Глава 13. Сбор обломков

За пределами музыкального класса постепенно выстраивались последствия катастрофы. Шумная стайка перепуганных младшекурсников пробежала мимо, собирая историю на ходу: — …говорят, он упал прямо с балкона… — …Филч видел кровь и носилки… — …это Уимс там закричала… Эллисон дёрнулась и оглянулась к высокому окну, за которым всё ещё лупил дождь. Айзек тронул её за локоть, возвращая в тело, и развернул обратно. — Не смотри. Идём. Реальность догоняла постепенно, шаг за шагом. Бал в главном зале умирал, корчась в последних конвульсиях. Всё оставалось на местах, но смысл стремительно исчезал: серебристо-чёрные декорации уныло колыхались под сквозняком, теряя последние элементы праздничности. Кто-то разлил поднос пунша прямо посередине, и расплывающееся багровое пятно теперь выглядело как очень плохая шутка. Учителя собирали студентов в кучки, не давая им расползаться. Кто-то был до ужаса перепуган, кто-то уже всхлипывал, а кто-то не без мрачного любопытства рвался к крыльцу «просто посмотреть». Стоунхёрст строго пресекал зевак и возвращал их обратно, перекрывая собой главный выход. Рядом с ним очень скоро материализовался молодой офицер в плаще, с тяжёлым взглядом и записной книжкой. Айзек привычно выстраивал картину из деталей. Фамилия Гейтсов фигурировала во всеобщих перешёптываниях и не обещала ничего хорошего. Самое влиятельное семейство города, по счастливой случайности ненавидящее и парий, и весь Невермор, потеряло своего главного наследника прямо посреди вечеринки в «школе уродов». Кто бы мог подумать. Судьба решила отыграть худший из возможных сценариев. Во внутреннем дворике уже вовсю разворачивалось основное представление. Красно-синие мигалки отражались от мокрых каменных сводов, полицейские хозяйничали на территории и выборочно опрашивали студентов, под чутким контролем директора и парочки преподавателей. Жителям Джерико слишком понравится, если в газеты просочится лишнее. Мисс Пулман собирала вокруг себя девочек, успокаивая самых впечатлительных по пути. Орлофф в своём железе на колёсах прокатывался туда-сюда, вылавливая заблудившихся мальчишек: его сухой голос из динамиков неожиданно хорошо помогал держать рассыпающееся внимание. Наверх отправляли первые группы с самыми младшими. Хоть кто-то должен был иметь возможность запомнить вечер не кошмаром и местом преступления. — Элли! У меня твоя сумка, ты оставила. Том Голдштейн протиснулся сквозь толпу и заставил Фэрроу выдохнуть с видимым облегчением. — Ты в порядке. Слава Богу. — Мне уже нужно к себе. Потом ещё поговорим!.. Он оглянулся и неловко махнул ей рукой, не до конца понимая, что вообще происходит. Когда они двинулись дальше, Эллисон невольно вжалась плечом в Айзека, как в точку опоры; отходить особенно далеко на самом деле и не хотелось. Испуганными глазами она продолжала пересчитывать по залу знакомые лица. Франсуаза нашлась у боковой колонны, чуть в стороне от общего хаоса. Дилан закрывал ей обзор собой и что-то шептал, явно пытаясь отвлечь и успокоить. Мистер нормальность учился в своей обычной школе вместе с Гейтсом, и всё равно остался стоять рядом с девочкой-изгоем. Монтекки и Капулетти такое бы и не приснилось. — Ты в порядке? — Айзек тронул сестру за плечо и внимательно осмотрел её. — Вам с Эллисон лучше подняться к себе прямо сейчас. Фран поджала губы и нахмурилась. Взгляд медленно скользнул от брата к Элли, прежде чем снова вернуться к Дилану и задержаться на нём. — Наверное, тебе лучше уехать домой, — она вздохнула и потянулась, чтобы обнять его. — Спасибо, что… вообще пришёл. Я позвоню, как только смогу. Дилан заторможено кивнул и положил подбородок ей на макушку, пока Франсуаза в последний раз спряталась у него в плече. Айзек отвернулся, чтобы смотреть на Эллисон. Через две минуты он уже вёл обеих к тайному проходу, спрятанному в нише за старым гобеленом. Туда, где меньше всего шума и шансов, что кто-то решит остановить их и «просто задать пару вопросов». Айзек нажал на каменный выступ, панель щёлкнула и послушно отъехала. Фран и Элли он пропустил перед собой. В узком сыром пространстве за стенами замка было слышно только, как по стенам где-то стекает вода, всё остальное глушилось. — Франсуаза, — неуверенно начала Эллисон, пока они обе стукали каблуками по камню. — Ты что-то видела в зале? — Не много. Но это Гаррет выпал с балкона, — она сморщилась. — Он преследовал Мортишу давно, был пугающим и совершенно непробиваемым, а теперь… Гомеса забрали в участок и подозревают… в самом плохом, в общем. Я не верю, что он мог это сделать. — Гомес не убийца, — сухо прервал Айзек. — И все это знают. Как бы Аддамс не любил драму, невозможно было даже представить, что его безобидная душа способна на решение проблем кровью. Найт бы куда охотнее поверил, что тот взял на себя вину Мортиши… Впрочем, с этим у него ещё будет время разобраться. После того, как его сестра и Эллисон окажутся подальше от общей паники. Они вышли в другой части корпуса, прямо в Офелия Холл. Там, где уже не было никакого столпотворения, и где парням обычно строго-настрого запрещали появляться в обычное время. Только когда в школе труп и полиция, это автоматически отменяло половину правил. Маленькое цветочное убежище встречало их своей издевательской мягкостью. Слишком тихо, уютно и слишком тепло. Ровно как и в тот день, когда один усталый учёный приполз сюда из своей башни. — Я ненавижу эту школу, — буркнула Фран, сбрасывая туфли. — Ни один бал не должен заканчиваться… вот этим. Мы все должны были целоваться и пить пунш. — Могло быть и хуже, — Айзек пожал плечами. Не то чтобы судьба Гаррета Гейтса реально входила в список того, за что он переживал. Эллисон покосилась на него, стягивая перчатки. Совсем не хотелось снимать и его пиджак, но ходить в нём по комнате было странно. Она аккуратно расправила его и повесила на спинку стула, лишь ненадолго задержав на ткани пальцы. В коридоре рядом послышались шаги и приглушённые голоса. Девочек разводили по комнатам, проверяя, все ли на месте. Несколько секунд, и дёрнулась уже их ручка, сразу после трёх нетерпеливых стуков. — Мисс Найт? Мисс Фэрроу? Айзек открыл дверь, перекрывая собой обзор. В коридоре стояла та самая преподавательница музыки, боковые светильники давали ей усталые тени под глазами, которых всего несколько часов назад ещё не было. — Мистер Найт. Вы забыли, где живёте? — Я забочусь о своей сестре, — вежливым тоном напомнил Айзек. — И вернусь к себе, как только буду уверен, что школа не представляет для неё опасности. Пулман посмотрела ему через плечо, оглядывая комнату, и её хмурое лицо немного смягчилось. Вечер и правда не слишком располагал к воспитательным беседам. — Ладно. Но не слишком задерживайтесь. Дверь за преподавательницей закрылась с характерным щелчком. Франсуаза выдохнула с облегчением, и тут же просияла. — Останься подольше, прошу-у. Я так редко вижу тебя не за работой… Элли, ты ведь не будешь против? — Нет, конечно нет! — Эллисон растерянно обернулась на них, но тут же спряталась обратно в шкаф. Она уже заменила туфли на смешные зелёные тапочки, и теперь искала что-то домашнее, чтобы перестать чувствовать себя такой неуместно нарядной. — Так и быть, — Айзек расправил плечи и прислонился спиной к столу, развязывая узел галстука. — Сегодня я никуда не спешу. — Мы сейчас приведём себя в порядок и спокойно посидим, хорошо? Я соскучилась по твоим историям про сумасшедшие эксперименты. Девочки собрали вещи, поправили перегородку и скрылись за ней. Из-за ширмы доносилось шуршание ткани, щёлканье застёжек, раздражённое сопение Франсуазы и усталые вздохи Эллисон. Айзек отвернулся к окну и постучал пальцами по столешнице. Взгляд сам собой зацепился за книгу, лежащую на стороне Фэрроу, и он раскрыл её, просто чтобы погулять по закладкам (кто-то очень вовремя успел дочитать до бала Сатаны). Прямо на середине притаился лист плотной зеленоватой бумаги, развёрнутой и напоминающей официальное письмо. Айзек честно не собирался читать, но суть била в лоб: печать и эмблема с тройной спиралью, деловая витиеватая речь. Школа друидов. Имя Эллисон. Что-то про приглашение, перевод и дальнейшее обучение. Внутри что-то неприятно шевельнулось, заставляя челюсть напрячься. Франсуаза вышла из-за ширмы первой, уже в сиреневой плюшевой пижаме и без причёски, пушистые локоны рассыпались по плечам. Лицо всё ещё бледное, но глаза ожили. — Итак, — сказала она, упирая руки в бока. Голос вдруг сделался подозрительно бодрым. — Вы собираетесь рассказать, где вы были вдвоём? — Это совсем не то, о чём ты… Фэрроу, одетая в клетчатые штаны и растянутую футболку The Cure, шагнула к ним с уже пунцовыми щеками. Волосы расплести не успела. Айзек поднял голову и многозначительно приподнял бровь, когда их с Эллисон взгляды пересеклись. Он нарочито медленно закрыл книгу и поправил закладку, прежде чем вернуть её на прежнее место. — Мы были в музыкальном классе, — спокойно сказал он. — Я играл. Эллисон слушала. Франсуаза прищурилась: — Так просто? — Само собой. Я был джентльменом. — Так я тебе и поверила… — Фран внимательно посмотрела на Эллисон, изучающую свои ладони с таким видом, будто там были написаны шпаргалки с вариантами ответов на случай ситуации: «да, кажется, я довольно давно влюблена в твоего невыносимого брата». Когда Элли автоматическим движением потянулась убрать заколку из волос и достала тёмный цветок, под её пальцами тот истлел и рассыпался в сухую серую пыль, как после пожарища. Айзек тут же отреагировал, подаваясь вперёд: — Ты ведь собиралась прийти ко мне с этим? Элли дёрнулась и спрятала руку за спину. — Это ничего. Просто нервы. Она отвернулась и щёлкнула ночником, уворачиваясь от разговора, а Франсуаза устало приземлилась на свой матрас и устроила маленький театр теней, собирая смешные фигурки дрожащих зверей и птиц. Правдоподобнее всего у неё получался большой и страшный серый волк. Айзек недовольно поднял глаза к потолку, ослабил узел галстука и сел на кровать сестры, вытянув ноги. Так, чтобы их разговор стал интимнее. — Фран, мне нужно, чтобы ты появилась у меня в лаборатории завтра после занятий. Не забудь, хорошо? — Что-то не так? — Я этого не говорил, — мягко ответил он. — Просто хочу уточнить кое-что. Генетика - не самая простая наука, знаешь ли… Нужны множественные повторения. Она закатила глаза, но не стала спорить. — Как скажешь, доктор Франкенштейн. Эллисон устроилась на стуле у окна и потянулась к сумке, которую Том успел вернуть. Один за одним на столике разложились свежие полароиды, всё ещё пахнущие химией и беззаботным ребяческим весельем. Теперь это походило на сбор обломков после кораблекрушения, но хотя бы напоминало о том, что что-то хорошее всё-таки было. И совсем в небытие времени это уже не унести. Рядом материализовалась розовая коробочка, обклеенная блестящими звёздами; в ней за годы обучения уже успело собраться приличное количество фотографий. — Маленькая бабушкина традиция, — тихо сказала Эллисон, кивая на столешницу. — Коллекционировать хорошие моменты. Хотите посмотреть? Франсуаза тут же оживилась и придвинулась к ней, упираясь ладонями в стол. Айзек сместился к краю матраса, скрестив руки перед собой и рассматривая детали через плечо сестры. Удержаться и прямо сейчас не потянуть на себя ладошку Фэрроу после её последнего фокуса стоило некоторой выдержки и усилия. Фран потянулась и взяла один из снимков. — О, вот и пирожные-гробики! Это было мило. До того, как стало... ладно, неважно, — она наморщила нос и потянулась за следующей, поймав там себя и Дилана у импровизированной фотозоны. — Можно я заберу? — Конечно! Айзек выдернул посмотреть, но вскорости вернул обратно, тяжело вздохнув. — Может быть, он держался не так уж и плохо. Для нормиса. Фран округлила глаза так, словно он внезапно заговорил на древнем языке, который она ну никак не ожидала услышать из уст собственного брата. — Ты сейчас похвалил моего парня? — Я всё ещё его ненавижу, если тебе интересно, — ответил Айзек, но совершенно беззлобно. — И думаю, что он тебя не достоин. Франсуаза фыркнула и ткнула его в бок, но быстро смягчилась снова. Картинки складывались в калейдоскоп обыкновенности: Элли с удивительно собранным и наглаженным Томом, Голдштейн и краснеющая Джуди, Фран и Эллисон со светящимся Винсентом, Орлофф, рядом с весело улыбающимся Августом. Последнее — как что-то из разряда сюрреализма… Неуловимого гения из башни ожидаемо нигде не было. Лишь на одном из кадров, неясно кем пойманном, красовался кусочек голубого шёлка и счастливый профиль Эллисон, выглядывающий из-за широкоплечей спины в тёмном костюме. Она заметила его первой и, моргнув, притянула к себе. — В следующем году, — сказала Франсуаза, щёлкая ногтем по одной из белых рамок. — Мы с вами обязательно сделаем нормальные выпускные фото. Без катастроф и без полиции. Эллисон улыбнулась. Айзек задержал взгляд на обеих по очереди, и на секунду в его голове мелькнуло что-то, что ему тут же захотелось выжечь и вытравить. — В следующем году, — просто повторил он.