Глава 15. Тишина в библиотеке

На следующий день Эллисон решила, что если будет достаточно старательно вести себя так, будто она собрана и не рассыпается, то хотя бы сама поверит в это. Не особенно трудное испытание для человека, который всё детство смотрел вслед уезжающим родителям и тренировался делать вид. Устроив себе маленькую дыхательную гимнастику перед первым уроком, она заплела аккуратную косу, застегнула блузку на все пуговицы и отрепетировала вежливую улыбку перед зеркалом. Ты просто учишься. Ты ничего не натворила. Первая же лабораторная в кабинете ботаники доказала, что что-то всё-таки «рассыпается». Сила под кожей сегодня отзывалась не тем глухим шипением, к которому она уже успела привыкнуть, а странным и тёплым давлением, сконцентрированным ниже рёбер. Почти что пресловутое ощущение бабочек в животе, о которых она где-то читала: только вместо стаи маленьких, ей, казалось, не повезло завести сразу несколько гигантских павлиноглазок. Они щекотали огромными крыльями изнутри и настойчиво хотели пробить дорогу наружу. Элли честно старалась не краснеть и не вздрагивать на каждый скрип двери класса, но выходило из рук вон плохо, и всякий раз она себе же и проигрывала. Перспектива увидеть знакомую высокую фигуру в равной степени и пугала, и волновала до дрожи. Милый горшочек наперстянки, который им с Торпом полагалось осторожно ощипать и превратить в будущий ресурс для зелий, встрепенулся и вытянулся, стоило его коснуться. Не помогли ни пинцет, ни защитные перчатки. Можно было бы обрадоваться живым переменам, если бы через несколько секунд активного роста зелёная масса не вспузырилась и не скрутилась обратно косым узлом. Остаток лабораторной Эллисон просидела у окна, вцепившись ногтями одной руки в ладошку, а второй в ручку и парту попеременно. Пришлось извиниться перед профессором и заняться исключительно фиксирующими записями, оставив геройскую добычу чашелистиков Винсенту. Спасибо и на том, что удалось сдержаться и не угробить чужие образцы. Перерыв после первого урока ощущался спасением. К концу второго она успела раскрутить себя до повторной паники и окончательно разочароваться. Во-первых, в отличие от неё, Айзек наверняка не придал случившемуся такого уж большого значения. Франсуаза рассказывала о нём… вещи, о которых Эллисон бы никогда вообще-то и не хотела узнать. Он был законченным заучкой и самым преданным последователем науки, но никогда не страдал от недостатка внимания. Для него это всё пустяки. Он же предупреждал. Поэтому он и не пришёл, естественно. Он, может быть, даже уже забыл, утонув с головой в очередном проекте или исследовании. Айзек позволял себе не ходить на занятия и появлялся только там, где ему было действительно интересно. Во-вторых, если он и помнит, то наверняка решит, что это просто последствие её эмоционального срыва и его блестящего обаяния. Из-за перегрева, свечей, всей этой романтической ерунды и того, что он сидел слишком близко и смотрел слишком мягко. Мир не должен был рушиться только потому, что Эллисон Фэрроу поцеловала парня в старой полуразвалившейся часовне. Может, если ей удастся пережить день, ни разу не встретившись с ним глазами, то завтра станет чуть проще? Эллисон машинально тронула губы кончиками пальцев и поспешила собрать учебники, боясь остаться наедине с испытующим взглядом Франсуазы. С последнего урока она сбежала в библиотеку. Сосредоточенная учёба обычно успокаивала и возвращала контроль. В читальном зале к этому часу, на удачу, было почти что пусто: пара учеников сидело на большом диванчике у окна, шурша страницами, кто-то копошился у дальнего стеллажа, а библиотекарь миссис Кингсли увлечённо перелистывала газету у себя за стойкой, не поднимая головы. Пахло тишиной и стабильностью. Эллисон выбрала стол в самом обособленном углу, повесила сумку на спинку стула и разложила вещи, выстроив маленький барьер между собой и внешним миром. Никаких неуместных и неприличных мыслей. Идеальное убежище для избегания. Открыв тетрадь, она покрутила в пальцах ручку и наскребла на бумаге чрезвычайно аккуратное: «Мотив света в…» Потерев лоб, нахмурилась и раскрыла перед собой тоненькую книгу с чуть потемневшими страницами и эмоциональными пометками на полях. Должно быть, через неё успело пройти не одно драматически-настроенное поколение неверморских изгоев. Сегодня прятаться в чужих трагедиях отчего-то не получалось. Примерно на десятой минуте она поняла, что не может воспроизвести ни слова, потому что перед глазами плясали совсем не буквы. Эллисон закрылась руками и очень тихо, но очень измученно выдохнула. Может, ей стоило бы прямо сейчас взлететь по высокой винтовой лестнице в башню Яго? Будь она кем-то другим, именно так бы и сделала. Собравшись, она сделала глубокий медленный вдох и посчитала до трёх: один, два… — О, вот ты где. Сердце мгновенно подпрыгнуло, разогнавшись и ударившись в горло. Эллисон отодвинула ладони от лица и мир предсказуемо стал ярким и мягким по краям, как на катушке чьей-то тёплой киноплёнки. Айзек стоял напротив и выглядел так, будто выбрался в люди буквально на минуту, даже не удосужившись облачиться в школьную форму и свою обычную педантичную собранность. Из-под распахнутого пальто выглядывали серые брюки и чёрный свитер, волосы сбивались в небрежном хаосе, и, несмотря на довольно очевидные тени усталости, глаза его светились так, что сложно было удержаться и не зажмуриться обратно. — Ты… — начала Эллисон шёпотом, потому что библиотека запрещала любые громкие эмоции. — Где ты был? Айзек улыбнулся самым беззаботным образом и облокотился рукой о край столешницы, с нескрываемым интересом разглядывая её. — Занимался делами, конечно же. А ты что, искала меня? — Вовсе нет, — Эллисон опустила глаза и посмотрела в книгу, замечая, что её следует повернуть другой стороной. — Я была занята. Айзек тихо рассмеялся и кивнул, очень неправдоподобно изображая доверие. Облако горьковато-древесного одеколона окутало тёплым покрывалом, когда он наклонился над её раскрытой тетрадью, только чтобы задумчиво хмыкнуть. — «Мотив света в поэзии Шекспира», — медленно проговорил он, задерживая взгляд на пустых строчках. — Я так понимаю, твоё сочинение вчера было критически срочным. Рад, что я тебя здорово вдохновил. Эллисон приподняла сборник пьес повыше, используя его как самый никудышный щит. Должно быть, она выглядела именно так, как он и рассчитывал: неловкой и пойманной. Ещё никогда она так не завидовала обладателям способности превращения в невидимку. Уши предательски горели, а язык превращался в камень. — Мне правда нужно было… — все связные речи посыпались, подобно плохо сложенной башенке «Дженга». — Сбежать? Ты могла бы просто сказать. — Айзек, тише! — строго шикнула Эллисон, вкладывая в тон голоса все оставшиеся крупицы благоразумия. — Мы не станем здесь это обсуждать. Мы в библиотеке. Он слегка наклонил голову, будто поймал смешной знакомый мотивчик. — Конечно станем, — отодвинув рукав, он коротко глянул на часы. — У меня как раз есть немного лишнего времени. Можешь попробовать придумать новый план отступления. Но в этот раз постарайся лучше. Стул отъехал со скрипом, и Айзек сел рядом так, что его колени под столом оказались по обе стороны от её ног — маленькая вежливая ловушка, формально не нарушающая никаких правил сидения в библиотеке, но запрещающая даже пытаться игнорировать его присутствие. Аккуратно сложенное тёмное пальто переместилось на пустующее сидение сбоку. Кто-то кашлянул у шкафа позади, и Эллисон испуганно оглянулась, словно это осуждающая моральная комиссия лично по её грешную душу. Айзек положил подбородок на сцепленные пальцы и наградил её тем самым взглядом из-под ресниц, от которого предательские «бабочки» внутри Эллисон снова взвились и запорхали, как умалишённые. — Вчера ты была куда более смелой, светлячок, — издевательски мягко заметил он. Мысль ударить кого-либо по голове книгой не посещала её никогда прежде, но теперь не казалась такой уж невыносимой. — Это было импульсом, — запнувшись, Эллисон нахмурила брови и сжала пальцы на краю стола. — Не знаю, что на меня нашло! — Нашло то, что давно просилось, — фыркнул Айзек. — Твой импульс был слишком искренним. Она уставилась на его рот так, будто он сказал им что-то невероятно неприличное, а поймав себя на этом моргнула и рассерженно уткнулась в собственные руки. Айзек, конечно, видел все её внутренние метания и наслаждался этим. Он чуть подался вперёд, облокачиваясь на стол, и кислород между ними опять стал общим. — Хотя, если уж быть честным, с твоей техникой ещё нужно будет поработать. — С моей… ч-что? Айзек! Как ты можешь! — Тише, Фэрроу! Мы вообще-то в библиотеке. С лицом бессовестно злорадным, он откинулся на стуле, великодушно вернув ей часть свободного пространства. Ну и что с того, что сначала Эллисон вцепилась в него так, будто теряла почву под ногами, а потом запаниковала и бросила в кругу свечей, оправдавшись тем, что катастрофически не успевает сделать свою домашнюю работу. Подумаешь, немного посидела у него на коленях, а потом споткнулась о собственные же ноги, хлопнула дверью, забыла доску, оставив его одного собирать последствия… — Выдыхай, — шепнул Айзек, улыбаясь и понижая голос. — С этим мы сможем разобраться позже. Сегодня я пришёл по-другому вопросу. Потянувшись к карману пальто, он достал на свет небольшой металлический предмет, прокрутил его в руках и положил поверх страниц её тетради. При ближайшем рассмотрении это оказалось чем-то вроде браслета, похожего на манжету или часть какого-то хитро выдуманного механизма. Внутри виднелись переплетения проводков, а снаружи красовалось сквозное окошко с тёмным камнем или стеклом, не пропускающим свет. Чуть грубовато, но в случае с Айзеком наверняка намеренно и выверено до миллиметра. — Это что? — спросила Эллисон осторожно. — Временный стабилизатор, — ответил он, оставляя руки на столешнице. — В теории, он поможет тебе заземляться: будет ловить и сглаживать пики, чтобы тебе не приходилось прятаться в кладбищенский плющ, пока мы работаем над восстановлением нормального управляемого отклика. В груди потеплело так, что, казалось, сердцу уже было тесно в соседстве со всеми её чувствами. Эллисон вскинула на него удивлённый взгляд. — Ты сделал это… ночью? Айзек пожал плечами, словно это сущий пустяк. — Я начал раньше, если тебе интересно. Но вчера был особенно замотивирован, да. Эллисон нерешительно коснулась прохладного металла, и либо её сила потянулась довольной кошкой, либо она просто растаяла. Он сделал это для неё. — Спасибо, — выдохнула она, чуть слишком откровенно благоговейно. Айзек забывал моргать, когда ему становилось особенно интересно (как и сейчас) и это немного нервировало. В поисках того, за что можно уцепиться, Эллисон перевела внимание на его руки и только сейчас заметила на них свежие следы его бесконечной работы: потемневший ожог у основания большого пальца, треснутую кожу на костяшках. Благодарность вдруг сложилась во что-то очень земное и понятное. Прикусив губу, она нашла сумку и нащупала там холодную синюю жестянку с кремом, притаившуюся на дне. Поставила её перед собой и, набравшись новой смелости, вопросительно покосилась на Айзека: — Могу я?.. — Мило, что ты спрашиваешь об этом после всего, что между нами было. Должно быть, её щёки снова вспыхнули, но на девятом кругу она предпочла с этим смириться. Сдвинув книги, Айзек медленно перевернул ладони и придвинул их ближе к ней по столу, с видом, подразумевающим доверие ценнейшей реликвии. — Да, ты можешь. Эллисон фыркнула, рассчитывая выдать это за раздражение, но получилась только возмутительно тёплая нежность. Открутив крышку, она зачерпнула немного крема, быстро разогревшегося при соприкосновении, и, приподняв кисть Айзека левой рукой, осторожно прошлась по ней подушечками правой. С внимательной бережной сосредоточенностью отгладила мелкие шрамы, царапинки и мозоли, оставленные грубыми лабораторными инструментами. Айзек молчал. Это было подозрительным. Выражение его лица Эллисон даже не попыталась расшифровывать, чтобы случайно не умереть от неловкости. И только когда со второй рукой было покончено, она позволила себе чуть улыбнуться и наконец поднять голову. — Вот. Так гораздо лучше. — Учитывая твой вчерашний энтузиазм, я, признаться, рассчитывал на награду посерьёзнее. Эллисон закатила глаза, устало фыркая, и этим неминуемо выдала себя: ей ужасно полегчало. Он пришёл. Ему не плевать. И он… он всё ещё слишком близко. Её колено слегка задело его под столом, и никто, к её собственному удивлению, от этого не умер. Миссис Кингсли не выгнала их из библиотеки. Мир не рухнул. Только пара её внутренних опор слегка пошатнулись. Тонкая перемена в их микроклимате выбила из Айзека ещё одну самодовольную усмешку. Его руки по её милости теперь пахли нелепейшим пудровым очарованием, и ему почему-то это понравилось. Говорить о таком вслух, конечно, необязательно. Он подцепил со стола браслет и вложил в её ладонь, накрывая сверху своей. И на этот раз Эллисон замерла не от паники, а от честного желания задержаться в его прикосновении. — Сегодня после ужина в оранжерее, — продолжил Айзек более деловым, но всё ещё очень довольным тоном. — Проверим на практике плоды моей бессонной ночи и узнаем, как себя может проявить твоя капризная природа в моменты, когда ты перестаёшь её бояться.