IV.I Если бы наша любовь умерла, было бы это самым худшим?

- Я так тупо еще себя никогда не чувствовал, - Бак прижимается к перилам на лестнице и глядит вверх по лестничному пролету. Вся незамысловатая компания зашла практически вслед за Афиной и ждала на этаж ниже ее квартиры, расположившись на ступеньках. - Это вообще не преследование? - Спроси об этом у Афины, когда она окончательно перестанет с нами общаться, - тихо отвечает Хен, подталкивая друга в бок. Меньше минуты назад дверь закрылась и наступила полнейшая тишина. - Ну, по-моему, это тоже не нормально... Не лучше было бы, если бы мы сначала поднялись к ней и попытались поговорить, а потом позвали Бобби? Коллективным разумом мы бы убедили ее быстрее и возможно, она бы не испугалась как мы, - Чимни пытается логически рассуждать, ища поддержку в глазах товарищей и те, вообще-то, согласно кивают. - Ты такой умный, Чим, - с сарказмом отвечает ему Мэй, недовольно складывая руки на груди. - Где была твоя помощь, когда ты застыл и ничего не делал, пока мама была без сознания? - Мэй, я уже извинялся тысячу раз!.. Я уже не знаю, что сказать, я же не специально, так само получилось, - он опускает взгляд вниз, чувствуя себя пристыженным из-за взгляда и слов человека, младше его больше чем в два раза. - Еще бы ты специально, - она тихо цокает и поднимается на ступеньку выше, пытаясь прислушаться к звукам за дверью. - Мхм, ладно, проехали... Извини, я просто тогда очень испугалась... - Мэй оборачивается, слегка похлопывая его по плечу, и Чим благодарно улыбается ей. - Что Бобби делал целую неделю здесь? - Эдди прислоняется к стене. - Не знаю. Просто ходил за ней по пятам?.. Присылал ее любимые цветы и шоколад, - Мэй неопределенно качает головой, оборачиваясь к толпе. - Это жутко... Он ведет себя, как одержимый маньяк, - Бак слегка вздрагивает, представив, что кто-то из прошлого точно так же преследовал бы его. - Он точно здоров? - Это на самом деле жутко. Мама звонила и спрашивала, не заказывала ли я для нее шоколад, потому что очень ограниченное количество людей на самом деле знает то, что ей нравится. Бобби, я, возможно, Гарри... И она звучала очень тревожно и обеспокоенно, - девушка поджала губы, устремив виноватый взгляд вверх. - Черт, не надо было этого допускать. Она на самом деле подумала, что кто-то преследует ее, и я только подтвердила это, когда сказала, что ничего не присылала. - О, боже... Я бы с ума сошла, если бы вдруг после смерти Карен мне начали приходить такие личные подарки, - Хен скривилась, поправляя очки на носу. - Может, ты и права, нам следовало сделать их встречу более мягко... Может, даже в общественном месте. - В итоге я просто стою здесь и надеюсь, что нам не придется ее спасать от сердечного приступа, - Мэй громко выдохнула и замолчала. На некоторые мгновения в подъезде воцарилась полнейшая тишина, и были слышны только шум машин за окном и гудение лифта. - Мэй, а что Афина любит? - Эдди слегка улыбнулся, пытаясь разбавить гнетущее затишье. - Что? В каком смысле? - она немного расслабилась и села на верхнюю ступеньку лестничного пролета, все еще наблюдая за верхним этажом. - Ну, ты сказала, что ее подарки были личными и такими, о которых бы знала только Афина... Так что она любит? - Бак довольно улыбнулся и прислонился плечом к своему партнеру (парню?), слегка смутившись, ведь они все еще двигались медленно в своих отношениях, плавно раздвигая границы и узнавая стороны, друг друга. - Ааа, ты об этом, - Мэй не удержалась от ответной легкой улыбки. - Ей особенно нравится букет из альстромерий, ранункулюсов и гортензий в розово-фиолетовых тонах и она любит горький шоколад с перцем чили сорта «Анчо», таежный шоколад с брусникой и кедровыми орехами, и молочный шоколад с мятой и базиликом... - Ух ты, - Хен тихо присвистнула, а затем задумалась. - И Бобби, как дурак, подарил ей именно все это? - Более того, он заказал это все в том же цветочном магазине и той же фирмы кондитерской, что и в Лос-Анджелесе, - фыркнула Мэй, уже тоже сомневаясь в присутствии логики в поступках отчима. - Ну, тогда я понимаю Афину еще больше, - Эдди сжал зубы так, что желваки заиграли на его скулах. - Я бы тоже запаниковал, если бы кто-то так... Охотился за мной... Это безумно. - Ага, скажи это Бобби, - их разговор быстро прервался одним единственным криком, который донесся до их ушей. Они одновременно переглянулись и напряглись, пытаясь понять, был то случайный звук, исходящий из другой квартиры или это шло именно из дома Афины. Мэй резко поднялась со ступеньки и автоматически приблизилась к следующей лестнице, ведшей на 10 этаж. Вся команда замерла, не осознавая, что им делать. Но все решилось само собой, когда через пару секунд крик повторился и стал еще громче, а затем еще. И еще. И еще, пока ребята, наконец, не смогли разобрать слова и убедиться, что это определенно был голос их подруги и что она, несомненно, кричала: «Уходи». А потом раздался такой звук, что у всех них сердца упали в пятки. Бак инстинктивно сделал шаг назад и чуть не оступился и не полетел вниз по ступенькам, в последний момент едва успев удержаться за перила. Три выстрела раздались один за другим, и последовала такая тишина, что в ушах противно запищало. Они ожидали ссоры, скандала, истерик и громких слез, но никак не стрельбы. Хотя, не то, чтобы это было совсем невозможно, учитывая, что Афина полицейский, а Бобби тайком забрался к ней в квартиру, и она вполне могла принять его за грабителя. Тогда причем тут были ее крики и выстрелы, которые издавались без сомнений из ее дома? Нет, если бы она подумала, что это преступник, она бы не стала церемониться и сразу бы попыталась произвести задержание. Но команда ждала на лестнице несколько минут, и была уверена, что все это время Афина и Бобби просто разговаривали. - Это... - Чим растерянно озирался по сторонам, пытаясь найти подтверждение того, что он не один это слышал. - Вот дерьмо! - Мэй сорвалась с места и перепрыгивая сразу через несколько ступенек, быстро забралась по лестнице, слыша, как попятам следуют за ней остальные. Она замешкалась только на секунду, схватившись за ручку двери, испытывая самое ужасное дежавю на свете. На мгновение Мэй перенеслась на 9 месяцев назад в дом семьи Нэш, когда она точно также держалась за ручку ванной комнаты, а потом нашла там Афину в бессознательном состоянии. Бак положил свою руку поверх ее и резко дернул дверь на себя, поблагодарив Бога, что она не была заперта. И каждый раз жизнь преподносит им все новые и новые сюрпризы и возводит силу их удивления на новую ступень пьедестала. И даже сейчас понимание и осознание ситуации были где-то за гранью сознания, потому что картина, разворачивающаяся перед их глазами, могла бы быть самой сюрреалистичной из их жизни и вообще больше напоминала какую-то параллельную вселенную. Бобби сидел у стены, сползя по ней на пол, и держался за кровоточащее плечо, и на его лице был неподдельный ужас. И нет, не от того, что Афина выстрелила в него, а от того, как она себя вела. Это был настоящий припадок, паническая атака в высшей степени ее проявления, страх и тревога, полностью поглотившие его любимую, некогда сильную жену. - Афина! Детка, посмотри на меня! Афина, пожалуйста! - Бобби пытался докричаться до нее со своего места, но становилось только хуже. Скорчившись от боли, он сдвинулся по полу ближе к ней, пытаясь хоть как-то ей помочь. - Афина... На стене позади Бобби на уровне его роста виднелись два отверстия, видимо, от холостых выстрелов, оставившие некрасивые раздробленные входы на свежей краске. И третья дырка, окрашенная по контуру в темно-бордовый цвет. Вниз по стене стекали яркие полоски и струйки крови, а разлетевшиеся брызги окрасили светлую стену, фотографии и панно с нарисованными растениями не меньше чем на метр вокруг. - Что, черт возьми, здесь произошло... - Чим приподнялся на носочках и выглянул из-за широкой спины Бака, оценивая ситуацию и даже не представляя себе план действий. - Мама? - Мэй, наконец, остановила взгляд на Афине, находящейся в другом конце коридора в еще более плачевном состоянии, чем была после передозировки. Она сидела на полу, сжавшись в один сплошной комок, тряслась и задыхалась, испуганно зарывая ладонями уши, впиваясь пальцами в пряди волос и явно причиняя себе боль, и крепко зажмурила глаза. Она раскачивалась на полу, все еще не понимая, что только что сделала, просто надеялась, что проклятые галлюцинации оставят ее в покое, и она сможет с помощью врачей когда-нибудь прийти в себя. Рядом лежал пистолет и три гильзы. - Мама! Все ввалились в квартиру, автоматически разделившись на две группы. Чимни и Бак двинулись к Бобби, тогда как Мэй, Хен и Эдди опустились на колени возле Афины. - Кэп, - Чим попытался убрать его правую ладонь от левого плеча, чтобы осмотреть ранение. - Кэп, дай нам посмотреть. - Нет, нет, подожди! - Бобби сдвинулся в сторону, пытаясь выглянуть из-за друзей и убедиться, что его жене помогают, что она сможет успокоиться. - Афина! - Мама! МАМА! - Мэй осторожно падает перед ней и своими дрожащими руками касается тыльных сторон ее ладоней, пытаясь убрать их от головы. - Мама, мамочка, посмотри на меня. Пожалуйста, все хорошо, это я, Мэй. Где-то далеко за пределами своего сознания Афина слышит не только призывы своего мужа, но и другие звуки, разворачивающиеся в комнате, и она по-прежнему думает, что ей все это кажется. Что шум открывающейся двери, быстрые шаги, другие голоса не реальный, но что-то единственно выводит ее на свет. Точно так же, как и в прошлый раз, когда дочь нашла ее у палатки военных за лабораторией. Тогда она послушала только ее и встала, и поехала вместе с ней в съемную квартиру. И сейчас нежный, но взволнованный и срывающийся голос Мэй пытался достучаться до нее, и вот тут на нее накатили сомнения. Она могла бы поверить сама себе, что Бобби был лишь ее видением, но галлюцинации в виде ее дочери были слишком подозрительными. - Мама! - Мэй осторожно погладила ее по руке, привлекая внимание. - Эй, Фина... - Хен слегка дотронулась до другой ее руки и двинулась вверх, останавливаясь на пальцах, чтобы разжать их и выпустить натянутые пряди волос. - Девочка, все хорошо, это только мы... Фина, мы поможем... Позволь нам помочь... Еще один голос, который никак не может быть игрой ее подсознания, и его она тоже узнает без сомнений после 15 лет дружбы. И она даже может узнать прикосновения обеих женщин к ее телу: мягкие и нежные ладони с тонкими пальцами и длинными ноготками Мэй, и более твердые, со слегка огрубевшей кожей на подушечках пальцев Хен. - Мам, - Мэй неуверенно убирает руки от ее лица и пытается приподнять голову, когда встречается взглядом с абсолютно остекленевшими глазами, не прекращающими выдавать бурные потоки слез. Афина смотрит на нее с недоверием, с полной растерянностью и чувством, что все это происходит не с ней. Что, может быть, она до сих пор в коме из-за Оксикодона, и это все один сплошной кошмар, как в «Ходячих мертвецах». И Мэй хмурится и меняется в лице, неизвестно какими силами сдерживая собственные рыдания, когда видит маму снова еще более разбитую, чем прежде. - Мама... Мам, ты меня слышишь? Мамочка, все хорошо. Это мы, - она ласково поглаживает ее по щекам, пытаясь утереть сырые дорожки, что вновь и вновь обливают ее щеки и заставляют глаза все больше краснеть. - Смотри, тут Хен и Эдди... - Эй, девочка... Фина, все будет хорошо. Внезапно из-за пелены, застилавшей ее глаза, зрачки резко сужаются, и взгляд становится острым, более осознанным. Она переводит его с Мэй на свою лучшую подругу, а потом на Диаса, который кажется дико потрясенным, но не растерявшимся. Он собран и сосредоточен, как солдат, и готов в любую минуту прийти любому на помощь. Но взгляд Афины путешествует дальше и, в конце концов, натыкается на Бобби, находившимся в таком же физическом положении, как и она сама. Он принял полулежащее положение на полу и был окружен Чимни и Баком, которые одновременно повернули головы в сторону женщин, когда уловили наступившую секундную тишину. И это вновь сводит ее с ума. Дыхание не только не восстанавливается, но и сбивается еще больше, заставляя ее задыхаться и хвататься за горло. Но теперь... Теперь это все кажется более реальным, и Афина осознает, что паническая атака в самом разгаре и ей нужна помощь, чтобы восстановить дыхание. Она хрипло откашливается и морщится, когда понимает, что спазмы бронхов не дают воздуху поступать обратно. - Мама? - Мэй испуганно смотрит на меняющееся состояние Афины и резко дергает Уилсон за руку. - Хен... Хен сделай что-нибудь! Мама, ты не можешь дышать?! Афина слышит ее вопрос и несколько секунд обрабатывает его, прежде чем вытянуть руку и пальцем указать на что-то возле двери. Все, в том числе и Бобби следят за ее движением. - Эй, Фина, что тебе нужно? - Хен быстро осматривает пол и неожиданно в ее голове, будто загорается лампочка. - Сумка? Афина коротко кивает и сдавленно стонет, все еще держась за шею. Ее веки начинают расширяться, когда воздуха становится совсем мало. Эдди в считанные секунды подрывается с места и бежит за ее сумкой, а вернувшись обратно, переворачивает и вываливает все содержимое на пол. Афина быстро моргает сквозь помутившийся взгляд, находя белый силуэт предмета, и хватается за него рукой. - Что это?.. - Мэй недоуменно наблюдая за ее действиями, и пытается понять, что она собирается сделать с этим предметом. - Это ингалятор, - Хен хмурится. Всего за несколько месяцев она пропустила уже слишком много из жизни подруги. Она не знала, что Афина ходит к психологу, не знала о ее новой должности и потрясающих достижениях за последние пару месяцев, и точно так же не знала и не подозревала, что она начала пользоваться ингалятором. Белая пластиковая коробочка выпала из трясущихся рук Афины и Хен тут же ее подняла. - Фина, тебе нужно им воспользоваться? - Уилсон наклоняется немного ближе к ней, а Афина едва кивает в ответ. - Я помогу, хорошо? - получив еще один быстрый еле заметный кивок, который и вовсе можно было принять за дрожь, Хен поддалась инстинктам спасателя и стала действовать. - Давайте посадим ее. Эдди кивнул Мэй и они одновременно обхватили ее за предплечья и потянули, заставляя принимать сидячее положение. Афина почувствовала за спиной стену и обрадовалась найденной опоре. - Так, ладно, постарайся вдохнуть глубоко, - Хен аккуратно положила ладонь на ее затылок и приподняла голову, прислоняя аппарат к раскрытым пересохшим губам. С мягким нажатием на кнопку ингалятора, комната наполнилась ароматом эвкалипта. С одним впрыском вещества проникли глубоко по дыхательным путям и небольшая доза лекарственных веществ и трав буквально заставили ее вдохнуть глубоко и полноценно. А нервная система послала сигнал мозгу о снижении интенсивности паники и успокоении. - Фина, давай еще раз? Это не повредит, - Афина вновь слабо кивнула, ощущая, как плечи опускаются под давлением усталости и медленно моргнула. Еще одна доза попала в дыхательную систему, окончательно приводя дыхание в норму. Оно уже не было таким резким и прерывистым, а только тяжелым, шумным и глубоким. - Эй, девочка... - Мама... - Мэй поджала губы и постаралась улыбнуться сквозь нахлынувший на нее страх и несколько крупных слезинок, быстро упавших с ресниц. Она протянула руку, ласково убирая со лба прилипшие от пота пряди волос. - Ты в порядке? - Мэй... Я... - Афина нахмурилась, осматривая собственную квартиру, будто только сейчас вернувшись в реальность. Что-то произошло несколько минут назад, и выдохшийся от пережитого потрясения разум отказывался выдавать негативные воспоминания. Поняв, что маме стало лучше, и она даже смола заговорить, Мэй села сбоку возле нее и обняла за плечи, притягивая к себе. И Афина положила свою руку поверх ее и позволила голове упасть на плечо дочери в очередной раз, почувствовав от нее безусловную поддержку. Она тихо сглотнула, пытаясь соображать, и встретилась взглядом сначала с удивленной подругой, потом с молчаливым Эдди. Ее взор скользнул дальше и наткнулся на потрясенного Чимни и на шокированного, испуганного и дрожащего, практически как щенок под дождем, Бака. Пока, в конце концов, она не увидела взгляд глубоких медовых глаз, с проникновением и чувством полного сожаления смотревших на нее в ответ. По его лицу текли слезы, не от физической боли, а от душевной. Бобби знал, что его поступок, его смерть, его отсутствие сделали Афине невероятно больно, но он не задумывался, какие от этого могут быть последствия. И теперь, казалось, его сильная, уверенная, упрямая жена осталась в прошлом, и единственное, кого он видел перед собой - до глубины души разбитую, разобранною по кусочкам до основания, убитую горем, тоской и одиночеством женщину. - Афина... - его голос прозвучал бережно, тихо и умоляюще. Ее взгляд быстро метнулся на напитывающуюся кровью голубую рубашку, и память обрушила на нее снежную лавину из событий. Это была не галлюцинация. Это было не видение. Это был совершенно точно не призрак, потому что, черт возьми, призраки не кровоточат. И она абсолютно точно выстрелила. Вот, вот они, отверстия в стене, маячившие красным флагом и кричащие о том, что она достала оружие. Но она думала... Думала, что просто хочет таким образом избавиться от видений, а в итоге? В итоге она выстрелила в живого человека?.. Выстрелила в Бобби?.. Но ее муж умер?.. Или нет? Это было последней мыслью перед тем, как ее изможденный разум отключился. Она плавно закрыла глаза и обмякла на руках у дочери, не выдержав потрясений и пережитых событий. Тело стало легким и ни одна мысль, ни одно размышление о жизни, о смерти, о людях в ее квартире, о Бобби... Больше ничего не тревожило ее, позволяя ей передохнуть хоть на минутку. - Мама?.. Мама?! - Мэй почувствовала еще большую тяжесть, чем прежде, и склонила голову, пытаясь понять, что произошло. - Эй, Афина! Афина! - Хен широко раскрыла глаза, поняв, что сюрпризы на этот вечер еще не закончились. - Мэй, опусти ее. Осторожно уложив ее ватное тело на пол, Уилсон осторожно взяла ее запястье в руку и считала пульс, пока Эдди поднес пальцы к лицу, ощущая поток теплого воздуха, исходивший изо рта и носа. - Что с ней? - девушка сидела рядом и никуда не отходила, держа руку на любом доступном участке тела мамы, словно это имело вещественное доказательство тому, что она жива. - Это просто обморок, - Хен шумно выдохнула, садясь на пятки. - Пульс сильный, равномерный и хорошо прощупывается. Дыхание тоже в порядке. Она просто отключилась... - Черт... - где-то сзади них послышался тихий стон. Бобби, схватившись за больное плечо, выглядел не лучше своей жены. Он явно немного побледнел и обливался потом от выброшенного в кровь адреналина. Жидкость из раны не хлестала, и он был более чем уверен, что там ничего страшнее царапины, хотя и болело сильно. - Кэп! - наконец, у них была возможность сосредоточиться и на мужчине. Бак убрал его руку с плеча, оценивая серьезность повреждений. - Ты как? - В порядке, - с плотно сжатыми зубами ответил он, не отрывая тревожного взгляда от нее. - Хен, что с моей женой? Что с Афиной? - Как я уже и сказала, сейчас она в обмороке, без сознания, -  она неопределенно покачала головой. - А что было до этого, я сказать не могу... Паническая атака, может быть. А это, - Хен подняла с полу упавший ингалятор, читая состав и отмечая, что он был безрецептурным. - Что ж, в нем больше трав и вспомогательных веществ, чем лекарств. Возможно, она приобрела его как раз для таких случаев... - Похоже, нам нужна скорая помощь. Кто позвонит в 911? - в привычной для окружающих манере, с каким-то легким смешком, сумевшим разрядить напряженную атмосферу, спросил Чимни. - Думаешь соседи еще не вызвали полицию из-за стрельбы? - рационально и довольно логично поинтересовался у него Эдди. - Даже если и так, сирен я пока не слышу, и лучше, если мы вызовем спасателей как можно скорее, - Хен достала из кармана телефон, набирая номер службы спасения. - Чувствую, ночь будет просто прекрасной...

***

Не зная, сколько прошло времени, но звуки вокруг, наконец, стали усиливаться и постепенно начали возвращать в реальность. И где-то Афина уже это видела. До ее просыпающегося  разума донесся звук медицинских приборов, быстрых шагов по коридорам, писк кофейного автомата, телефона, звонящего в приемном отделении и где-то совсем далеко сигналы машин скорой помощи. - Эй, здравствуйте, - дежурный доктор находился в небольшой временной палате и осторожно прикоснулся к ее руке, увидев, что Афина открыла глаза. - Как вы себя чувствуете? - Я... Нормально, - она слегка приподнялась на кровати, принимая сидячее положение, и потерла лоб. - Я в больнице? - Все верно, ваши друзья привезли вас сюда, - доктор достала из нагрудного кармана халата маленький фонарик. - Пожалуйста, следите за кончиком. Хорошо, очень хорошо. - Что со мной произошло? - Афина тихо сглотнула и откашлялась, прочищая горло. Она слегка поморщилась, когда почувствовала, что внутреннею сторону локтя что-то стягивает и заметила приклеенный пластырь на сгибе. - У вас был обморок, на фоне нервного истощения. Мы прокапали вам успокоительное лекарство и глюкозу, чтобы вы были пободрее, - женщина поставила перед ней поднос с небольшим ужином, состоящим из сэндвича, стакана апельсинового сока и шоколадного кекса. - Прежде, чем пойдете домой, нужно поесть. - Мне можно домой? - Афина слегка улыбнулась, делая несколько освежающих глотков. - Конечно, - доктор отозвалась довольно радушно, но после ее тон стал более серьезным. - Мы сделали рентген грудной клетки, пока вы были без сознания, чтобы убедиться, что нехватка воздуха вызвана действительно панической атакой, а не астмой. И это на самом деле так. Афина развернула бумажную обертку сэндвича, и, честно говоря, была впервые рада больничной еде и тому, что она исправно платит налоги, чтобы в нужный момент съесть эту самую еду. Она застыла с бутербродом у рта, обрабатывая слова врача. Значит, это ей все не приснилось. Значит, Мэй, вся команда 118 были в ее квартире. А еще там был, кажется, Бобби и, кажется, она его ранила. Она крепко сжала сэндвич в ладони так, что с него начал капать соус и застыла взглядом на одном месте. Нет, это не может быть правдой... Каким образом ее дорогой, горячо любимый муж вдруг оказался совершенно живым и почти невредимым в Сан-Франциско? И что будет, если она сейчас спросит у доктора, не показалось ли ей это все? Не отправят ли ее, случайно, на пару этажей выше в палаты с решетками на окнах? - Простите, - Афина осторожно положила помятый хлеб обратно на поднос и едва осмелилась поднять взгляд. Заметив, что доктор неотрывно и с ожиданием смотрит на нее, она глубоко вздохнула и несмело продолжила. - К вам не привозили мужчину с... С пулевым ранением? - О, да, его привезли одновременно с вами. Он был в машине, наверное, с другими вашими друзьями, - врач отодвинула в угол тележку с медицинскими принадлежностями, принявшись возвращать их в шкафчик возле стены. - Да, звонок в 911 был совершен с одного адреса. - Как он выглядит?.. - Афина сжала в руках край своей рубашки, все еще влажной от ее собственных слез. Она затаила дыхание, все еще не веря, что доктор совершенно точно говорит с ней о ее муже и что это вообще не ее видения... Что это было все в реальности. Или может она все-таки перепутала? Может, это был другой мужчина так до боли похожий на Бобби, а она, находясь в не самом стабильном психическом состоянии, приняла чужака за своего партнера? - Ах... - врач неопределенно хмыкнула и на мгновение обернулась на пациентку. - Ну, он высокий, у него русые волосы, светлые карие глаза и, боже мой, такие мышцы, что я бы вышла за него замуж только из-за них. Но он только и делает, что твердит о своей жене. Спрашивает, где она, как она себя чувствует, все ли с ней в порядке, когда он сможет ее увидеть. Повезло этой счастливице, видимо, он очень сильно ее любит, - доктор широко улыбнулась, только на мгновение, помечтав о Бобби, но потом взяла себя в руки, вспомнив, что она на работе, а пациент, глубоко и безнадежно женат. - Он назвал свое имя? - ее сердце дрогнуло. Определенно очень сильно содрогнулось, когда услышало комментарий врача о явной и очень сильной любви к его жене. И Афина даже позволила себе слабо улыбнуться, потому что слишком давно она не слышала никаких признаний, пусть даже переданных через других людей. - Роберт, кажется... Простите, я немного знаю, им занимаются другие врачи, - доктор закончила с перекладыванием перевязочных материалов и вернулась к ее кровати. - Хорошо, доедайте и можете идти домой. Я рекомендую взять вам несколько выходных и побыть дома, нужен хороший сон и полноценное питание, а так же позитивные эмоции. - Другие врачи? Он... Он жив? - Афина откинулась назад, чувствуя, как о тревоги вновь поднимается дрожь. Три оглушающих необдуманных, следующих один за другим, как залпы фейерверка, выстрелы, сделанные из ее табельного оружия в, как ей казалось, галлюцинацию. Но пятно крови, пропитывающее, его светлую рубашку, брызги, разлетевшиеся по стене и входные отверстия от пуль, были явно не игрой подсознания. И вопрос, как он, блять, оказался в ее квартире и почему и как он выжил, звучали колоколом в ее голове. - Да, он в порядке. Ему даже не понадобилась операционная, пуля прошла сквозь мягкие ткани и вышла с другой стороны, важные артерии и вены не задеты, - И Афина облегченно выдохнула. Если ей действительно придется разобраться с тем, что сейчас происходит, то лучше бы задавать вопросы живому мужу и тому, кто будет рядом, а не в больнице. -  Он в процедурном кабинете, рану ему зашьют, продезинфицируют и наложат повязку, которую он и сам сможет поменять... Оу, если, конечно, его не заберут в полицию... Я слышала, он залез в чей-то дом. - Это не совсем так, - Афина свесила ноги с кровати, допивая последний глоток сока и забирая кекс с собой. - Все совсем не так... Доктор осторожно помогла ей подняться с кровати, следя за общим состоянием, и Афина по инерции схватилась за голову, практически привыкнув к тому, что в подобных моментах она всегда кружится, а после еще одной перенесенной психологической травмы, это было вполне естественно. Доктор приобняла ее за талию, поддерживая и помогая шагать на первых порах, пока пациентка сама не ощутила силу. Автоматические двери палаты плавно разъехались, выпуская их обеих в еще более шумный коридор. - Вы справитесь сами или позвать санитара с коляской? Он может проводить вас до машины или такси? - доктор мягко убрала руки от ее тела и сделала шаг назад. Афина кивнула и слегка улыбнулась, заверяя ее, что она сможет действовать самостоятельно, и больше помощь ей не нужна. Как только доктор отошла на пост медсестры, а затем и вовсе скрылась из виду, оставив ее одну возле палаты, Афина медленно огляделась. За окнами было темно, видимо, они пробыли в больнице уже не один час. Внезапно, мысль о том, что вместе с ней приехал не только Бобби, но и их друзья и даже Мэй пронеслась у нее в голове, заставив медленно шагать в комнату ожидания. И надежда не обманула ее, когда она увидела Хен, Бака, Чимни, Эдди и свою дочь, расположившихся на металлических скамьях и нервно ждущих хоть каких-то новостей. - Не нужно было так делать... Где мы в итоге оказались! - Мэй отодвинулась на самый край стульев, согнувшись пополам и прикрывая голову ладонями, зарываясь пальцами в пряди и массируя кончиками пальцев кожу, пытаясь заставить кровь прилить к мозгу и заставить его думать. - Мама этого не простит... Господи, я ее так подвела... - Мэй, - Хен придвинулась ближе к ней и обняла сильной теплой рукой за плечи и эти объятия ощущались как родные, почти материнские, так, что девушка почти растаяла и положила голову на ее плечо. - Афина может быть строгой, но мы же знаем, что чтобы не случилось, она никогда не может долго злиться... Особенно на тебя. - Хен повернула ее голову к себе, приподнимая за подбородок и заставляя посмотреть в свои глаза. - Я знаю, - она устало вздохнула и взглянула на настенные часы. - Просто уже не первый раз решения Бобби приводят к тому, что я сижу в больнице, пока маме помогают врачи. - Эй, сестренка, - Бак, сидящий напротив, ободряюще улыбнулся и протянул ей руку. - Кэп был неправ... Оба раза. Но, теперь, когда Афина точно узнает, что он жив, я думаю, они разберутся в этом между собой... Черт возьми, я даже хочу увидеть его красное пристыженное выражение лица, когда эта фурия будет высказывать ему все, что она о нем думает... Они одновременно переглянулись и тихо рассмеялись от сказанных и, вообще-то, правдивых слов Бака. Афина определённо умела ругать и отчитывать и не боялась это сделать ни с кем. Эван чувствовал себя всегда под ее строгим взглядом как нашкодивший котенок, какую бы силу не имел его проступок. Она легко могла сделать выговор и Эдди за его неверные решения в отношении Кристифера, и Диаз всегда смущался и чувствовал, что она, несомненно, права. Она могла в шутку и с полной серьезностью высказать некоторые свои недовольства Хен и Карен, и это всегда легко забывалось, потому что, бог знает почему, но она всегда оказывалась права. И Афина ругала и отчитывала своих детей только по делу, и им хватало совести выглядеть пристыженными и достойно принимать наказания. Эта Богиня могла четко и по делу высказать свое мнение и случайному продавцу в магазине, и своему Капитану - Элейн, и даже шефу Алонсо, который в тот единственный раз был настолько шокирован ее напором и страстью, что буквально выбежал из дома и просил Капитана Нэша поговорить с ним лично. Без присутствия боевой жены. - Я бы лучше еще сто раз увидела их в разгар ролевой игры, чем вот это все, - Мэй тихо усмехнулась, отметив про себя, что, возможно, это будет то, что она обязательно расскажет своим детям и заставит смущаться бабушку и дедушку. Афина, стоящая всего в нескольких метрах от них, и услышавшая весь этот разговор, пропустила мимо ушей все поддерживающие фразы, утешительные и даже забавные слова. Она пропустила мимо себя крепкие утешительные объятия, в которых сейчас скрылась Мэй и ту напряженную, но дружескую, тихую, умиротворенную атмосферу, которую она не наблюдала уже давно. И, кажется, уже даже не могла вспомнить, когда они в последний раз собирались в больнице все вместе и смеялись,  и шутили, и подбадривали. Кажется, это была импровизированная и неожиданная свадьба Чимни и Мэдди? Или, когда их спасли с круизного лайнера? Или после пожара в их доме и обрушения моста? Тогда, когда они были по-настоящему счастливы, не смотря на переживания и травмы пострадавших. Просто были довольны компанией всей их странной смешанной семьи. Но сейчас Афина уловила то, что действительно заставило ее усомниться в трезвости рассудка и твердости разума своих друзей, потому что, черт возьми... ЧТО ОНА СЕЙЧАС ТАКОЕ УСЛЫШАЛА?! На мгновение она подумала, что, может быть, ей послышались слова о том, что все они знали, что Роберт жив и не просто скрывали это от нее, но еще и были в курсе того, что он собирается с ней увидеться прямо в ее квартире? Ее взгляд нахмурился и превратился из просто усталого в изнеможённо-злой, а усмешка от того, что они все были в курсе, что он действительно преследовал ее, пока она думала, что медленно сходит с ума, застыла на ее губах. Ее слегка шаркающие шаги заставили всех обернуться на звук и замереть с облегченными лицами. - Афина... - одновременный расслабленный вздох вырвался из их легких и команда неверующе, но с радостью смотрела на нее. - Мама! - Мэй тихо вскрикнула, аккуратно убирая руки Хен со своих плеч. Но прежде чем она успела встать, прежде чем они обрушили на нее поток вопросов и возгласов о том, как они рады, что с ней все в порядке... Прежде чем все ребята окончательно обрадовалась возвращению еще одного безусловного члена их команды, Афина медленно подошла к скамье и замерла возле нее, одаривая их таким безмолвным равнодушным и изумленным взглядом, что все невольно вжались в свои кресла. - В чей больной разум пришла эта великолепная мысль?.. - ее голос дрожал и был наполнен чистым и откровенным неверием. Она нервно потирала заднюю сторону шеи, свободной рукой обнимая себя за талию. - Ааа... Фина... - Хен неловко поерзала на месте, ощущая вместе со всеми, как действует на них всех ее тяжелый разочарованный взгляд. - Бобби хотел встретиться с тобой... - И ни один из вас не подумал мне об этом сообщить?! - вопрос прогремел на всю полупустую комнату так, что некоторые посетители удивленно покосились на нее, а медперсонал немного напрягся. - Что молчите, друзья?! - Мы хотели его отговорить... Мы предупреждали, что это плохая идея... - тихо, вжав голову в плечи, ответил Чимни. Но Афина или не услышала или даже не собиралась слушать их оправдания. - Мэй! - Нэш резко стукнула кулаком по металлу, не обращая внимания на появившуюся боль в пальцах. - Ладно, у них мозгов не осталось после всех травм, но ты-то как могла?! - Мама, - Мэй осторожно придвинулась к ней и встала, пытаясь быть на равных, но все равно чувствовала себя совершенно пристыженной и загнанной под плинтус. - Мы просто хотели, чтобы все наладилось, я не смогла позвонить и сказать, что он жив... Ты бы мне не поверила... Прости, пожалуйста... Бобби... Бобби только хотел объясниться, и  мы... - Да мне плевать, что он хотел! - Афина отступила назад, выставив ладони перед собой. - Я думала, что с ума схожу!  Я думала... Он мне на каждом углу мерещился! И эти гребаные цветы! Я думала, что все это вернулось... Я думала, что это снова видения... Я думала, у меня разум на части распадается, а вы мне будете говорить, что вы не хотели?! Что вы его предупреждали? Так надо было и меня предупредить, прежде чем я умру от шока! - Мам, - Мэй тихо простонала с отчаянием в голосе и протянула руку к ней. - Даже не трогай меня! - Афина всплеснула руками и закрыла лицо ладонями, качая головой из стороны в сторону. - Мэй... Детка, ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться?.. Ты так сильно хочешь загнать меня в могилу?.. - Конечно, нет! Мам, пожалуйста... Я знаю, что мы облажались... Я знаю, что не надо было идти у него на поводу, и нужно было сначала все рассказать тебе! Боже, мне так жаль, - Мэй говорила быстро и сбивчиво, резко утирая большими пальцами ладоней слезы, потому что знала, что если мама злится, то плаксивым личиком ее не пронять. - Ты дала ему ключи?.. - еще больше ошеломленно спросила Афина, вдруг осознав, что единственный путь, которым Бобби мог попасть в квартиру, были запасные ключи, которые в данный момент были только у ее дочери. И замок определенно не был взломан, что указывало именно на этот ее поступок. - Мэй, ты... Я просто... - Афина широко улыбнулась и засмеялась, будучи близкой почти к истерике. - Ты просто превзошла все мои ожидания, Мэй... Это просто невероятно! Афина прислонилась спиной к стене, утирая руками непрекращающиеся литься слезы. И она даже не понимала, от чего конкретно сейчас чувствует так много всего. Было ли это осознание того, что Бобби каким-то невероятным и чудесным образом выжил и сейчас находится буквально в соседней палате? Или облегчение от того, что она все-таки не сходит с ума и все ее якобы видения были настоящими попытками преследования? Или она была шокирована попросту воткнутым ножом в спину от друзей и собственной дочери, которые были в курсе всех событий? Которые прекрасно знали, как она сорвалась в прошлый раз и которые даже не подумали сообщить ей, и напрячь мозги и представить, чем все может закончиться теперь. Это было на самом деле неразумно, даже если бы Афина не принимала настоящего Бобби за галлюцинации, его неожиданное возникновение в ее квартире, могло попросту вызвать у нее сердечный приступ. В конце концов, она уже не девочка, да и в призраков она не верит. Какой разумный человек мог бы подослать без предварительного разговора этого человека из прошлого, который должен быть мертв. И каким образом он, черт возьми, выжил?.. Она же сама видела, как он падает без пульса и без дыхания, она видела, как его тело увозят в мешке для трупов, она, блять, похоронила и оплакала его! А теперь ей говорят, что он жив и судя по всему, здоров, если не учитывать небольшое пулевое ранение. Чёрт, еще и это… Афина вымотано закрыла лицо ладонями, неожиданно осознав, что ей придется разбираться с последствиями этого. Ей придется доложить об этом своему капитану, ждать выяснения обстоятельств, принимать соответствующие рапорты, принимать вероятное временное отстранение от работы, пока идет расследование, почему она применила огнестрельное оружие вне рабочего времени в отношении гражданского человека. Хотя, возможно все было и не так плохо, если она сможет сказать, что думала, что он просто грабитель... И не успела конкретно разобрать очертания мужчины и узнать в нем Бобби, прежде чем выстрелила. И это определенно станет новостью дня на работе и будет обсуждаться следующий месяц всеми подряд. Афина устало опустила ладони, упираясь ими в колени и наклонилась, размышляя о своих дальнейших действиях, когда боковым зрением она заметила вытянувшиеся от удивления и немного испуганные лица друзей, пристально пялящихся в одну точку. Тихие, немного шаркающие шаги раздались сбоку от нее, и кто-то застыл в паре метров, вероятно, не решаясь подойти ближе. Афина глубоко вздохнула и медленно, несмело выпрямилась, поднимая голову, и одновременно боялась посмотреть и увидеть его, но в то же время хотела действительно иметь доказательства тому, что он жив и стоит прямо перед ней. - Афина... – он позвал ее по имени, так же нежно, с такой же нуждой, лаской, трепетом, благоговением, бесконечным уважением и практически поклонением, как и всегда. Его взгляд, наполненный чистой любовью, благодарностью, облегчением и спокойствием от того, что она в порядке, скользил по всему ее телу, будто вспоминая и заново узнавая мягкие черты лица и изгибы фигуры. – Привет... Она шумно сглотнула, пропуская сквозь себя огромный ком невысказанных слов, непрожитых моментов и мечтаний, упущенного и позабытого времени наедине. Привет? Серьезно? И это все, что он может сказать?.. Ее взгляд был твёрдым, уверенным и точно не таким, каким он ожидал. А может, и таким. Он же, в самом деле, не надеялся, что она встретит его с распростёртыми объятиями и признаниями в любви? Афина склонила голову в бок и сделала шаг ему навстречу, не выдавая на лице никаких эмоций. Она просто не могла выбрать, что именно она сейчас испытывает больше всего. Часть ее была, безусловно, рада и счастлива, видеть этот облик, даже если разум этого все еще не осознавал. Она была удивлена и шокирована от того, что Бобби вообще жив, как это было возможно, кто ему помог, кто его вылечил, каким образом, если говорили, что без лекарств вирус смертелен? А она совершенно точно знала, что единственную ампулу ее муж отдал Чимни. Она была расстроена его поступком, когда он вместо того, чтобы сразу прийти к ней и все рассказать следил за ней на улицах, в магазине и, она была уверена, что и в участке. Она чувствовала беспомощность, когда неизвестные подарки, которые мог прислать только Бобби, потому что только он знал ее вкусы и предпочтения, причиняли ей столько боли и приносили столько вопросов, оказывая давление на пошатнувшуюся психику. Но, в конце концов, Афина определённо выбрала, какая эмоция вырвалась вперед, тысячью огнями затмевая все остальные. Она была зла. Она была в ярости, в гневе, в бесконечной обиде. Она чувствовала себя отвергнутой, никчемной, использованной, чувствовала себя той, которой пренебрегли, которую забыли, которую растоптали и уничтожили одним единственным небольшим решением. Афина сделала еще несколько шагов ему навстречу, наблюдая, как поджимаются от неловкости ситуации его губы и как краснеют от стыда уши. И она заметила, как еще сильнее засветились его глаза, когда она остановилась буквально в полуметре. Афина медленно поднимала руку вдоль его тела, и, едва коснувшись кончиками пальцев живота, она ощутила живое тепло и трепет, который был у него внутри, заставляя все органы сжиматься от волнения. Рука мягко коснулась повязки на его левом плече, словно безмолвно извиняясь за причиненную боль. Бобби следовал взглядом за ее движениями и мог поклясться, что сердцебиение увеличилось в два раза, когда она прижала ладонь к нему. И от него не ускользнул тот факт, что на ее безымянном пальце что-то блестело. То, что он абсолютно точно раньше не видел, то, что он ей не дарил и то, чего у нее не было, пока они были вместе. Кольцо, совершенно простой ободок из белого золота, ярко сиял на ее пальце, обозначая ее статус «навечно занято» для всех вокруг. И Бобби тихо сглотнул, стараясь не выдать своего волнения от того, что возможно, украшение ей подарил кто-то другой? Нет, точно нет, Мэй говорила, что Афина ни с кем не встречается, так что, вероятно, она купила его сама себе, чтобы не повредить и не потерять настоящие кольца, надежно спрятанные в шкатулке. Его сердце словно наполнилось теплотой тысячи солнц. Она все еще считала себя замужем! Она все еще считала себя принадлежащей ему! Она все еще была его Миссис Нэш! Хотя, его радость заметно погасла, когда Афина подняла взгляд, решившись посмотреть ему в глаза, и невесомо коснулась его подушечками пальцев его щеки, ощущая под ними жесткую недельную щетину. А потом произошло то, от чего сидящие за их спинами друзья и наблюдающие за воссоединением с нескрываемым восторгом громко ахнули от неожиданности и прикрыли рты руками. Звонкая, довольно грубая и ощутимая пощечина разбавила тишину и эхом пронеслась по всей комнате ожидания. Резкий взмах ее руки с последующим ударом, только усилившимся от кольца на ее пальце, заставил его отвернуть голову и пошатнуться от удара. Бобби почувствовал, как щеку и скулу зажгло от яростного прикосновения, но не посмел поднять свою руку и погладить больное место, чтобы уменьшить жжение. Он опустил взгляд вниз, понимая, что это самое меньшее, что он заслуживает и вздрогнул, чувствуя, как из нее вырывается вздох облегчения и возвращения себе полного контроля над ситуацией. Бобби понимал, что теперь чтобы он ни сделал, все будет зависеть от нее, от ее решений, от того, чего она вообще хочет. И если Афина чётко и ясно скажет ему, что не хочет видеть его в своей жизни, то он подчинится и уйдет. Конечно, сначала он попробует бороться за свою Богиню, за возобновление ее присутствия в своей жизни, но если ничего не получится, то он смиренно отступит. Афина сделала несколько шагов назад, видя, как Бобби достойно принимает ее удар и не думает возражать или накинуться с объяснениями. Раз уж он здесь, у них определённо будет время все обсудить, но только позже. Сейчас она не хотела ничего. Она еле передвигала ногами и после недельных переживаемых потрясений, после тяжёлого сегодняшнего дня на службе, после панической атаки, что выбила из нее все силы, Афина хотела только завалиться спать, как медведь, на трое суток, и чтобы никто ее не беспокоил. Не сказав ни слова, только на мгновение, оглянувшись назад, чтобы встретиться с растерянными взглядами команды, она развернулась и молча направилась к выходу из больницы, поблагодарив высшие силы за свободное стоящее такси возле приемного покоя. Путь домой прошел быстро в такой необходимой тишине и одиночестве, к которому Афина уже почти привыкла. Горло до сих пор немного першило от слишком частого сухого дыхания и кашля, а во рту еще был привкус эвкалипта. Ладонь, которая с хлестким оглушительным ударом опустилась на его щеку, немного покраснела от примененной силы, и кожу слегка покалывало, пока она осторожно ее растирала. Где-то далеко в своих снах, Афина мечтала, что если Бобби каким-то чудом вернется к ней, это будет самый счастливый день в ее жизни, когда ее душа восстановится и восстанет из пепла. Однако реальность оказалась куда более жестока, чем сны и все, что она ощущала, было полной опустошенностью и совершенным равнодушием. Она вернулась домой, не сказав ни единого слова Мэй, ни друзьям, ожидающим в холле, ни тем более своему мужу. И что она вообще могла ему сказать? Как прекрасно, что ты дома? Я забуду все, что мне пришлось пережить из-за тебя, давай снова будем вместе? Афина тихо хмыкнула своим мыслям, когда такси остановилось у ее подъезда. - Блять... Серьезно? – она обреченно выдохнула и вышла из такси и заметила несколько припаркованных полицейских автомобилей с парой скучающих офицеров, сидящих на бордюре. Черт, видимо, соседи вызвали полицию. Или это сделала команда спасателей, вызванных на место происшествия. Она быстро помолилась, чтобы в ее квартире не было очень много посторонних людей и ей не пришлось бы слишком долго разбираться. Лифт привез ее на нужный этаж, и Афина недовольно цокнула, когда увидела распахнутую дверь и снующих явно сонливых полицейских. Ладно, если нужно, она применит силу своего звания и просто выгонит всех оттуда. В конце концов, ничего сильно криминального не произошло, трупов нет, пострадавших в больнице тоже, так что и дело заводить не о чем. Она осторожно перешагнула раскрытый чемоданчик эксперта, с торчащими перчатками и пластиковыми пакетами, и шагнула внутрь помещения. И на самом деле, она глубоко, расслаблено и удовлетворенно вздохнула, когда увидела, что в конце другого коридора стоит Рик, наблюдая, как человек в халате работает над брызгами крови на стене. - АФИНА! – Рик оттолкнул мужчину и нетерпеливо протиснулся сквозь небольшую толпу полицейских и с широкими от шока глазами и легкой дрожью накинулся на нее с объятиями. – Господи, я чуть с ума не сошел! У меня уже все внутри упало, когда я узнал, что тут... – он осторожно разжал руки на ее спине и отпустил, осматривая с ног до головы. – Фина, ты как?.. - Рик... Что здесь происходит? – она недовольно поморщилась, когда пара офицеров вышли из ее спальни, но, по крайней мере, ничего оттуда не вынесли. - Санчес - твой сержант? – Афина быстро и коротко кивнула. – Он был на смене, когда поступил звонок от диспетчера, 337 часть запрашивала помощь полиции, когда их капитан увидел огнестрельное ранение. Это он приехал первым в квартиру и понял что она твоя из-за фотографий, - Рик указал рукой на стену, увешанную фоторамками. – Сержант подумал, что хорошей идеей будет позвонить мне. И он уже доложил Миллеру. - Просто прекрасно... Он-то, надеюсь, не приехал? – она поставила руки на талию, мысленно оценивая масштабы трагедии. Ей придется провести свежий ремонт: зашпаклевать отверстия от пуль, отмыть стену и заново ее покрасить, убрать следы крови со всех поверхностей, куда они только попали. И она точно проведет полную дезинфекцию полов и постирает все вещи, потому что знает, как неаккуратно могут работать полицейские с личными вещами. - Нет, но он звонил в больницу и спрашивал о твоем состоянии и о том... В кого ты стреляла... Это же ты стреляла? – Рик замер, следя за ее взглядом и тихо выдохнул, когда она угрюмо промычала и кивнула. – Фина... Это правда, что... Что, кхм... – он неловко потупил взгляд, не решаясь задать тот самый вопрос. Когда сержант Санчес позвонил ему на личный номер, как лучшему другу Лейтенанта Нэш, Рик, совсем обеспокоенный, оставил свою жену дома и направился к Афине. И сержант поделился с ним тем, что Нэш произвела три выстрела, один из которых попал в высокого русого мужчину крепкого телосложения по имени Роберт. И что его и саму Афину скорая помощь увезла в больницу. И детектив Ромеро настолько не мог поверить в услышанное, что пролетел на красный сигнал светофора и едва не задавил бездомную собаку. Черт возьми, это же не мог быть просто случайный человек с таким же именем? Нет, это точно не было совпадением, когда выяснилось, что и вся команда 118 и даже Мэй тоже в городе. - Фина, это правда был Бобби? - Рик неловко засунул ладони в карманы, нервно перебирая пальцами. Это было единственное объяснению тому, что Афина едва не сошла с ума и выстрелила в человека, и этим человеком должен был обязательно оказаться Капитан. Иначе просто так лейтенант Нэш не применяет оружие. - Правда... - Афина отвела взгляд в сторону и опустила его вниз, стараясь ускользнуть и исчезнуть от намеренных расспросов, которых ей сейчас так не хотелось. Возможно, стоит поехать в отель и поспать там. - Лейтенант? - один из молодых офицеров вывернул пластиковый пакет, просунул в него руку и поднял с пола ее Глок-19, демонстрируя присутствующим. - Это ваше оружие? Серийный номер JSM296? Афина согласно кивнула, наблюдая, как пистолет убирают в чемоданчик с уликами, и закатила глаза. Она тяжело вздохнула, осознавая, что следственные мероприятия могли проводиться еще несколько часов, а она уже едва держится на ногах и не оставит свою квартиру вот так на растерзание. Ее лучший друг уже был в курсе произошедшего, ее начальник тоже, но раз он не потребовал своего сотрудника прямо сейчас привезти в участок, значит, все не так плачевно и она может позволить себе немного отдохнуть. - Рик, Миллер сильно злился? - она сложила руки на груди, пока несколько людей ходили мимо них. - Нет, он не злился... Он больше волновался, мы ведь сначала подумали, что это в тебя стреляли, - он приблизился к ней и ободряюще приобнял за плечо, мягко по нему поглаживая. - Главное, что ты жива, а со всем остальным мы разберемся, хорошо? - Афина повернула на него голову и едва заметно приподняла уголки губ, чувствуя себя совсем утомленной и разбитой. - Хорошо... Так, давайте все навыход отсюда! - она слегка прикрикнула так, что все работающие на месте происшествия полицейские обернулись и застали, глядя на нее. - Но, лейтенант Нэш, нам нужно еще взять ваши показания... - несмело начал один из сотрудников, прекрасно понимая, что еще одно слово и его буквально вышвырнут за шкирку за дверь и он ничего не сможет сделать. И Афина, на самом деле, чувствуя некоторую свою власть над всеми присутствующими, будучи старше их всех по званию, недовольно покачала головой не оставляя не единого шанса на продолжение следствия. - Мне все равно, что вам нужно. Это может подождать до утра! Я слишком устала, а это моя квартира, а не зона боевых действий, так что все быстро покинули ее! - Афина всплеснула руками, чувствуя, как подавленные эмоции прорываются сквозь барьер и ей совершенно не хотелось вываливать тот накопившийся негатив на людей, половина которых была ее собственными подчиненными. - Тише, тише, - Рик притянул ее к себе, как бы Афина не сопротивлялась его вынужденным объятиям. Она просто чувствовала, что если сейчас даст слабину, то расплачется от бессилия у всех на глазах и никак не могла этого допустить. - Вы слышали приказ, давайте, сворачивайте всё и на выход! Давайте, давайте, лейтенант никуда не денется и даст показания, когда это будет возможно. Рик проследил, чтобы все покинули помещение и уехали на служебных машинах в участок или по своим постам. Он вернулся в квартиру и застал Афину на коленях с тазиком теплой мыльной воды и тряпкой, стирающей бордовые полосы и разлетевшиеся во все стороны капли крови. Она выглядела еще хуже, чем когда взялась за таблетки и крепкий алкоголь. Сейчас она выглядела как тень самой себя, как человек, от которого осталась только оболочка и который существует чисто механически. Как запрограммированный робот, который выполняет базовые заложенные в него задачи. Ее рука медленно и с дрожью двигалась по подтекам, стирая их, как плохие воспоминания. И он мог бы сказать, что она почти не дышала, и если бы у нее было на что опереться, она уснула бы прямо в таком положении. - Эй, Афина, - он присел на корточки возле нее и осторожно положил свою руку сверху. - Иди спать, сейчас это все не важно, все можно исправить позже. - Дома так грязно... На стенах кровь, по полу следы от ботинок, разбросанные перчатки, - она монотонно продолжила вытирать стену, попутно собирая окрашенную воду с пола. - Афина, тебе нужно отдохнуть... Не заставляй тащить тебя в постель, - Рик усмехнулся, забирая тряпку из ее рук и бросая в тазик. - Эй, хочешь принять душ, а я заправлю тебе свежее белье. - Ну, конечно, - Афина фыркнула, поднимаясь на ноги и отмахиваясь от друга, словно он сказал какую-то глупость. - Не хватало, чтобы еще и ты рылся в моих вещах. - Это всего лишь постельное белье. Скажи мне, где оно лежит, и я клянусь, что загляну только туда, - и Афина больше не могла соображать и возражать его заманчивому предложению. Она не позволила дочери и друзьям поехать вместе с ней, и вряд ли они решаться сейчас сунуться сюда. А ей была нужна, ей была необходима забота близкого человека, пусть даже и Рика, который был ей как старший брат. Чувствуя, как ее плечи опустились, она медленно кивнула и зашла в ванную, закрыв за собой дверь на замок. Сквозь шум воды, горячими струями стекающей по ее телу, она слышала, как суетится и бегает Рик по квартире, стараясь привести все в более-менее подобающий вид. К тому моменту, как Афина вышла из ванной, окутанная паром и одетая в один халат. Она с благодарностью отметила, что он убрал основную грязь с пола, чтобы она могла по нему нормально передвигаться, и собрал весь лишний мусор, убирая беспорядок, оставшийся после работы полицейских. - Афина, - его голос звучал не громко, только слегка привлекая к себе внимание. - Я оставлю на твоем столе тосты и фрукты, если не захочешь сейчас, то съешь утром, ладно? Кровать готова, можешь идти отдыхать. И я спрошу у Миллера, нужно ли тебе прямо завтра приходить в участок или ты можешь взять пару выходных и прийти в себя, - он быстро отчитался в проделанной работе и суетливо вытер руки о джинсы, ожидая ее ответа. - Рик... - Афина хотела выразить и сказать ему тысячу слов, но застыла в гостиной, так и не сумев из себя ничего выдавить. Она только кивнула и искренне улыбнулась, тихо прошептав одну единственную фразу. - Спасибо... - Ну что ты. Ты же знаешь, ты как моя младшая сестра, и мой долг - заботиться о тебе, - он ободряюще улыбнулся. - Если что-то понадобиться - звони. - Мгм, чтобы твоя жена совсем меня возненавидела? - она усмехнулась, покидая пределы кухни и идя вслед за Риком по коридору, чтобы запереть за ним дверь. - Эй, не говори так, она тебя любит! Марго даже сюда хотела поехать со мной и убедиться, что с тобой все в порядке. - Ладно, ладно, извини, - она с поражением подняла ладони вверх, с полузакрытыми глазами прислоняясь к ближайшей доступной опоре. Рик внимательно и с молчаливым наставлением пристально смотрел на нее, желая, чтобы она повторила его последние слова. - Иди уже, обещаю позвонить, если что-то случиться. - Вот так! Отдыхай, Афина! - Рик кокетливо подмигнул ей и скрылся в лифте. Афина, закрыв за ним дверь на замок и выключив везде свет, зашла в спальню, обнаружив там расправленную кровать и взбитую мягкую подушку. Но прежде чем лечь и провалиться в небытие, она вдруг вспомнила об одной самой важной вещи в ее доме. Самой ценной, самой дорогой, единственной, что имеет значение. Она открыла крышечку шкатулки и с облегчением обнаружила там кольца, перевязанные белой атласной лентой. Она испугалась, что какие-то ее личные вещи тоже могут уйти в качестве улик или кто-то из недобросовестных коллег присвоит себе дорогие украшения, ведь знала, что такие случаи бывали. Сев на кровать, опираясь спиной на изголовье и накрывшись одеялом, Афина не спеша потянула за ленточку и три кольца упали ей на ноги. В тусклом свете ночника украшения сияли пуще прежнего, будто ощутив энергию хозяйки и энергию того, кто их подарил. Она сняла с безымянного пальца простое фальшивое белое золото и с благоговением примерила кольцо на помолвку и обручальное кольцо. И они сели идеально, как влитые, будто она никогда их и не снимала. Соскользнув вниз по кровати, Афина опустила голову на подушку, положив руку перед собой, совсем не желая думать, какой серьезный разговор с Бобби ждет ее впереди. Любуясь возвращенным видом чертового огромного сияющего бриллианта, она расслабленно улыбнулась и, закрыв глаза, быстро провалилась в мир сновидений.

***

На следующий день, Афина приводила квартиру в порядочный вид и попутно разговаривала по телефону с Мэй, которая была на громкой связи со всей командой 118 части. Несмотря на то, что она все еще была расстроена тем, что они все проворачивали дела за ее спиной и буквально помогли Бобби снова довести ее до больницы, она не злилась и старалась понять их сторону видения. Да, они уже несколько месяцев полноценно не общались и не виделись. Да, Афина не приехала на дни рождения Денни, Эдди и Карен. Да, она тоже чувствовала себя отчасти виноватой за то, что отдаляется, когда обещала лучшей подруге поддерживать связь. И в целом, эти обе стороны пришли к мирному соглашению, хотя ей и не захотелось пока с ними встречаться и обсуждать произошедшее. На это у них еще будет время, а сейчас самой главной ее проблемой был разговор с Робертом. И, если честно, встречаться с ним Афине тоже не хотелось. Слишком мало времени прошло с того момента, как она вообще узнала, что он жив. Как минимум, ей требовалось несколько дней, чтобы полноценно осознать это и принять как факт, и только потом разбираться, что делать. Ночь прошла спокойно и несколько часов спокойного глубокого сна помогли ей помогли ей прийти в себя, а чашка чистого черного кофе придала бодрости, немного энергии для уборки и немного смелости и уверенности для объяснения обстоятельств Капитану. Рональд Миллер сидел совершенно обескураженный в своем кресле, и это был первый раз за его многолетнюю практику, когда он позволил себе выпить на работе 50 грамм коньяка для успокоения. - Афина, - Рон откинулся на спинку, прикрывая приоткрытый рот ладонью, и такого шумного удивленного вздоха она от него еще не слышала. - Ты шутишь надо мной... Лейтенант, скажите, что вы шутите... - Ага, - Афина закатила глаза, отказавшись от такого же небольшого стеклянного стакана, наполненного алкоголем. - Честно говоря, Капитан, я бы тоже хотела, что так было. Потому что пребывание в больнице совершенно меня не обрадовало. - С ума сойти! - Миллер один глотком осушил стакан и сразу поставил готовиться кофе, чтобы никто не учуял запах. - Не знаю, мне кажется, я бы на месте умер, если бы увидел такой призрак из прошлого... Как ты себя чувствуешь? - Уже лучше, спасибо, - она закинула ногу на ногу, неловко поглаживая себя ладонью по лбу. - Я готов предоставить тебе несколько дней выходных, но не больше недели, - Рон сочувственно поджал губы, словно извиняясь. - Ты же знаешь, у нас крупное дело, и ты нужна мне здесь. Но я так же не могу пренебрегать твоим здоровьем. - Благодарю, но завтра я уже буду на работе. Я хорошо себя чувствую. - Что ж, это твое дело, - капитан сделал глоток кофе и слегка простонал, о чем-то глубоко задумавшись. - Афина, я так понимаю, ты не будешь подавать заявление о взломе с проникновением в твой дом? - Боже, нет, конечно, Еще разборок мне не хватало. Я была бы очень признательна, если бы это дело вообще не раздувалось... - Ну и я так понимаю, что твой муж... То есть, Роберт Нэш тоже вряд ли будет подавать жалобу о том, что ты в него выстрелила? Ты не против, если мы вызовем его в участок для дачи показаний? - Если это нужно, - Афина отвела взгляд в сторону. Главное, чтобы ее не привлекали к этому расследованию и не заставляли встречаться с Бобби, а все остальное она переживет. Она тихо сглотнула и честно спросила о том, что, вообще-то, волновало ее больше всего. - Капитан, у меня будут проблемы? - Нет, раз нет заявлений от обеих сторон, значит, и самого состава преступления нет. Лично у меня вопроса «почему ты применила огнестрельное оружие в отношении гражданского лица вне рабочего времени» не возникает. А если это, когда-нибудь всплывет где-то на верхах, то мы сможем все объяснить, - Рон мягко улыбнулся ей, в самом деле, восприняв все близко к сердцу. И иногда Афина удивлялась, как человек с такой тонкой душевной организаций может занимать такой высокий пост с большой ответственностью. Хотя, не смотря на внешнюю мягкость, он мог быть суровым и порой жестким руководителем, как того и требует статус. - Ну, это облегчение... - Афина немного подалась вперед, ставя пустой стакан из-под воды на стол. - Рон, спасибо большое за понимание. Мне, правда, было бы очень трудного без такого чуткого Капитана. - Хм, - Миллер улыбнулся и смутился, покрываясь красной краской даже под аккуратной бородой. - Я надеюсь, ты благодаришь меня не только как начальника, но и как друга? Что ж, похоже, мне придётся позвонить Элейн и похвастаться, что теперь я твой любимый Капитан. Афина рассмеялась на весь кабинет и коротко кивнула. Рональд определённо был человеком с широкой душой, и если бы ее сердце целиком и полностью не было бы отдано Бобби, и если бы Миллер не был младше ее самой на 10 лет, и если бы он сам не был по уши влюблен... Возможно, она бы даже набралась смелости и пригласила его на ужин. Но Рон был прав, помимо профессиональных отношений, у них сложились и дружеские, пусть и не такие крепкие и прочные, как с Элейн, но всего полгода пребывания в Сан-Франциско и работой под его руководством были для нее одним из самых комфортных проведенных временем. И на мгновение она задумалась о том, что Бобби с Роном обязательно подружились бы, имея довольно схожие черты характера. - Ладно, Афина, я не буду тебя задерживать, - он поднялся со своего кресла одновременно с ней, провожая до двери кабинета. - Отдыхай сегодня и завтра, если понадобится. Только напиши мне. - Конечно, спасибо еще раз - она немного смущенно и благодарно кивнула, будучи приятно удивленной, что  на работе все восприняли так серьезно. Потому что Афина боялась временного отстранения и, может, вовсе увольнения, хотя с другой стороны, как полицейский она имела право на хранение и применение оружия, а Бобби действительно пробрался к ней в дом без всякого предупреждения. И она легко могла принять его за грабителя. Что ж, эту версию и выдадут департаменту, если он вдруг заинтересуется этим случаем. Ее день завершался в более приятной и привычной компании. Небольшая комната в стиле Лофт, находящаяся в нескольких метрах от комнаты, где проходили встречи клуба анонимных алкоголиков. В помещении собрались 15 человек, включая Афину и руководителя этой группы - уже не ведущая медицинскую практику психолог с более чем 40-летним стажем. И, надо сказать, эта комната отличалась от той, где обсуждали борьбу с зависимостями. Лишь однажды Афина посетила то собрание и почувствовала себя словно не в своей тарелке, и дело было не только в историях, которыми делились члены клуба. Атмосфера была немного напряженной - люди делились своими неудачами, проигрышами судьбе, потерями родных и близких от того, что они поддались влиянию алкоголя, наркотиков или игровых заведений. И это было совершенно некомфортно для нее, потому что, хоть она и винила себя в слабости и принятии Оксикодона и в том, что именно Мэй застала ее в таком состоянии. Афина чувствовала и с уверенностью могла сказать, что она не зависимый человек. Ее абсолютно не тянуло продолжить начатое, и она легко контролировала себя, когда выпивала бокал-другой вина с друзьями. Добавить плюсом мрачную атмосферу, ведь почему-то именно это помещение ей казалось мрачным, мало освещенным, с ужасно неудобными стульями и крайне паршивым кофе. В отличие от того места, куда однажды привел ее Бобби после смерти Уэнделла. Впрочем, возможно, все дело было как раз в Бобби, ведь в ее жизни он приносил свет, в каком бы месте они не находились. Даже в закрытой комнате на круизном лайнере со стремительно прибывающей водой. Это место ощущалось совсем по-другому, пусть тут тоже в воздухе витало горе, боль, обида, порой даже злость и отчаяние. Но здесь Афине почему-то было спокойнее, люди относились к ее трагедии с большим пониманием, и она сама больше чувствовала знакомые чувства, когда слушала чужие истории. И иногда они проводили совместные тренинги и выполняли некоторые задания, применяя музыкальную терапию и арт-терапию в виде нейрографики. Применяли технику переноса прошлого в настоящее, позволяя актуализировать некоторые конструктивные переживания членов группы в прошлом. Комната была светлой, довольно уютной, со стульями стоящими в кругу, чтобы все могли видеть лица друг друга, с мягкой обивкой, приносившей комфорт. Там были кресла-мешки, в которых тоже можно было находиться во время встреч, если вдруг почувствуешь себя слишком уязвленным. Там определенно было всегда свежее печенье и ароматный мятный чай (это подкупало ее больше всего). - У них у всех был один диагноз - лейкемия... И у всех она проявлялась в одном возрасте... - женщина средних лет, сжимая дрожащей рукой влажный платок, промачивая им уголки глаз. - Сара заболела в 9 и сгорела буквально за полгода...  Мы с мужем были раздавлены, опечалены и убиты горем по нашей старшей дочке, но потом мы научились жить дальше, старались заботиться о двух других наших детях... Через полтора года, в том же возрасте заболел Тим, - женщина тихо всхлипнула и вздрогнула, а мужчина, сидящий рядом, накинул на ее плечи, заранее приготовленные пледы, как раз для таких моментов. - Мы обнаружили его болезнь немного раньше, чем у Сары и он продержался довольно долго, мой маленький герой... Ему было 11 и он постепенно начал угасать, когда у Милли тоже обнаружился рак... Это было как проклятие, потому что в этот момент мы с мужем осознали, что и ее мы тоже похороним, как бы не старались и сколько бы средств, сил и любви мы бы не вкладывали в их лечение... В конце концов, все наши трое детей умерли, а мы с Джоном не смогли сохранить наш брак... - она глубоко вздохнула, с некоторой обреченной улыбкой глядя на всех вокруг. - Но я думаю, это было и не к чему, мы бы не стали заводить больше детей и боль утраты была слишком сильна, чтобы продолжать совместный быт... А еще один доктор нам сказал, что нам и вовсе не следовало заводить совместных детей, там была какая-то штука... Вроде того, что мы оба были носителями какого-то гена, предполагающего развитие рака, но сами им не болели, но мы дали эти гены нашим детям и это сказалось на них... Мы не могли этого знать, мы просто не совпали по показателям здоровья, а наши дети пострадали из-за этого... Мы оба не виноваты, но я не могу перестать винить себя, это так глупо... - Помните, мы здесь не даем оценочных суждений, Максин, и не преуменьшаем значимость своих эмоций, - мягко, но с твердостью в голосе произнесла лидер группы, с удовлетворенным взглядом глядя на женщину. Это был не первый раз, когда она полностью пересказывала свою историю, но каждый раз она добавляла все новые детали, раскрываясь и помогая самой себе пережить эту боль. - Максин, хочешь сказать еще что-нибудь или пока просто послушаешь? - Я, пожалуй, немного посижу, - женщина мягко улыбнулась, видя глубокие сочувствующие и явно понимающие ее чувства взгляды. - Спасибо... - Что ж, хорошо, - Марта - так звали руководителя группы, окинула взглядом всех присутствующих, профессиональным взглядом вычисляя того, кому точно есть что сказать. - Афина? Ты сегодня молчалива... - Кхм, - она слегка откашлялась и подняла взгляд со своей руки, на которую смотрела, не отрываясь, с самого утра, когда вспомнила, что поздно ночью надела свои кольца. И это не ускользнуло от пристального, изучающего и замечающего каждую деталь взгляда Марты. - Ах, да, сегодня... Такое настроение. - Ты знаешь, я, наверное, не одна заметила, что сегодня ты вошла в эту комнату с некоторыми изменениями, - она начала издалека, выводя ее на откровенный разговор и надеясь, что Афина сама расскажет о чем-то новом в ее жизни. - Невозможно не заметить этот огромный сияющий бриллиант на твоем пальце... - Да, - Афина заметно смутилась и неловко улыбнулась, прикусив нижнюю губу. Свободной рукой она покрутила кольца на пальцах, словно напоминая и подтверждая самой себе, что они слова на ней. Что она снова жена Бобби. - Сегодня какой-то особенный день? Какая-то ваша годовщина с Робертом? - все сидящие в кругу обратили на нее внимание, изучая красивое сияющее украшение, явно отличающееся от того, что она носила постоянно. - Ты говорила, что надеваешь их только в исключительных случаях и даже не выходишь с ними из дома... - Сегодня и правда особенный день, и нет, никакой важной даты не было, но случилось что-то другое, - Афина отвела взгляд, обдумывая, что, наверное, никто из присутствующих ей не поверит. - Поделишься с нами? - Марта поменяла позу, сложив руки в замок на коленях. - Бобби... Мой муж, он, - она прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Говорить о наступившей реальности с дочерью, друзьями, Риком и ее капитаном - это было одно дело. Они все были вовлечены в ее жизнь, знали о ней все, всю ее историю и были на самом деле близкими людьми. Но обсуждать то, что может пошатнуть не только ее психику, но и восприятие всего мира с членами группы - ощущалось совершенно по-другому. Афина сглотнула застрявшие на языке слова и одной быстро фразой ошарашила всех вокруг. - Вчера я узнала, что Бобби жив, - она резво выдохнула, словно усмехнулась. - Вроде как, он вернулся... - Прости, Афина, я тебя не очень понимаю... - Марта нахмурилась. Она имела дела с разного рода проблемами и разными проявлениями горечи потери, в том числе, когда пациенты говорили, что видели своих мертвых супругов, детей, родителей, других членов семей и друзей, но никогда она так не верила в правдивость этих слов, как сейчас. - Вчера была очень странная ночь. Да и вообще вся неделя была странная, - что ж, если она все расскажет этим людям без тайн и прикрас, может, они помогут ей самой поверить в существование Бобби. - Неделю назад я наткнулась на аварию, я помогала одному мужчине, как вдруг он начал кашлять и у него из носа и изо рта пошла кровь. Это вернуло меня в момент смерти Бобби, я так испугалась, что не смогла отличить одно от другого и у меня случилась первая в жизни паническая атака... Хорошо, что на месте работали парамедики и один их них мне помог, - Афина снова ласково улыбнулась, вспомнив молодого спасателя характером так похожего на Бака, но с именем ее драгоценного сына. - И после этого начался полнейший абсурд. Я начала видеть Бобби везде, во всех мелочах, на всех улицах, в магазине, даже в моем участке. А еще... Мне пришли мои любимые цветы и шоколад, такие, о которых знал только он, - она погрузилась в радостные воспоминания, когда впервые осознала, что ее муж действительно подмечал мелочи и запоминал все, что ей нравится. - И это начало сводить меня с ума на самом деле. Психолог сказал, что это проекция старой травмы из-за пережитого нового триггера. И я почти ей поверила, если бы вчера, вернувшись с работы, домой не застала своего мужа в моей же квартире. Афина шумно выдохнула, понимая, как со стороны, невероятно тупо ощущается эта ситуация. Добрая половина присутствующих, наверняка, подумала, что она действительно не в себе. И что вместо того, чтобы приходить на групповую терапию, ей нужна помощь специалиста. - Я понимаю, как это звучит. Но он стоял там, абсолютно живой, в своем теле, в новой одежде, с хорошей стрижкой. Совершенно здоровый, пока... Ну, - черт, возможно, ей и не следовало признаваться в совершенном действии людям. Все-таки она была представителем власти, а они только гражданскими лицами, и их уверенность в ней, как в полицейском, могла пошатнуться. - Я выстрелила в него. По комнате прокатился вздох удивления и неприкрытого шока. Люди таращились на нее, как на комету, падающую с неба, и не могли точно сказать, это случилось на самом деле или у нее просто хорошая фантазия? - Я думала, что у меня начались... Видения, и я просто хотела прогнать его из своей головы. Но с ним все в порядке, можете не волноваться, я едва задела плечо, ему сделали перевязку в больнице и сейчас он, вероятно, отдыхает в отеле. - Афина, - Марта тихо хмыкнула. - Ты это сейчас серьезно? - Хотите позвонить моему начальнику? Его зовут Рональд Миллер, капитан участка на Линкольн-уэй. Или позвоните в больницу, куда меня привезли вместе с Бобби, потому что я едва не задохнулась от второй в моей жизни панической атаки и потеряла сознание, - Афина сказала это так резко, что ей сразу же стало стыдно, ведь, как она могла винить кого-то в неверии, если это буквально звучало как чья-то глупая шутка. - Извините... Я просто... Сейчас я в полном сумбуре... - Господи, девочка, это правда? – Максин смотрела на нее, как на чудо света. – Это же просто невероятно... Ты ведь говорила, он умер у тебя на глазах?.. - Так и было. Он умер, и я его похоронила. Так я думала, - Афина поджала губы, слегка нахмурившись. Как она вообще могла это упустить? Она же полицейский, она же буквально только-только раскрыла дело о пропавшем ребенке, чей гроб оказался пустым, а само маленькое тельце дотла сгорело в огне. Как она могла это упустить и не потребовать у правительства взглянуть на тело Бобби? Даже если он был все еще заражен смертельным вирусом, и к нему нельзя было прикоснуться, она могла бы требовать увидеть его через стекло. Черт возьми, она совсем об этом не подумала, хотя, это и было довольно очевидно. Впрочем, она так погрязла в своем горе и одиночестве, что не замечала ничего вокруг и даже если бы кто-то в тот момент просто предположил, что смерть Бобби может быть инсценирована, она бы просто послала его далеко к черту, не пожалев бранных слов. Но сейчас... Сейчас это казалось таким очевидным, что она почти возненавидела себя за обесценивание ситуации и совершенное отстранение. Ведь тогда она могла бы узнать, что Бобби жив намного раньше. И не было бы этой попытки самоубийства, не было бы копания в своей собственной душе и погружения в пучину отчаяния. Тогда бы она не так сильно была зла на судьбу, что заставляла ее смотреть на счастливых и живущих свою лучшую жизнь друзей, тогда как она была уверена, что больше счастья в жизни ей недоступно. И возможно, она провела бы месяцы у его кровати, умоляя вернуться к ней, не смотря на то, что сам он выбрал для себя другой путь. - Я не буду вдаваться в подробности, я просто сама еще не осознаю, что это произошло. Мы еще не разговаривали, потому что... Потому что... – Афина неловко сглотнула, и ей вдруг стало очень стыдно перед этими людьми за то, что она так ненавидит своего мужа за то, что он буквально ее бросил и теперь неожиданно вернулся. Ведь знала, что все они отдали бы половину своей жизни, чтобы еще хоть раз поговорить с теми, кто их покинул. - Потому что я не могу, я не хочу с ним разговаривать... Потому что я смотрю на него и вижу только боль, которую он мне причинил, - она ждала этого. Ждала, пока слезы, наконец, польются по ее щекам и она сможет их убрать, чтобы они не давили на нее изнутри. - Ох, - Максин с грустью и с некоторым пониманием пронзительно смотрела на нее. Ни в коем случае не осуждая, не грубя, не принижая ее чувства. – Если бы у меня была такая возможность... Я бы отдала все, чтобы снова встретиться с моими малышами... - Я знаю, - Афина кивнула и прикусила губу. – Я, правда, знаю это и понимаю. Часть меня благодарна за такое чудо, которое произошло, когда я совсем его не ждала. Я, правда, понимаю, что я должна быть счастлива, что мой муж вернулся, что все может быть как раньше и даже лучше, но... Когда он умирал, он выбрал не меня. Он не подумал обо мне, о семье, которую мы создали, он не подумал о наших... О моих детях, которые считали его отцом не меньше, чем Майкла... Он просто выбрал легкий путь и ждал, что я с ним смирюсь, и буду жить дальше... Он отдал свою жизнь за другого человека, даже не задумавшись о том, что он нужен мне не меньше, чем Чимни был нужен Мэдди. И я все понимаю, мы уже не так молоды, и у нас с Бобби не будет совместных детей, но я так сильно его любила, как никогда и никого в жизни... И я знаю, что рациональная часть меня понимает, что Мэдди и ее детям нужен был муж и отец, но Бобби... Он просто ничего не сказал, как будто это не имело значение... Как будто это был обычный вторник, и я просто так должна жить дальше без него, будто ничего и не произошло... И Бобби... Он просто перешагнул через меня, через мои чувства, через все, что мы создали вместе... И поэтому я не могу, я не хочу с ним говорить. Мне все еще слишком больно. Афина глубоко выдохнула, к концу своей речи чувствуя, что все ее лицо было сырым, а на воротнике кожаной куртки собрались маленькие лужицы слез. Она закрылась ладонями, тяжело и быстро дыша, понимая, что все ее чувства, наконец, рвутся наружу, и она ничего не может с этим сделать. Хотя и полностью открываться здесь с этими людьми, она тоже была не в состоянии, ей совершенно точно нужен был другой взгляд. Профессиональный, личный и уединенный совет, который ей могла дать только Ирис, будучи человеком, не предвзятым. Ведь как бы сильно она не старалась объяснить то, что чувствует, все члены группы ее до конца не поймут и могут считать, что она преувеличивает и главное, что Бобби здесь. Что он живой и невредимый, а с остальным они разберутся. - Афина, тебе есть, что еще сказать? – Марта, немного поражённая такими проникновенными словами, откинулась на спинку стула, осторожно спрашивая ее о дальнейших действиях. - Нет... Не думаю, извините, - она обратилась ко всем тем сидящим, которые не могли скрыть своего осуждения во взгляде. Афина была готова провалиться сквозь землю, но не собиралась меня своего мнения, даже если кто-то говорил, что она слишком остро реагирует и просто должна принять тот факт, что ее муж жив, поблагодарить судьбу и просто быть с ним. - Что ж, это был поистине необычный опыт, если честно, с таким я еще не сталкивалась, - Марта мягко улыбнулась и переключилась на другого человека, пытаясь не выдавать собственного удивления, что Афина определённо стала «героем дня». Афина же практически не слушала, что было дальше, и она определенно отказалась от традиционного чаепития в конце сеанса, на это раз с овсяным печеньем с шоколадной крошкой. И по дороге домой она зашла в строительный магазин и купила маленькую баночку шпаклёвки, чтобы заделать те уродливые отверстия, что оставили ее пули. Кровь хорошо отмылась от стены, так что ни осталось, ни разводов, ни подтеков, так что Афина решила, что этого будет достаточно. А некрасивый стык между стеной и дырками она вполне сможет закрыть какой-нибудь новой картиной или фотографией, чтобы не заниматься полноценным ремонтом. И она не могла не задуматься о том, что если бы в том их новом доме спустя какое-то время обнаружилась царапина на стене, Бобби бы совершенно точно решил все перекрасить и обновить, ведомый своей деятельной натурой, всегда стремившейся к совершенству.