Не надо быть Фрейдом, чтобы понять

Домовладелец всегда был благодарен Соседу за пиво, что тот приносил. Оно и сегодня разморило, убив притупленную боль в конечностях и в конце концов, довело до такой ситуации. У Соседа плечи широкие, в объятиях тепло, даже слишком, но у Домовладельца не хватает лицемерия, чтобы отпрянуть. Он зарывается в чужую шею, вдыхает запах табака и спирта, расцеловал бы эту кожу, да только сдерживается, а почему — не знает. Здравый смысл улетучивается постепенно, мужчина старается не поддаваться искушению. Это всё отвратно и неправильно. У Соседа — жена, ребёнок, счастье, а у Домовладельца — ничего. Но забирать его не хочется, лишь касаться губами слов, вылетающих из его рта. Сосед на вкус — терпкий, пряный, Домовладельцу страшно на него смотреть. Сосед лежит на диване и глядит затуманенными глзами, но взгляд неудержимо расслабленный, сосредоточенный на каждом его движении. Домовладелец тянется его поцеловать — может — но знает, что нельзя, разрушит семью того, кто ему так дорог, выставит себя еще более гнусным человеком, чем является. Хозяин дома выдыхает прерывчато. Жаркие руки обхватывают его лицо снизу. Домовладелец смотрит на Соседа — и хочется, хочется, хочется. Он не знает, что сказать: целоваться двоим мужчинам среди ночи на узком диване стыдно и аморально, и Домовладельцу хочется оттолкнуть напившегося снизу. У него самого голова ощущается туманом, разум посещают одни неприличные фантазии, о которых в культурном обществе и заикаться никто не думал. Домовладельцу достаточно объяснить это всё «дружбой». Слишком много выпили, заснули — и его не волнует, что о следующем никто бы так не выразился. У Соседа ладони горячие, и Домовладелец даже не пытается сопротивляться в этот раз. Корить будет себя, винить — тоже себя, но если получится его поцеловать, Домовладельца всё устраивало. Домовладелец его любит. Соседу страшно.