поставят ли их действительно у дальней калитки. И что происходит на улице. — Вы не можете просто переждать здесь ещё день? — Могу. Вопрос — сколько времени понадобится страже, чтобы начать проверять дома.       Он отвернулся, пресекая дальнейшие вопросы на эту тему и возвращаясь в спальню. — Да, я поняла... командир, — Эрика не издевалась, лишь констатировала, подняв на его спину присмиревший взгляд. — Но сначала, если Вы не возражаете, я бы поела. Со вчерашнего вечера у меня внутри почти одна водка. Или надо спешить? — Да, d'hoine, — произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на удивление, — можешь. Сначала — еда. Раненый воин и голодный шпион — плохие союзники.       Аромат еды теперь казался не просто дразнящим, а... обнадёживающим. Иорвет наконец заинтересовался завтраком. Взял мясо, хлеб, налил воды и только после нескольких быстрых кусков снова заговорил. Воздух здесь был свежее, наполненный солнечным светом.       Сел в кресло, а не на софу, создавая дистанцию, но его взгляд оставался на ней. Они ели в тишине, и эта тишина была наполнена новым, странным пониманием. Они были в одной лодке, посреди шторма, и им придётся грести вместе, чтобы не пойти ко дну.       — Занятно, — задумчиво обронила Эрика, прожевав, — когда в подобной манере говорит кузен, это слышится истерично и угрожающе. Пугает. А когда Вы, то как-то... Тоже страшно, но, нет особо желания спорить.       Эльф медленно прожевал кусок яблока, его взгляд не отрывался от её лица.       — Потому что твой кузен — шавка, которая лает от страха и желания казаться больше, чем она есть, — произнёс он наконец, его голос был ровным и холодным. Он отложил огрызок яблока на поднос. — Ты не хочешь спорить со мной, Gvalch'ca, потому что инстинкт выживания подсказывает тебе это.       Склонив голову Эрика обдумала его слова. Покивала сама себе, взяла пирожное с заварным кремом, откусила и с совершенно неприличным удовольствием издала протяжный звук.       Скоя'таэль смотрел, как она прикрывает глаза в блаженстве и вдруг увидел не просто «заложницу», не «инструмент для побега». Её жест был настолько невинным и в то же время чувственным, что это сбивало с толку. Это напомнило ему о прошлой ночи, о её стонах под ласками служанки, о том, как она бессознательно искала тепла в его постели.       Он отвёл взгляд в окно. Эти наблюдения были лишними.       — Вижу, ради этого стоило пережить облаву.       Распахнув глаза она смутилась:       — Прошу прощения, - отложила недоеденное пирожное на блюдце и поспешно пошла к двери, по пути облизывая кончики перепачканных пальцев.       Выгляну в коридор Эрика дозвалась Раню, не пуская ее в комнату быстро вполголоса зашептала свое желание. Раня заговорщицки хихикнула и с энтузиазмом заговорила в ответ.       Иорвет оставался в кресле, спиной к двери, но каждое его чувство было напряжено до предела. Торопливые шаги Эрики, шёпот в коридоре, заговорщическое хихиканье Раньи. Этот звук — лёгкий, девичий смех — казался в их ситуации чем-то чудовищно неуместным. — Она поверила? — в его голосе не было и тени любопытства, только холодное, деловое ожидание. С этого момента каждое их действие было шагом по натянутому над пропастью канату.       Эрика пожала плечом. — Ну да. Раня моя союзница в шалостях, — Эрика задёрнула шторы не полностью, оставив узкую щель света, и сняла тяжёлые браслеты. — Поспим пока?..              Иорвет посмотрел на неё так, словно она предложила ему станцевать джигу на столе, но смолчал.       Один за другим они легли на трюмо с глухим золотым стуком, а девушка, не дожидаясь, устроилась поверх порывала и чуть опустила балдахин. За дверью продолжал жить дом: внизу двигали мебель, кто-то ругался из-за скатертей, со двора донёсся первый пробный удар бубна. Приём действительно готовили.       Эльф проверил саблю, подтянул ремень ножен и положил оружие так, чтобы достать здоровой рукой. Только после этого направился к софе. — Вы снова туда? — В твоей постели опасно спать. Эрика нахмурилась непонимающе. — Просыпаюсь в объятиях dh'oine. Репутация страдает. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом снизу отчётливо донеслось: — Осторожнее с бочками, кретины! И следом — звон разбитого стекла. — Что ж. Хорошего отдыха.