День 12. Shredded — Измельчённый

Зубчатые цепи протягиваются с надсадным скрежетом. Заострённые края огромных циркулярных пил не просто режут — измельчают и перемалывают всё, что попадает в них. Мусор, который сбрасывают сверху. Отработанный шлак. Неосторожных работников Нижних цехов. У них обветшалые, тяжким трудом истёртые панцири. У них хриплые голоса; когда они заходятся кашлем, у них изо рта вырываются клубки копоти — настолько они пропитаны ею изнутри. У них под глазами тёмные мешки от долгих смен, за которыми следует лишь краткий отдых — для тех, кому он, конечно, по карману, а иначе иди и работай ещё, пока не накопишь достаточно бусин. В светлых Хоровых палатах бусины свисают гроздьями на нитках, и у каждого сановника в белых накидках при себе всегда есть чётки, а то и не одни. В Нижних цехах за одну-единственную бусину нужно гнуть спину или стирать лапки в кровь несколько часов. Хорнет вертит в пальцах эту самую единственную заработанную бусину — она решила немного помочь Лоаму, и вот весь выхлоп от её работы. Цитадель держится на спинах таких, как Лоам. И тех, кто, в отличие от него, не питает иллюзий о том, что «верхние» однажды заметят их и оценят по заслугам. И всё равно продолжают работать. Потому что иначе им не заплатят даже этой жалкой горстки. Потому что иначе их лишат работы и изгонят из тёплых цехов обратно, в полные опасностей земли Фарлума, в которых они уже разучились выживать. Потому что иначе их мёртвое тело просто сбросят в общую кучу, чтобы затем пустить под те же пилы, которые измельчают мусор. Хорнет кладёт бусину в карман — отдельно от остальных. Когда она вернётся в просторные залы с колоннами и высокими потолками, пусть эта бусина послужит ей напоминанием о том, кто расплачивается за всю эту роскошь.