V.I Это ты, ты, все это ради тебя.

Время неумолимо летело. Прошло еще два месяца с тех пор, как ураган по имени Бобби пронесся по жизни Афины без единого штурмового предупреждения. Два месяца с тех пор, как она начала действительно видеть свет и идти к нему навстречу, вместо того, чтобы создавать вокруг себя искусственное освещение. Теперь, переезд в Сан-Франциско не казался ей спасением и освобождением, это больше не было попыткой спрятаться, сбежать, закрыться ото всех и главным образом от самой себя. Теперь, ее жизнь по сравнению с той, какой она была до появления Бобби, больше не была такой тусклой и безликой. Не то, чтобы она не радовалась получению нового звания или больше уважение и почета на работе, нет. Просто Афина хотела бы, чтобы все эти моменты прошли рядом с ее горячо любимым  дорогим супругом. Чтобы он разделил с ней гордость, радость, уверенность, счастье и легкое тщеславие. Черт возьми, какой процент женщин полицейских... Пардон, темнокожих женщин-полицейских выходят не только на уровень сержанта, но и лейтенанта? В той стране, где до сих пор существует расовая и сексистская подоплека, ее заслуги, ее стремление быть еще лучше в своем деле, совершенствоваться и достигать новых результатов, для большинства воспринималось как что-то шокирующее. В возрасте старше 55 лет, она смогла добиться нового звания и командования над третьей частью участка. Несколько сержантов (и всего две из них женщины, и всего она из них мулатка) и десятки сержантов (ну, хотя бы половина из них были девушками) были под руководством Афины, под ее защитой, под ее пристальным вниманием. И, боже мой, всех этих людей воспитали просто святые люди, потому что такого уважения и безусловного подчинения и выполнения приказов, она не видела даже в Лос-Анджелесе. И, несмотря на то, что в последние несколько недель работы стало еще больше в связи с выходом на след опасного преступника, которого ищут по всей Калифорнии уже несколько лет, она была довольна свое жизнью. Отчасти, потому, что теперь рядом с ней была ее личная подушка безопасности и телохранитель. Что ж, восстановление их отношений действительно шло хорошо, в медленном, изучающем, привыкающем темпе, в котором они заново узнавали друг друга. Бобби делал все возможное, чтобы превратить ее жизнь в более спокойную. Они периодически встречались перед работой, чтобы вместе позавтракать. Несколько раз он забирал ее со смены глубоко уставшую и измученную бесконечными отчетами и расследованиями. Несколько раз он подвозил ее до дома, но никогда не поднимался наверх, потому что хоть это и не было высказано вслух, она еще точно не была готова настолько близко впустить его в свою жизнь, чтобы быть с ним вместе в одном помещении ночью. Бобби звонил, интересуясь как у нее дела и рассказывая о своих изменениях в жизни, часто, но не настолько, чтобы надоедать. Каким-то образом он идеально подбирал момент, когда наступало время следующего звонка. Он тонко чувствовал ее настроение по ноткам голоса и с удовольствием проводил по полчаса у телефона, когда она делилась с ним интересной историей с работы. Бобби заказывал ей ужины, когда знал, что она вернется в квартиру поздно, но не хотела, чтобы он ее забирал, предпочитая добираться самостоятельно. Он заказывал китайскую еду, пиццу, гамбургеры и жареную картошку, поедая которую в час ночи, сидя на диване перед телевизором с дрянным сериалом, Афина чувствовала ту заботу, то внимание, ту легкость, которой ей определенно не хватало. Несколько раз он самостоятельно готовил для нее обеды и ужины: его знаменитые ребрышки с острым кисло-сладким соусом (бог знает, где он их пожарил, жил-то он в квартире, где о гриле и речи быть не могло). Пару раз это были супы-пюре, тыквенный и грибной, с чесночными гренками, которые он аккуратно упаковывал в отдельный маленький контейнер. И несколько раз это были его фирменное чили с секретным ингредиентом в виде какао-порошка и, черт возьми, те самые макароны с сыром. Бобби отправлял пакеты с едой курьером, сам приносил их в ее участок, иногда оставляя на проходном пункте с запиской «Лейтенанту А. Нэш». Иногда передавал через Рика, от чего тот снова ухмылялся, не понятно от чего больше. То ли от чрезмерных стараний, то ли от того, что он все еще сомневался в Бобби (как и в Майкле, потому что никогда не любил ее бывшего мужа), как в мужчине причинившим боль Афине, которую он считал своей сестрой. Иногда он приносил обеды и ужины и передавал лично ей в руки, заставляя ее смущаться, но с благодарностью принимать их. В тот день, когда она снова с улыбкой нашла под своей дверью пакет с контейнерами, висящий на ручке двери, Афина чуть не расплакалась. Вкус пасты, определенно тот самый вкус, с той особенной ноткой чеддера, пока она стояла и ела его на кухне, даже не раздевшись, даже не убрав пистолет, а просто стоя у кухонного острова и поедая большой ложкой прямо из контейнера, ощущался как гребаный дом. Так, будто ничего и не было. Так, как будто она, как и прежде, ела его пасту по четвергам, потому что он снова был рядом и снова готовил для нее. Это заставило ее вновь чувствовать, что Бобби улавливает малейшие детали и проявляет небывалое мастерство в умении завоевывать женщину. Да, если она думала о возвращении к нему, еда определенно точно стала бы еще один пунктом «за». В то светлое, лучезарное и совершенно безмятежное и очаровательное утро, собираясь на работу, Афина снова думала о нем. Она думала, когда надевала свою форму и крепила значок к воротнику. Думала, когда застегивала ремень и проверяла наличие и правильное расположение всех предметов. Думала, когда закрывала дверь и выходила на улицу, потому что знала, что в то утро он уже ждет ее в машине снаружи с кофе с карамельным сиропом и пончиками. Она прищурилась от яркого солнца, сажая очки на макушку, и не смогла удержаться от улыбки, когда увидела его стоящего у двери водителя со скрещенными руками на груди, выпячивающими все его мышцы на показ. И, черт возьми, она почти забыла, насколько он прекрасен в своей форме. В своей рабочей униформе. Сердце Бобби слегка сжалось от воодушевления, когда Афина так внимательно рассматривала его, будто видела впервые в жизни. - Видите что-то, что вам нравится, лейтенант? - он слегка поддразнил ее, в ответ, на что получил лишь закатывание глаз и наигранное равнодушие. - Не предавай этому такое уж большое значение, Бобби, - Афина слегка стукнула его по груди, чтобы он уменьшил свой пыл и разросшуюся гордость. Бобби довольно хмыкнул. Определённо их отношения стали намного теплее с того раза, когда он узнал все, что она о нем думает. И ее одиночные походы к психологу превратились в совместные, когда они начали посещать Ирис вдвоем. У нее все еще были отдельные сеансы, но когда у них были общие сессии, это было тоже крайне полезно. Шаг за шагом, минута за минутой они следовали по намеченному пути. И хотя Афине все еще было трудно забыть саму корневую проблему, она правда старалась изо всех сил вернуть свое доверие к нему. В машине Бобби протянул ей ее стаканчик с кофе и открыл коробку с пончиками, политыми разноцветной глазурью. И Афина с удовольствием потянулась к одному из них, одобрительно промычав, когда первый укус окрасил все ее рецепторы. Бобби завел машину, и они тронулись с места, выехав на главную дорогу. Пробки были не такими уж ужасными, как в городе Ангелов, но все же в час пик приходилось стоять по несколько часов. - Афина, как у тебя дела? - Бобби проехав пару метров, снова затормозил, повернув голову на своего пассажира и широко улыбнулся, увидев, как розовая глазурь красила кончик ее носа. - В целом, неплохо... Мы сильно загружены, но я чувствую, что все уже приближается к концу и потом можно будет ненадолго спокойно выдохнуть, - она поставила кофе в подстаканник и опустила зеркало, приводя себя в порядок. Бобби не мог не заметить, что в последние недели, она сменила свою стандартную кобуру на поясе на кожаную портупею, проходящую ремнями по ее плечам и скрещивающуюся на середине спины. И это было чертовски сексуально и круто, видеть ее в новом образе. Она походила на такого стандартного детектива из сериалов в брюках и сером свитере. Ее пистолет висел у нее возле ребер, обеспечивая еще более быстрое его извлечение, хоть ей и прошлось потренироваться и привыкнуть к новому расположению, Афина заметила, что это довольно удобно. А для новичков в полиции - даже полезно, учитывая тот опыт со своим стажером, который вместо электрошокера вытащил из соседнего отделения оружие. - Мы готовим план по захвату преступника, - тихо проговорила она, выдавая, вообще-то, тайну следствия. Но Бобби определенно был не из болтливых и всегда сможет сохранить секрет. - Через пару дней, мы хотим его взять... У нас есть несколько наживок для него, и они уже выпущены, чтобы привлечь его внимание. Дело, над которым она взяла работу почти в тот же момент, когда Бобби появился рядом. Дело, которым ее лично попросил заняться Капитан Миллер, потому что преступник уже совершил несколько убийств в Сан-Франциско и точно не собирался на этом останавливаться. Это дело помогло Афине отвлечься от постоянных переживаний и мыслей о работе над отношениями, и это было здорово. Потому что сперва ей казалось, если они так рьяно кинутся все исправлять, то они могут упустить важные моменты и не проговорить некоторые проблемы. - Почему вы вообще занимаетесь таким делом? - Бобби знал, что это была часть ее работы - гоняться за опасными преступниками, но когда над ней повисло дело особой важности, за ходом которого следил весь департамент и главный прокурор города, он не мог не волноваться за нее еще больше, чем всегда. - Потому что Миллер предал его нам. Потому что бывший руководитель отдела по борьбе с сексуальными преступлениями был пойман на рабочем месте, когда дрочил за столом на фотографию одной из жертв, - Афина слегка усмехнулась, когда увидела, как вытянулось лицо Бобби от такой конкретики. - Что? - она покачала головой, пока он все еще отходил от шока того, что такое вообще возможно в полиции. И что его жена может так выражаться. - Бобби, пожалуйста, не смотри на меня так, я работаю в преимущественно мужском, прямолинейном, грубом коллективе, который не стесняется в выражениях. И это, кстати, была цитата Рика, - Афина успокаивающе похлопала его по тыльной стороне ладони, лежащей на руле. Вот они. Маленькие прикосновения. Такие моменты происходят, даже если они этого не осознают. Просто руки сами тянутся друг к другу. Те маленькие жесты, кричащие «это моя жена», «это мой муж», «будь спокоен, я всегда радом», «я держу, я поддерживаю тебя». Бобби мгновенно скользнул взглядом с ее лица к тому месту, которое теперь просто горело от прикосновения ее нежных пальцев. Слава богу, у него в багажнике есть огнетушитель. - Знаешь, что он сказал, когда его застукали? «Да не важно, она все равно все еще хорошенькая, даже будучи трупом», - Афина выдавила это из себя со всевозможным ядом и недовольно сжала кулаки. Ее лицо исказилось от презрения и ненависти к таким служащим закона. - Хорошенькая... Хорошенькая, Бобби! Это отвратительно... Погибшей девочке было всего 17 лет, а Денверу почти 50! Старый извращенец... - О, господи, - Бобби закатил глаза и поднял руку ко лбу, потирая его от напряжения и чувствуя тошноту от накатившего отвращения. Это было еще одним моментом, который он знал о маньяке. Что тот выбирает девушек в диапазоне от 16 до 19 лет. И, честно говоря, Бобби был признателен, что Афина давно вышла из того возраста и точно не станет наживкой для работы под прикрытием. - Как он вообще попал в полицию... И тем более в этот отдел. - Ну, я знаю, что он точно никогда не вернется обратно, - она хмыкнула, возвращаясь к своему кофе. - Его уволили с позором, а капитан сказал, что департамент теперь пристально следит за ним, потому что именно такие психопаты потом превращаются в маньяков. - Так ему и надо... Кхм, Афина? - Бобби сделал тон голоса немного ниже, вернувшись к своей проблеме о безопасности его жены. - Ты же будешь осторожна? - Бобби, - она улыбнулась, покачав головой, от чего распущенные волосы, уложенные крупными волнами, закачались из стороны в сторону. -  Уж я-то ему не интересна... К тому же в группе по захвату десятки профессионалов. И Рик, - они одновременно повернулись друг на друга, тихо рассмеявшись. Детектив Ромеро был, безусловно, одним из самых компетентных людей, но его жена прошла кулинарные курсы и благодаря этому он набрал добрых 8 килограмм. Он все еще был милейшим и добрым человеком, но было забавно представлять, как Рик буквально бегает за преступником. - Ладно, Бобби, хватит обо мне, - Афина широко улыбнулась, осматривая темно-синий материал его рубашки и брюк с отличительными значками пожарной части. - Как там твои щеночки? - Фина... - Бобби засмеялся, смущенной прикрывшись рукой. Что ж, после того, как он четко решил для себя, что главной его целью стало возвращение Афины, ему нужен был план действий. Не было никакого смысла возвращаться в Лос-Анджелес, если она совершенно точно собиралась остаться здесь. По крайней мере, в ближайшем обозримом будущем. Все резко изменилось в тот день, когда они с Афиной поговорили так открыто и проникновенно в кабинете доктора Аткинсон. Потому что после Бобби буквально выбежал из помещения, полный решимости изменить свою жизнь так, чтобы все еще чувствовать себя нужным обществу, но при этом, чтобы Афина могла ему доверять и не бояться за него каждый божий день. Он сбежал по лестнице быстрее, чем пятилетка бежит к фургончику с мороженным и рванул в отель, где он временно пребывал. Где-то среди рекламных журналов, буклетов о доставке, купонов он отыскал забытую и заброшенную визитку полковника. Бобби с решимостью набрал номер, и был в состоянии твердого намерения спросить с него за все, что они косвенно сделали с его семьей. И попросить о помощи. Он знал, что физически был полностью здоров и силен, как прежде и был готов, и хотел вернуться в профессию, которой отдал десятки лет, но может быть не с таким героическим уклоном. Тем более, что до его 60 лет, когда все пожарные и капитаны и так обязаны уходить на пенсию и заниматься чем-то более спокойным или переходить на более высокий пост, оставалось уже не так много времени. Так что Бобби был тверд в своем желании вернуться в эту сферу деятельности, но в каком-нибудь другом статусе. А вот уже в каком - этот выбор ему должен был помочь выполнить полковник. Бобби согласился бы на любую должность в пожарном департаменте, и он буквально приказал найти ему работу в Сан-Франциско, при этом еще и выдвинув свои условия. Итак. Бобби не хотел абсолютным начальником, как шеф Алонсо, и не хотел быть обычным пожарным и капитаном. Подвергать свою жизнь опасности, когда он буквально чувствовал боль Афины от того, как она за него переживает, он не видел возможным. У полковника не было выбора, учитывая обстоятельства, в которые они погрузили мистера Нэша. Конечно, держать его в изоляции было не решением самого представителя армии, это определённо был приказ откуда-то сверху. Но тот все равно чувствовал себя неправильно, отрывая Бобби от семьи и не позволяя ему ни с кем видеться. Поэтому, он лишь слегка напряг свои многочисленные бесконечные связи и нашел для Роберта работу по его запросам. Это был центр по подготовке и обучению будущих пожарных, и Бобби был более чем доволен. За ним сохранили его статус Капитана, и здесь он был именно им. Капитаном, наставником, руководителем, своего рода учителем, который без устали тренировал совсем неумелую молодежь, что решила посвятить свою жизнь этой профессии. Он обучал, принимал экзамены, передавал бесценный заработанный за долгие годы опыт, делился советами и проводил тренинги по сплочению команды. Это было прекрасно, это было именно то, что нужно ему, и что нужно Афине. Знать, что он все еще в строю, но при этом в безопасности. И как уже сказала его дорогая жена, новобранцы или «молодые щенки» были не только легко восприимчивы к новым условиям и легко усваивали, запоминали и применяли на практике полученную информацию, но еще и много баловались. Так, в одной из групп Бобби новички были все в возрасте от 22 до 25 лет и по сравнению с опытным и мудрым капитаном, были абсолютными оболтусами, еще хуже, чем Бак, когда он впервые переступил порог части 118. И эти проворные, шустрые парни и девушки, в самом деле, иногда доставляли ему неприятности. Настолько, что однажды одного из них вынуждены были отчислить и попросить прийти еще раз через пару лет, когда он повзрослеет и поймет. Поймет, что даже время для обучения в академии - это не время для игр. Что такая опасная профессия требует стопроцентной отдачи и сосредоточенного внимания на ситуации и возможном пострадавшем. Но, в целом, Бобби был счастлив и в данный момент своей жизни находится именно в том месте, в котором и должен быть. Рядом со своей любимой женой и с хорошей работой. - Что? - она улыбнулась, слегка шлепнув его по крепкой груди, когда он немного недовольно покачал головой. - Я сказала, что перестану их так называть, когда они прекратят вести себя, как школьники, которые пришли на экскурсию. Ну, правда, у них что, не было лекций? Или они каждый день не видят огонь на тренировках, что так глупо себя ведут? - Да... Ты права, они, пожалуй, слишком беспечны, - Бобби хмыкнул и облегченно вздохнул, когда пробка немного рассеялась, и они были уже на половине пути к ее участку. - Даже если они закончат академию и поступят на работу, большинство из них ждет судьба Бака после его выходок. Они улыбнулись друг другу, одновременно погрузившись в воспоминания многолетней давности. По правде говоря, Эван был одним из тех моментов, благодаря которым они сблизились. Если бы Капитан Нэш не уволил Бака, а затем он бы не помог сержанту Грант в поимке преступника, сбив его мощным потоком воды на пожарной машине, она бы, возможно, так никогда бы и не зашла в 118 часть, чтобы замолвить за молодого пожарного словечко, впервые в тот день, оставшись со всей командой на обед. И возможно, Бак, так или иначе, поспособствовал сближению его дорогих родителей в лице Афины и Бобби. - Ну, ка, поделись, что они устроили на этот раз? - Афина немного повернулась на сиденье, не отрывая от него любопытного взора. - Хм, - Бобби усмехнулся, на секунду отвлекаясь от дороги и улавливая ее этот взгляд. - Ты так уверена в том, что они пакостят каждый день? - Бобби, - Афина выгнула бровь и посмотрела на него так, будто не была всегда права. Ее строгий голос не оставлял ему выбора и ни единой попытки скрыть что-то от нее. - Ладно, ладно, ты победила,  - снова затормозив, он поднял руки вверх, показывая, что совершенно  без войны сдается под ее пронзительным взглядом. - Вчера они решили, что будет хорошей идеей намылиться и принять душ прямо из брандспойтов... Афина тихо ахнула, не в силах поверить, что новобранцы могут вести себя так безрассудно. Она, конечно, очень давно не была в полицейской академии и не видела тех молодых людей, поступивших туда, но была абсолютно точно уверена, что в полицию идут работать серьезные люди, понимающую всю трудность и опасность их профессии. - Стив слишком сильно включил напор и сбил Робин с ног, так что она отлетела в стену и ударилась спиной, - Бобби разочарованно вздохнул, нервно стукнув по рулю. - О чем он только думал... В ней едва ли 50 килограмм веса, да ее ветер уносит, а он на нее такую мощную струю направил! Чем больше он об этом думал и произносил вслух, тем более злым и рассерженным становился. Но именно в тот момент его внезапный порыв ярости смогло остановить одно осторожное движение. Афина слегка поджала губы, полностью сочувствуя ему, и мягко опустила ладонь на его обнаженное предплечье не скрытое тканью униформы, успокаивающе поглаживая большим пальцем кожу. Бобби словно облили холодной водой и все, о чем он мог думать, все, на чем мог сосредоточиться теперь - это Богиня, принявшая совершенно идеальную земную оболочку. И Афина заметила его перемену в поведении, но не стала прекращать. Ей нравилось к нему прикасаться и действовать, словно хорошее успокоительное лекарство. - Робин в больнице с легким сотрясением и ушибами, а Стива отстранили от занятий и, возможно, он станет следующим, кого исключат, - Бобби тяжело вздохнул. - Может, я не способен чему-то их научить? Мне все кажется, что чем дольше ни учатся, тем больше балуются... - Эй, - Афина прикусила губу, на мгновение, задумавшись, а затем, ведя свою ладонь выше, пока не коснулась кончиками пальцев его щеки, деликатно разворачивая его за подбородок к себе. - Ты прекрасный капитан, ты многому можешь научить, и лично я не сомневаюсь в твоих способностях. Просто... - она слегка улыбнулась, словно раскладывая свои слова в его голове по полочкам. - Просто стань с ними немного пожестче, как с Баком когда-то. Ты не можешь их уволить или отчислить лично, но ты можешь прочитать хорошую нравоучительную лекцию и так сильно загонять их на тренировках, что у них не останется времени на глупости. Не оставляй им даже ни минутки на отдых. - Хм, - Бобби улыбнулся ей в ответ, склоняя голову и сильнее вжимаясь в ее ладонь, как в самое мягкое облачко на свете. Он слегка изменил угол наклона, оставив короткий и быстрый поцелуй на подушечках запястья. - Ты всегда знаешь, что сказать, любовь моя. Пожалуй, так и сделаю. Чуть меньше минуты, пока машины все еще стояли без движения в одной линии и только и делали, что сигналили, они не отрывались друг от друга, находясь в своем маленьком, уединенном мирке. Стекла в машине были подняты, а радио играло какой-то тихий блюз, и в один момент Афина сглотнула, почувствовав, как затрепетали веки, как задрожали губы, как голова сама собой наклонилась и потянулась к нему, в тоже время, как и он, потянулся к ней. Они почти встретились где-то между пространством сидений над рычагом переключателя передач, и не заметили, как автомобили впереди них поехали, а сзади их машины раздался резкий и громкий гудок. Момент был безбожно прерван так, что они оба вздрогнули и мгновенно отпрянули друг от друга. Афина немного смутилась своей смелости, будто раньше никогда не целовала его, а Бобби покраснел еще больше, чувствуя, как от напряжения капельки пота скатились по задней стороне шеи. Пару минут они молчали, не решаясь нарушить образовавшуюся звенящую тишину, пока Бобби не сделал первый шаг. - Может, для лекции мне стоит пригласить тебя? - он ласково улыбнулся, когда воздух от дико наэлектризованного вновь стал нормальным. И Афина с легкостью выдохнула. - Иногда ты своим голосом не оставляешь права для капитуляции и я сам прихожу в полнейший восторг и восхищение, как ты парой слов можешь построить не то, что молодых новичков, но и даже шефа Алонсо. - Это врожденный дар, - она хмыкнула, даже не пытаясь сопротивляться его заявлению. - Не завидую твоим подчиненным, - сказал Бобби, не удержавшись от того, чтобы немного поддразнить ее. - Ты, наверное, строгий начальник. - Но справедливый, - она подняла палец вверх, не забывая и об этой черте своего характера. - Абсолютно. Ты совершенно именно та Богиня, в честь которой тебя назвали, - Бобби качал головой, даже не замечая как неустанно начал сыпать похвалой и комплиментами. - Справедливая, мудрая, с очень развитым умением выстраивать стратегию... Афина подняла руку, ставя локоть на дверцу машины и опираясь подбородком на ладонь. Глупая влюбленная улыбка не сходила с ее лица и если бы слово «смущение» было человеком, то это определенно была бы она. Она слегка прикусила губу и отвернулась к окну, подняв взгляд вверх. Давно она не чувствовала себя такой легкой и свободной. Бобби приносил покой в ее жизнь, вселял в нее уверенность своими словами. И она знала, что это не бездушные комплименты для привлечения внимания. Он на самом деле считал ее центром своей вселенной, своим солнцем, своей Богиней. И это, черт возьми, безумно ей льстило. Через несколько минут они затормозили у полицейского участка. И Афина не успела даже отстегнуть ремень, как Бобби накрыл ее руку своей и заговорил таким тоном, которому хотелось безропотно подчиниться. - Афина, - он глубоко вздохнул, не сумев скрыть в своем взгляде тревогу. - Береги себя, пожалуйста. Она молча кивнула и прежде чем успела вылезти из машины, он снова остановил ее. Бобби дотянулся до заднего сиденья и передал ей пакет с контейнерами с едой, предназначенными для ее обеда. С полуулыбкой она слегка закатила глаза и приняла его. Выйдя из автомобиля и пройдя едва ли пару метров, Афина остановилась, глубоко вздохнув и о чем-то задумавшись. О том, что должно было произойти, пока они стояли в пробке. Он еще не уехал, поэтому она вернулась назад, подходя с водительской стороны, и жестом попросила его опустить стекло. - Бобби... - она тихо выдохнула, мечась взглядом по всему его лицу. - Да?.. - а он слегка напрягся такому ее порыву, что заставило его немного нахмуриться и занервничать. Но, как выяснилось секундой позже, это было совершенно напрасно. - Ты тоже береги себя, - Афина быстро просунула голову в открытое окно и оставила быстрый, теплый и немного влажный поцелуй на его щеке. А затем так же быстро высунулась, развернулась и убежала к раздвижным дверям, даже не оглянувшись на него, будто школьница, которая впервые поцеловала своего парня и была слишком робкой и взволнованной, чтобы посмотреть на него. Бобби поднял руку, невесомо прикасаясь к этому нежному очертанию ее губ, что горели ярким пламенем на его лице. Он широко улыбнулся. Это был первый раз, когда она поцеловала его. Когда она это сделала, потому что сама захотела. И его сердце трепетало и рвалось из груди, словно птица из клетки. Он был абсолютно счастлив новому шагу в их взаимоотношениях. И Бобби решил, что чтобы не случилось сегодня на работе, даже если новобранцы забрызгают его грязью и водой, пока будут проходить полосу препятствий, он ни за что, ни при каких обстоятельствах не будет мыть щеку.

***

Афина вошла в здание участка с видом растерянной и потрясенной девочки-подростка из самой паршивой романтической комедии, с таким же ощущением, когда неожиданный, но приятный поцелуй обрушивается на пару во время проливного дождя, стоя у порога ее дома. Она покачала головой из стороны в сторону, откидывая навязчивые мысли, о которых вдруг помечтал ее разум и тело после одного единственного почти невинного прикосновения губ. Афина даже не заметила, как автоматически поздоровалась с офицерами на входе, быстрым шагом двигаясь к своему рабочему месту, пока пакет покачивался у нее в руке, а взгляд был затуманенным, и уши заложило так, словно ничего вокруг больше не существовало, только Бобби. Едва она положила все свои вещи на стол, она почувствовала прикосновение к своей руке и резко развернулась, испугавшись такому неожиданному жесту, чуть не заехав локтем по лицу тому, кто ее отвлек. - Господи, Афина! - Рик отшатнулся и отпустил ее руку, приподнимая свои в качестве защиты. - Полегче, красавица, ты могла мне нос сломать. - А ты не подкрадывайся так сзади, - она хмыкнула, когда ее коллега облегченно выдохнул, заметив, что она уж точно не собирается драться и молча наблюдал, как она готовится к новому рабочему дню, методично раскладывая нужные предметы на столе и включая компьютер. - Ты что, не знаешь, какие инстинкты вырабатываются за годы работы в полиции? Не мог просто позвать? - Ты шутишь? - он явно был поражен ее словами. - Афина, я кричал тебе с самой проходной, а ты просто шла, как будто у тебя на пути нет не единой преграды! Холли только успела руку с кружкой убрать, а то ты бы все снесла! - Рик улыбнулся, заметив, что она нахмурилась и задумалась, оборачиваясь назад и, словно оценивая весь свой путь со стороны. Черт, она и правда могла опрокинуть пару стопок с документами, если бы другие работники вовремя не подсуетились. - Мхм, извини, я просто... - Афина неопределенно махнула рукой, так и не придумав себе оправдания. - Я просто задумалась, уже не помню о чем и ничего не замечала. - Ты ужасная лгунья, Афина. Как будто не очевидно, кто занимает все твои мысли круглые сутки, - Рик усмехнулся и выгнул бровь, с намеком бросая взгляд на контейнеры с обедом, притаившиеся в пакете на краю стола. Запах запечённых овощей уже витал по участку сквозь полно закрытые крышки и шептал всем вокруг: «Бобби вновь постарался». - Рик, - она начала строгим предупреждающим тоном и недовольно цокнула, слегка закатывая глаза. - Да ладно, сестренка, я же все понимаю, - детектив протянул руки к пакету, заглядывая внутрь и оценивая старания капитана, издав тихий стон удовольствия. - Прекрасно быть снова влюбленным, да? Как у вас дела? Рик внимательно следил за выражением ее лица и неловкими напрасными движениями, когда она просто так перекладывала карандаши в отделение с ручками, а ручки - в отделение для карандашей. С момента возвращения Бобби, он стал замечать явные перемены в своей подруге. Он знал, как тяжело ей было бороться с последствиями его смерти, как тяжело ей далась продажа дома и переезд в другой город, даже если она делала вид, что все хорошо и что она со всем справляется. Это просто было по-другому. Рик видел, что она приходит в себя, словно восстает из пепла и пытается начать жить заново, но все время была на полпути, потому что самого важного все равно не хватало. Это были такие мелочи, которые ему, как опытному полицейскому и ее лучшему другу (и единственному, находящемуся в Сан-Франциско, который знал ее так долго) было очень легко подметить. То, как она периодически все еще проверяла телефон на наличие новых сообщений и пропущенных звонков. То, как она неосознанно оборачивалась, сидя с ним и парой других коллег в баре, ища знакомое лицо. То, как она иногда забывалась и готовила больше чем нужно, и приносила еду либо в участок к вечно голодным офицерам либо раздавала бездомным. Это была все та же Афина, все та же его подруга, только словно наполовину потерянная. И тогда, когда Рик сам пережил шок от того, что капитан вернулся к ним с помощью не менее чем божественного вмешательства, он заметил, что, несмотря на все еще пульсирующую боль, к ней тоже начитает возвращаться жизнь. Не было существенных изменений, но она словно снова становилась самой собой, как в Лос-Анджелесе, хотя их отношения пока и находились в разряде неопределенных. Они вместе работали над восстановлением мира и доверия в браке, и как бы Афина не кричала об этом поначалу, она совершенно точно не стала подавать на развод. Черт возьми, она снова начала улыбаться. Не такой натянутой улыбкой, с которой она ходила почти все время, а настоящей, искренней, живой. И как бы Рик сам не злился на Бобби за то, что он причинил Афине столько боли, он был рад и счастлив за то, что благодаря ему она снова оживала. - Ну... - Афина тихо откашлялась и едва смущенно улыбнулась. - Мы продолжаем медленно двигаться. Я его поцеловала, - она прикусила губу и повернулась к Рику, улавливая его восхищенный и немного удивленный взгляд. - Ничего такого, просто короткий поцелуй в щеку... - А, то есть не те игры с языками, которыми вы занимались раньше? - он засмеялся, когда она закатила глаза от его поддразнивания. - Ты отвратителен, Рик, - Афина стукнула его ладонью по пухленькому животу, от чего-то вздрогнул, а затем тихо вздохнула. - Нет, это просто был маленький жест... Мне просто снова захотелось его поцеловать. Я все еще борюсь с этой неуверенностью в себе... Я пытаюсь забыть и борюсь с мыслями о том, что если он однажды уже не выбрал меня, то он сделает это снова, - она поставила локти на стол, опираясь лбом на ладони и прикрывая глаза. - Я просто устала постоянно думать об этом. Я хочу ему полностью доверять, но не могу до конца избавиться от этого ощущения, понимаешь?.. Меня убивала не его смерть, а то, что он не доверился и не рассказал мне... Я пытаюсь заставить себя думать, что это была случайность, это была критическая ситуация, и он уже не мог трезво думать, будучи под влиянием вируса... Я пытаюсь верить, что больше такого не повториться, ведь больше он не подвергает себя смертельной опасности. И максимум, что он получит - это пару ожогов в своей академии, если будет помогать нерадивому новичку. Я просто хочу быть уверена, что если что-то снова произойдет, что поставит его перед выбором, он выберет меня, а не легкую смерть, что он хотя бы попытается побороться и остаться здесь, потому что здесь его тоже ждут и любят! Потому что я люблю его и хочу, чтобы он был рядом со мной лет до ста! - Ух ты, - Рик шумно выдохнул и обвел взглядом помещение, одним мгновенным жестом приказав офицерам, слышавшим их разговор, вернуться к своей работе. - Ты действительно любишь его, девочка... Только за любовь можно так бороться, - Рик опустил руку на ее плечо, утешительно похлопывая и ободряюще улыбнулся, когда она подняла взгляд на него. - Хочешь мое мнение? Все у вас получится. Вы ведь уже были на грани расставания несколько лет назад, и вы все преодолели. Вы смогли услышать друг друга и вновь начать доверять... Брак это пожизненная работа, ты же знаешь... Мы с Марго до сих пор периодически цепляемся друг к другу, а женаты уже больше 25 лет! Так что не расстраивайся, если до сих пор чувствуешь растерянность рядом с ним. Прошло всего два месяца, как он вернулся, упав тебе снежным комом на голову, все еще наладится. - Спасибо, Рик, - Афина улыбнулась. - Мне правда нужно знать, что в нас еще кто-то верит... Хотя, ты знаешь, все вокруг об этом говорят... Ребята из команды, Мэй, Гарри... Даже мои родители, - его лицо вытянулось в тот момент, когда она упомянула мистера и миссис Картер, так что она не удержалась от усмешки. - Да, да, представляешь, чтобы моя мама сказала, что рада, что Бобби вернулся и ему нужно поскорее снова сделать меня полноценно своей женой. - Что-о-о-о? - Конечно, еще она и Гарри добавили, что он получит от мамы сковородкой, а от Гарри кулаком в нос при личной встрече, но вообще, они рады, что все наладиться, - Афина довольно улыбнулась, радуясь такой добродушной реакции своих близких людей и друзей. - Ну, вот видишь! Готов поспорить, что Рождество вы уже будете отмечать вместе! - Рик поднялся с края стола. - Давай, пойдем, я не просто так тебя звал, пока ты витала в облаках. Миллер все собирает, у него есть информация по маньяку. - И ты вместо того, чтобы сразу об этом сказать вытягивал из меня подробности наших с Бобби отношений? - Афина быстро пошла вслед за ним, наблюдая, как друг усмехается от ее слов. - Почему капитан стал действовать так быстро... Его не могли поймать годами, а теперь Рон сам готов встать в засаду? - Оу, наш милый маленький начальник просто хочет власти и метит в окружные прокуроры, - прошептал Рик, наклонившись к ее уху. - Слухи уже расползаются. - Так он планирует баллотироваться? Ммм, понятно, зачем ему нужно закрыть это дело... Плюсик в карму и послужной список, - они остановились возле двери переговорного кабинета. - Ну, что ж, как по мне, он не плохой человек, поможем ему взобраться на новый пост.

***

В помещении было довольно тихо. Жалюзи на окнах, открывающих вид на другие кабинеты, были плотно опущены, а вокруг длинного стола стояли стулья, уже занятые другими офицерами, учувствовавшими в разработке операции. Стол был весь забит заполненными пепельницами, а Миллер постоянно отворачивался в сторону, привыкший ощущать ароматы диффузора, а не табака. Рик с Афиной заняли два места впереди, стараясь не шуметь и не привлекать лишнего внимания. - Ладно, вот что я скажу, - Миллер поднялся со своего кресла и подошел к магнитной доске, на которой была прикреплена карта и несколько фотографий. С жертвами, с теми, кто сейчас находился у преступника и само его фото в центре. - Одна из наших девушек уже у него... Она смогла привлечь его внимание той ночью на парковке, и теперь он держит ее и других где-то здесь, -  он обвел довольно большую область промышленной зоны на карте, от чего получил недовольные вздохи. - Там слишком много помещений, контейнеров, гаражей и несколько заводов вокруг... И маячок, который мы вшили в одежду нашей наживки, поврежден и показывает только приблизительное местоположение. - И что тогда? - один из офицеров расстегнул удушающую верхнюю пуговицу и с нетерпением смотрел на капитана, который с какой-то легкой улыбкой отвел взгляд на Афину. - Лейтенант? - Рон немного подвинулся и уступил ей свое место. - Несмотря на то, что маячок нашей сотрудницы поврежден, у нее все еще есть работающий микрофон. И вчера она смогла передать экспертам информацию, что через два дня наш маньяк собирается встретиться с потенциальным покупателем в парке Блэкис Пасчер. Он хочет договориться о продаже и переправке трех девушек, включая нашу сотрудницу в Объединенные Арабские Эмираты. Так что именно там мы его и возьмем. План должен быть прост к исполнению, вся территория парка окружена нашими людьми, которые так же будут подставными прохожими, - Афина шумно выдохнула, складывая руки на груди. - У нас есть его описание и предположительная внешность покупателя, но этот урод скрывался уже много лет и я уверена, что у него есть много путей для отхода, так что нам просто нужно быть предельно внимательными. - Вы все услышали, остальные детали операции вы получите непосредственно перед ней. Внимательно еще трижды снова изучите материалы дела, выучите его описание наизусть, чтобы узнать его даже по самой мелкой морщинке, если он вдруг прикинется безобидным старичком! - Рональд был нетерпелив. Он громко и сильно стукнул кулаком по столу, прежде чем все начали подниматься со своих стульев и расходиться. - Все по рабочим местам.

***

Спустя два дня все было готово к исполнению. Сделать так, чтобы полностью закрыть огромную территорию парка от посторонних людей не представлялось возможным, поэтому очевидно вместе с полицией под прикрытием, на прогулочных дорожках были и ничего не подозревающие обычные люди. Серые кучные облака скопились в небе, угрожая разразиться еще одной порцией дождя. Словно все серость и тяжесть неба скапливалась надо городом и стекалась в одно место над проклятым парком. Асфальтные и брусчатые дорожки были сырыми, но не скользкими. Крупные капли все еще капали с листьев деревьев, а на детских площадках под качелями скопились лужи, что, в общем-то, не помешало продолжать радостно прыгать и бегать. В воздухе витал запаха озона. Запах прошедшей грозы, которая и облегчила и одновременно усложнила их задачу. Так, некоторые офицеры, работающие под прикрытием и стоявшие в самой близкой точке  к предполагаемому месту встречи и одетые в бронежилеты, меньше привлекали внимания благодаря накинутым сверху толстовкам и объемным курткам. В то же время несколько людей были облачены в дождевики с капюшонами, скрывающими их лица, поэтому приходилось очень внимательно и чересчур осторожно вглядываться в них. Под видом электрических работ и ремонта фонарей на некоторых деревьях были установлены камеры наблюдения, беспрестанно ведущие запись. Вся группа была на своих местах и выполняла порученные задания, затаившись и ожидая каких-либо действий. Афина с Риком сидели на одной из лавочек, с которой был самый лучший обзор на практически всю территорию парка. Как руководители операции, они следили за всей тщательной подготовкой и правильным распорядком действий, а сами изображали супружескую пару на прогулке. - Еще раз тронешь меня за руку, я тебе ее отстрелю, - она осторожно со всевозможной улыбкой на лице, убрала его ладонь обратно ему на колени, стараясь выглядеть дружелюбно. - Эй, мы же изображаем, - тихо проговорил он, лениво листая газету. - Позвала бы Бобби, если тебе так не нравится мое общество. - Ну конечно, тащить его на место, где возможна перестрелка? Чтобы на этот раз у меня уж точно не осталось сомнений, что его убьют? - Почему его обязательно должны убить? - Рик засмеялся над ее словами и склонил голову, слегка толкнув ее плечом. - С его-то везением? Он бы точно получил ранение здесь, - Афина подвинулась ближе к Рику и слегка поежилась, было прохладно, и моросил легкий дождик. Она осторожно приподняла голову, осматривая местность. - Ну не знаю, по-моему, он очень счастливый человек, раз встретил тебя, - они переглянулись и только усмехнулись. Продолжая претворяться, Афина взяла его под руку и сделала вид, что вместе с «мужем» увлеклась чтением статьи. Последние 48 часов она практически не общалась с Бобби, и возвращалась домой разве что для того, чтобы принять душ и поспать несколько часов. Подготовка действительно шла полным ходом, и как бы ни хотелось ей иногда бросить все и провести ужин с Бобби, или позвонить ему и попросить забрать с работы, Афина не хотела отвлекаться на него и на бесконечные мысли о нем. Поэтому они довольствовались одним звонком в день перед сном, когда они оба тихим уставшим голос делились друг с другом подробностями прошедшего дня и просили быть осторожными и беречь себя. И в чем-то Рик был прав, ей бы очень хотелось, чтобы вместо него на скамейке сидел ее любимый муж, потому что с ним ей просто было спокойнее. Она знала, что теперь, после всего он не стал бы ни за что рисковать своей жизнью, только если бы от этого не зависело ее собственное благополучие. Хотя, она бы предпочла, чтобы и ради нее он тоже не рисковал. Еще полчаса прошли без изменений, пока, наконец, в маленьких наушниках не раздалось шипение, и не послышался тихий голос наблюдателя. Среднего роста мужчина в непримечательной серой куртке прошел к краю парка мимо нескольких полицейских и свернул за угол. Афина осторожно дернула Рика за локоть и приподняла, держась от подозреваемого на расстоянии, но  неотступно следуя за ним. Остальные офицеры оставались на своих местах, ожидая сигнала о начала захвата от руководителей. Двое мужчин встретились на окраине и несколько минут что-то обсуждали и разглядывали фотографии, которые принес преступник, не замечая. Что за ними ведется слежка. В тот момент, когда был зафиксирован момент передачи нескольких пачек денег, Рик с Афиной переглянулись и в маленькие микрофоны передали кодовые слова. Дальше все завертелось со стремительной скоростью. Услышав сирены полицейских машин, мужчины резко обернулись, вдруг осознав, что непривлекательная пара мужчины и женщины быстро приближается к ним и врассыпную бросились бежать. Будучи ближе всех к паре преступников, детектив и лейтенант бросились за ними в погоню, разделившись и взяв на себя по одному из них. Рик свернул за покупателем, который побежал к другому выходу из парка, еще не осознавая, что его давно поджидает там отряд. Афина погналась за тем, кого пыталась поймать вся полиция Калифорнии уже несколько лет. Несмотря на то, что мужчина уже тоже был не молод, он бежал достаточно быстро, углубившись в ту часть парка, которая переходила в небольшой густой лесок. С неба вновь закрапал сильный дождь, тропа, устремляющаяся вверх, по которой Афина следовала за ним, стала скользкой. Нэш видела, как он поскальзывается на грязи, но радоваться не могла. Вместо полицейских ботинок с протекторами, на ней были обычные кроссовки, которые тоже проскальзывали и заставляли ее падать, но каждый раз она вставала и заставляла себя бежать еще быстрее. От быстрого темпа, резкого уклона горы, по которой она гналась за ним, дыхание сбилось, горло начало саднить, а одежда на спине начала промокать от пота. В один момент преступник отдалился от нее настолько сильно, что пропал из поля зрения, и теперь Афина могла следовать только по следам. В густом лесу с плотной и широкой кроной деревьев, с темными серыми тучами было темно, как вечером, и Афина на секунду остановилась, достав из кармана ручной фонарик, и включила его, крутясь во все стороны и пытаясь рассмотреть хоть что-то. Она разочарованно вздохнула, когда не услышала шума множества шагов, надеясь, что кто-нибудь из офицеров уже догнал ее и поможет в поимке преступников. Афина глубоко вздохнула и собиралась вернуться к оставленным четким следам, но была слишком неосторожна. Краем уха она услышала знакомый звук выстрела и не успела обернуться и что-либо сделать. Что-то очень сильно ударило ее в руку, настолько, чтобы от резкой боли и толчка она потеряла равновесие и, запнувшись о собственные ноги, упала на спину, приложившись головой о выступающие корни деревьев. В плече, будто одновременно взорвались тысячи снарядов, и она тихо застонала, прижимая свободную ладонь к ране. Быстрые шаги начали отдаляться и зашуршали кусты. Сквозь накатившую на нее ярость, заставляющую ее кровь бурлить от негодования, Афина оперлась на здоровую руку и поднялась с земли, забирая с собой выпавший из кобуры пистолет, и двинулась за преступником. От боли на глазах выступили слезы, а горячая непрекращающаяся литься кровь пропитывала рукав и струйками стекала вниз по предплечью. Дышать становилось все труднее, голова кружилась и раскалывалась так, что все зеленые листья слились в одно. Где-то в желудке поднялась тошнота. И Афина узнала это состояние, те панические атаки, которые прекратились ровно в тот момент, когда она отпустила ситуацию с Бобби, снова накатывали на нее, заставляя конечности дрожать от нервного состояния. Сжав зубы до скрежета, и сильно покачав головой, она сказала, приказала себе держаться. Афина остановилась, задыхаясь, и прислушалась, когда вдруг что-то привлекло ее внимание. Вдалеке раздался треск сухих веток деревьев и одинокий свет фонарика. Преступник, пробираясь через более густые заросли к крутому склону над заливом Ричардсона, случайно выдал себя. Это был шанс. Действуя здоровой рукой, Афина вытащила Глок из-за ремня, спустила предохранитель и сквозь застилающие слезы и дождь глаза, прицелилась куда-то, где светил фонарик и, приставив палец к спусковому крючку, наконец, сделала выстрел. Звук громко пронесся по лесистой местности, исчезая эхом где-то вдалеке. Она увидела, как мужчина зашатался и упал, но не остался лежать, а медленно приподнимаясь, двинулся вверх по склону. Из ее груди вырвался тихий, но наполненный чистой яростью и ненавистью рык. Перед глазами пронеслись те фотографии жертв, прикрепленные к магнитной доске в участке, те фотографии пропавших, возможно, еще живых девушек. В голове прозвучал один единственный голос, заставив ее задуматься. Справедливо ли она сейчас поступала с Бобби? Взрыв, произошедший в лаборатории, приведший к его заражению, произошёл случайно. И пусть он на мгновение сдался и поступил как герой, отдав единственное лекарство другу, он определенно никогда не хотел от нее уходить. Он сказал ей об этом, стоя там, за стеклом, и позже, когда вернулся к ней, что больше всего на свете хочет иметь все время мира, чтобы проводить его с ней. А она? Она отнюдь не случайно, а вполне сознательно в одиночку преследовала вооруженного преступника, и, бог знает, чем это закончится. «Афина... Береги себя, пожалуйста» Тихий, бархатный, взволнованный и самый любимый ее голос эхом пронесся в мыслях, заставляя ее мгновенно протрезветь и собраться. Что бы ни произошло, что бы ни случилось, она точно сделает все возможное вернуться к своему мужу, детям, родителям, друзьям... Грозовые тучи нависли еще ниже, и в лесу стало еще темнее, а от громкого раската грома голова зазвенела, как пожарный колокол. Афина повернулась и двинулась вслед за преступником в чащу. Тяжело дыша, она шла вперед, поднимаясь по крутому склону, спотыкалась, падала, снова вставала и шла дальше, преисполненная уверенностью покончить еще с одним злом отравляющим землю. Поднявшись на вершину холма, она увидела его. Мужчина сидел на земле, прислонившись спиной к валуну и явно не ожидал, что преследование за ним продолжился, и уж точно не думал, что его догнала миниатюрная женщина с истекающим кровью плечом и полная отчаянной решимости. - Гэбриэл! - Афина крикнула, не спуская дула пистолета с него. Мужчина резко вскинул голову, держась за больное бедро, и в свете фонаря выглядя, как олень перед автомобилем. Его оружие лежало на земле. - Отойдите от оружия и лягте на землю! Быстро! - она медленно приближалась к нему. - На живот, руки за голову! Как в замедленной съемке, не отрывая от нее взгляда и не скрывая своего презрения, мужчина стал медленно опускаться на землю. Афина моргнула, пытаясь сосредоточиться: боль от ранения и дождь застилали ее глаза. Гэбриэл пристально смотрел на нее и от этого пронизывающего взгляда время начало растягиваться. - Быстро! - она снова крикнула, и ее голос надломился. Палец все еще лежал на спусковом крючке. Афина сглотнула, пытаясь убрать из горла скопившийся ком. Она приближалась к нему, остановившись всего в метре, не спуская взгляда с его лица, и именно в этот момент он сделал слишком стремительное для нее движение. Гэбриэл схватил ее за лодыжку и резко потянул, так, что она упала на спину, но не выпустила пистолет из руки. Одним четким ударом подошва ее кроссовка встретилась с его носом, и его голова дернулась назад. Кровь струйками побежала из его ноздрей, но он не рухнул на землю, а только возвысился над ней, потянувшись к своему оружию. Пока он не опомнился, Афина ударила его в челюсть слева и спазмы отдались в рану на плече. Гэбриэл что-то закричал, извиваясь в грязи. Он зарычал, бросив попытки достать пистолет, и вернулся к ней, его кулак быстро врезался в ее ребра, выбив из нее глухой стон. Чертово дежавю. Чертовы воспоминания. Чертов Джеффри Хадсон возник перед ее глазами, и ее сердце наполнилось жидким льдом, а ярость и ненависть наполнили ее тело так же быстро, как комета падает на землю. Афина молниеносно вскинула руку с пистолетом и, практически ничего не видя, наощупь, выстрелила. А потом еще раз, пока нависшее над ней тело не упало рядом. И только тогда она отползла на несколько метров, рухнула в сырую траву, дрожа всем телом. Земля завибрировала от нескольких десятков пар ног, быстро приближающихся и поднимающихся на склон. Зашумели голоса. Слезы катились по лицу, и тогда она позволила сознанию медленно отключиться.

***

Кажется, ей пора перестать находиться в больницах так часто. И тем более в качестве пациента. Афина уже не могла сосчитать, сколько раз за последний год была в медицинском учреждении и насколько большой процент был связан с ее травмами. Хотя, по крайней мере, на этот раз все точно было не так. Афина медленно открыла глаза, чувствуя на себе влияние чего-то одурманивающего, опьяняющего и такого, что позволяет ей пребывать в небытие. Потолочные плитки с теми люстрами-блюдцами с холодным светом совершенно не изменились. Только, кажется, их стало вдвоем больше... Или даже вчетверо. Она моргнула, пытаясь сосредоточить внимание, но пелена все еще стояла перед глазами и не желала уходить. Афина тихо застонала, и почти сразу же почувствовала шевеление с правой стороны, и как кто-то нежно приподнял и сжал ее ладонь. Она медленно повернула голову, часто моргая и пытаясь соединить в одно раздваивающиеся картинки. Но она совершенно точно узнавала материал темно-синей формы и блестящие значки пожарной академии на груди. - Бобби? - с проникновением воздуха в ее грудную клетку, она почувствовала сильное жжение в горле и то, как болезненно сжались легкие. Она откашлялась и попыталась автоматически приложить руку к горлу, но в теле стало еще больнее. Не зная, куда конкретно смотреть: на плечо, которое буквально взрывалось от боли, вниз по телу, где возле ребер пульсировало так, что невозможно было полноценно вздохнуть, она вернула свой взгляд к мужчине, занявшему все свободное место возле ее кровати. - Фина? - Бобби встревоженно втянул воздух с придыханием, а после на его лице поселилась самая лучезарная и самая довольная улыбка из всех, что он мог изобразить. - Детка, ты меня слышишь? Его рука осторожно приподнялась и легла на ее голову, приглаживая растрепавшиеся пряди, падающие на лицо. Надо было принести заколки. Заколки. Это будет первым пунктом в его списке, когда он пойдет в магазин. Ее волосы чудесно отрасли и теперь, иногда, их нужно было убирать, как бы сильно он не наслаждался видом ее распущенных прядей. - Да, - она тихо выдавила из себя одну фразу и поморщилась, отняв из его руки свою здоровую и накрыв ею шею, осторожно потирая кожу. - Хочешь пить? Доктор сказал, что маленькими глотками можно, - заметив, что она кивнула, Бобби быстро налил в стакан немного воды и вернулся к ней. - Может быть немного больно. Только он не уточнил, что именно будет болеть. Как только он скользнул ладонью под ее затылок мягко, почти ласково, чтобы помочь приподнять голову, она шумно зашипела, будто к свежей ране приложили компресс с солью. У нее снова немного потемнело в глазах, и тупая ноющая боль распространилась от задней части к вискам и ко лбу. - Тсс, - Бобби осторожно передвинул ладонь немного выше, почти к краю головы, лишь слегка помогая и поддерживая. Грубые мозолистые пальцы нащупали большую квадратную марлевую ткань, прикрепленную по всей затылочной части, которая, слава богу, больше не пропитывалась кровью. - Прости, пожалуйста... Потихоньку пей. И горло тоже нещадно саднило, больно сжималось, спускаясь пульсацией куда-то в трахею и легкие. После первого глотка она тихо откашлялась, а потом стало немного легче. Теплая вода смягчила покрасневшие ткани слизистой, и она не спеша допила весь стакан, с облегчением выдохнув и опускаясь обратно на кровать. - Спасибо, - взгляд, наконец, сфокусировался, и она мягко улыбнулась, когда смогла уловить такой же теплый и все еще немного тревожный взгляд мужа. Несколько безмолвных минут они наслаждались тишиной и уютным присутствием друг друга, пока мысли носились по головам как безумные, а слезы скапливались в уголках глаз. У него - от радости, что она пришла в себя и с ней все в порядке. У нее - от счастья, что это снова не оказалось кошмарным сном (которых она пережила бесчисленной количество с момента его смерти и до переезда в Сан-Франциско) и он действительно рядом. Афина собралась с духом и сделала последний жест, шаг навстречу тому, что окончательно исцелит ее душу. Она приподняла и протянула ему руку, чтобы он взял ее и больше никогда не отпускал. И именно об этом подумал и он. Бобби молниеносно, с нежностью обхватил ее руку двумя своими большими ладонями, поддерживая снизу и укрывая как теплое одеяло сверху. Он наклонился, поднося ее руку к лицу и оставляя столько поцелуев, сколько она не могла сосчитать. - Прости меня, пожалуйста, - тихо произнесла она, пока Бобби уткнулся носом в ее теплую ладонь, впитывая бесценный и такой родной запах кожи. И не смотря на то, что после борьбы в грязи в больнице ее несколько раз вымыли, он все равно мог учуять запах ее любимого лавандового лосьона для рук. Бобби нахмурился, возвращая на нее взгляд. Уж ей-то точно не за что извиняться, но он заметил, как она виновато поджала губы и больше не пыталась остановить слезы течь. Только не при нем. Никогда не в его присутствии. Потому что он был самой большой и самой комфортной подушкой безопасности, в которую она могла бы упасть. Потому что одно его нахождение рядом дарило покой, умиротворение, чувство безопасности и одновременно полета по небесам. Потому что только при нем она могла не стесняться плакать, потому что он не осудит, не будет дразнить, а только поддержит, утешит и поможет вновь подняться на ноги. - Это был безрассудный поступок, я знаю. И я ни в коем случае не хотела заставить тебя чувствовать себя плохо, - тихо всхлипнув, она заставила себя не прятаться и не отводить взгляд, смотря прямо в его медовые глаза. Потому что он ее супруг, партнер, самая большая любовь. - Прости за то, что я так себя вела... Ирис говорила, что человек не должен извиняться за свои чувства, но теперь я чувствую так. Я чувствую, что в тот момент я позволила своей боли победить меня, моя неуверенность в себе поглотила меня с головой, вместе с ревностью и обидой, и горем... Я знаю, я знаю, что если бы тогда у тебя был шанс что-то изменить и не принимать такое решение, то ты бы это сделал... Бобби, еле сдерживая собственные слезы, чтобы быть рядом с ней сильным мужчиной, кивнул, полностью подтверждая ее слова. Он шумно сглотнул и глубоко вздохнул, унимая волнение, скользящее по венам. - Теперь я не просто думаю, я знаю, что чтобы не случилось, ты всегда будешь возвращаться или как минимум прикладывать все возможные усилия, чтобы вернуться ко мне, бороться до конца. С пожаром, с рухнувшей крышей, с перевернутыми автомобилями, с чертовыми вирусами, - они слегка улыбнулись и, не сдержавшись, легкий смешок одновременно вырвался из них. - Точно так же как и я буду всегда возвращаться к тебе. - Даже после одиночного преследования опасного вооруженного преступника? - его большой палец ласково скользил по коже кругами, и он почти не замечал, как делал это, словно жест был настолько обыденным и привычным. - Даже после такого, - Афина хмыкнула, глотая последние слезы и облегченно выдохнула, освобождая сердце от всех былых обид и плохих воспоминаний. - Детка... Я знаю, что принес тебе много боли и страданий, и мне, правда очень жаль, что один мой неправильный выбор заставил твою душу так страдать и теперь - это именно то, о чем я буду молиться в церкви. Благодарить за твое прощение и за то, что ты дала нам второй шанс, - Бобби вновь прислонился губами к тыльной стороне ладони. - Не надо молитв, Бобби. Не за прошлое. Не надо искупать грехи, часами сидя в часовне и слушая наставления Отца Бреда. Не извиняйся за прошлое, потому что не прошлые поступки определяют нас, а то, как мы ведем себя в настоящем и то, какими мы будем в будущем, понимаешь? - он согласно кивнул и на мгновение прикрыл глаза, понимая, что она снова права. Она всегда права. - Бобби?.. - Афина убрала свою руку из его крепких ладоней и опустила ее на его щеку, со слегка колющей щетиной. Пальцы двинулись чуть дальше, к шее, а подушечки ладони остались лежать на острой линии подбородка. О, это был тот жест. Тот самый жест. Тот жест, который он узнал бы из тысячи других. Ее рука осторожно надавила на его голову, притягивая к себе, и он без сомнений подчинился, пытаясь успокоить трепещущее в груди сердце. - Я люблю тебя, детка, - и ее глаза засветились, как звезды в безоблачную ночь. В этот момент время остановилось. Бобби приподнялся со стула, почти сокращая то маленькое бессмысленное расстояние между губ. - Я люблю тебя, моя Афина, - их тела встретились с мягкой, но самой сокрушительной силой, которая могла бы заставить почву расходиться под ногами, от интенсивности эмоций. Она вскинула голову ему навстречу, ощутив вес любви и защиты. Его руки мягко легли на ее лицо, прикасаясь к нежной коже щек, и пальцы мгновенно смели с пути сырые дорожки от слез. Они не углубляли поцелуй, не боролись за первенство, только наслаждались этим совершенным чувством возвращения домой. Ее рука скользнула выше, зарываясь пальцами в волосах и притягивая к себе так близко, что еще немного, и они бы телесно слились в одной целое. Потому что сердца и души уже бились и дышали в унисон. А Бобби прильнул к ней настолько крепко, как только мог, стараясь не навредить поврежденному телу. Он мягко оторвался от нее, возвращаясь на стул, и осторожно погладил по грудной клетке, где, как он знал, был большой синяк на ребрах. - Я люблю тебя, детка. Ты - самое лучшее, что было в моей жизни. Ты - солнце, центр моей вселенной. Ты единственная - сейчас и навсегда. Я обещаю, я клянусь, что ты больше никогда не усомнишься в этом. Ты - моя, моя жена, моя любовь, моя Богиня, мой партнер, мой друг, мой самый близкий человек. Ты - мое все. Точно так же, как и я весь целиком и полностью твой. Афина кивнула. Она поверила и доверилась. Она ощутила себя в безопасности, в уюте, в комфорте, в абсолютной чистой и сияющей любви. - Да, Бобби, - она тихо хмыкнула, чуть поведя бровью. - Ну, разве что ты - не Бог... Вот звали бы тебя Зевс... Они на мгновение замолчали, а затем их губы начали расплываться в искренней улыбке, а стены палаты наполнились беззаботным, задорным, немного смущенным, жизнерадостным и совершенно восхитительным живым смехом. - Ээээй! – дверь в палату резко открылась, и в комнату ввалился Рик, светившийся от счастья. – Афина! Ты проснулась! Он буквально залетел в палату, становясь у изножья кровати, осматривая ее и немного морщась. Слава богу, все было не как в тот раз в Лос-Анджелесе. По крайней мере, ее лицо все еще было красивым и без огромного синяка, не считая пары мелких царапин. - Девочка, ты нас напугала! – Рик осторожно опирался о выступ кровати. – Как можно было гнаться за ним в одиночку? Он бы и так далеко не ушел, на другой границе парка, после леса, тоже был отряд. - Да ладно, - Афина слегка закатила глаза. – Какая теперь разница... Эй, он умер? Она смутно помнила, что после начавшейся борьбы на скользком склоне они нанесли друг другу несколько увечий, но в тот момент, когда Гэбриэл потянулся к ней с явными недобрыми намерениями, ей удалось сделать два выстрела. И она точно помнила, как он упал. - Не дождется, - детектив усмехнулся, одобрительно покачав головой. – Он сядет, и будет сидеть, пока не сдохнет в тюрьме. Ты, конечно, хорошо его приложила. Нос сломан, скула ушиблена и челюсть вывихнула. Ну и два пулевых в живот. Афина медленно моргнула и глубоко выдохнула. Это было просто прекрасно, просто замечательно, что он остался жив. Как бы она не хотела радикально бороться со злом, ее обязанностями, прежде всего, было ловить преступников и отдавать в руки правосудия. А вот что оно решит делать дальше – это уже было вторым делом. - Мхм, - она слегка приподняла руку, разглядывая выступы пальцев. – Так вот почему рука так болит... Бобби осторожно взял ее ладонь в свою и совсем нежно поглаживал по ушибленным и разбитым костяшкам. Не смотря на страх за нее, несмотря на то, что ему самом было физически больно смотреть на ее травмы и будь его воля он забрал бы их все себе, гордость поднималась в его груди лавиной. Его жена снова победила. Растоптала и уничтожила преступника, морально и физически. Она, безусловно, была самым смелым и самым стойким человеком, которого он когда-либо знал. Это просто была вся она: сильная, уверенная, с четко поставленными целями, волевая, бесстрашная Богиня. И он бы сказал, что она была точно тем человеком, за которым бы он пошел на край света и с которым бы без сомнений вступил в войну. - Что-то еще у вас болит, миссис Нэш? – трое одновременно обернули голову на вновь открывшуюся дверь, когда в палату вошел врач. – Как вы себя чувствуете? Бобби отошел к стене, уступая доктору свое место, который достал из кармана маленький фонарик, проверяя им реакцию зрачков. После тот осторожно приподнял ее голову, немного отклеивая марлевую повязку и осматривая рану. - Я... Кажется, все нормально... Немного болит, но терпимо, - она тихо шикнула и немного застонала, когда руки в перчатках осторожно приподняли край одеяла и ощупали сначала ребра, а затем перевязанное плечо. - Все очень хорошо, - доктор отошел от нее, записывая и занося новые данные в планшет, а Бобби вернулся на свое место рядом с ней, автоматически протянув руку. – Пуля попала в ваше плечо и застряла в мышцах, нам пришлось сделать небольшую операцию, чтобы извлечь ее, так что восстановление будет немного дольше, около трех недель и пару недель физиотерапии. - Можно мне работать? – Афина сразу уловила удивленный и немного умоляющий взгляд и Бобби, и Рика. – Что? Я больше не выезжаю в патруль, а почти все время в участке. Работа больше административная... Хотя бы через пару недель. - Посмотрим, как все будет заживать, - доктор усмехнулся такой стремительной и немного чрезмерной заботе. – Ребра не сломаны, только ушиблены. Как вы уже заметили, рука тоже немного поболит. Меня больше интересует, как вы получили травму головы? - Фина, ты помнишь? – Бобби взволнованно смотрел на нее, а Афина быстро кивнула, успокаивающим движением накрывая его руку сверху своей. - Да, я вообще все помню... Он выстрелил, и от толчка я не удержалась и упала, там были корни и я ударилась об них. - То есть это не Гэбриэл тебя ударил? – дополнил вопрос Рик, зная, что позже им придется составлять подробный отчет о действиях лейтенанта при задержании. - Нет, это – я сама, - она только покачала головой и тихо вздохнула. - Что ж, мне просто было интересно узнать характер нанесения травмы. У вас совсем небольшое сотрясение и кожа рассечена, мы наложили 4 шва, нужно будет следить за раной и вовремя делать перевязки, - доктор повесил планшет на край кровати и, неожиданно нахмурившись, повернулся к Рику. – Мистер Ромеро, а вы, почему встали? Кажется, я сказал вам лежать и отдыхать. - Да ладно, док, со мной все в порядке, за мной жена приедет, я лучше дома буду лечиться, - постарался уклончиво ответить он, но не смог уклониться от пристального взгляда подруги. - Эй, а с тобой-то что? – Афина немного приподнялась, принимая сидячее положение. - Ничего серьезного... – Рик отвел взгляд, совершенно не собираясь поддаваться строгому взгляду доктора и подруги. – Ой, да ладно, подумаешь, небольшое растяжение. Слишком быстро бежал за своим покупателем... Афина поджала губы и прикрыла глаза, отчаянно стараясь сдержать смех. Бобби тихо усмехнулся, зажав рот рукой и немного отвернулся, пока Рик недовольно закатил глаза, а доктор выходил из палаты. - Ну, конечно, смейся, у меня-то всего одна травма, это ты вон вся побитая лежишь, - он скрестил руки на груди, стараясь не опираться на больную ногу. Бобби с Афиной быстрее переглянулись между собой, и тихий смех все равно разлетелся по палате, а Бобби склонил голову и уткнулся в ее руку, чтобы не выглядеть слишком насмехающимся. - Не сравнивай! – она сжала губы и тихо застонала сквозь смех, когда он начал отдаваться в больных рёбрах и плече. – Ааа, черт... Я преследовала настоящего преступника с ружьем! И боролась с ним, между прочим, чуть ли не на краю утеса... А ты просто потянул ножку, пока бежал... Кто-то стареет и становится тяжелее... - Эээй! Тебе напомнить, как ты сама в прошлом году две недели ходила с тростью, когда грабитель сбежал из ювелирного магазина?! – Рик хитро прищурился, недовольно качая головой. И это тоже было прекрасно. Такие дружелюбные, семейные, почти братские препирательства и споры. - Оох, - Афина недоуменно ахнула. Ну, нет, он не посмеет использовать этот прием против нее же самой. Хотя, что скрывать, она тоже не молодеет. И раны уже не затягиваются так резво. И мышцы уже не восстанавливаются так быстро. И даже горло теперь немного болит от слишком быстрого тяжелого дыхания от бега за маньяком по тропинке с крутым уклоном. – Ты такой козел, Рик... - Ха! – и теперь настала его очередь смеяться. Впрочем, в глубине души он все равно понимал, что Афина в куда лучшей физической форме, чем он. И, возможно, ему и правда стоит сбросить пару килограмм и ходить хотя бы на фитнес, а не есть с коллегами пончики. – Зато твой муж прирождённый рыцарь. - Что?.. – она быстро перевела взгляд на Бобби, который в ту же секунду смутился, и ухмылка над Риком быстро сошла с его лица, принимая более смущенное выражение. Афина немного нахмурилась. Что еще, черт возьми, успел сделать этот мужчина, пока она всего несколько часов была без сознания. - Нет-нет, не в этом смысле, - детектив быстро изменил тон своего голоса. – Просто он чуть не врезал Миллеру. И, кажется, наш капитан действительно испугался такого высокого крепкого и взбудораженного капитана Нэша. - И я даже извиняться за это не буду, - Бобби сложил руки на груди, сидя с видом человека, который абсолютно не жалеет о своих поступках. – Ему надо было думать, когда он ставил ее руководителем операции. - Бобби, Афина лейтенант полиции, она уж точно знает, что ей делать и каким образом, даже в погоне за преступником, - на самом деле Рик был рад такому его поведению. Это был страх высшей степени. Он совершенно сильно заботился и доверял ей, но не мог сдержать своих эмоций и чувств тогда, когда она уже пострадала. Точно так же, как и в случае с Хадсоном, когда Бобби вошел в то здание с топором наперевес. - Да, но на больничной кровати сейчас лежит не лейтенант, а Миссис Нэш. И именно она ещё несколько недель проведет дома, залечивая свои травмы, – Бобби повернулся к Рику, совершенно игнорируя пристальный взгляд Афины. – Да, там, на поле боя, она львица, она боец, она воин. Но здесь, рядом со мной, даже если у нее будет звание Генерала Армии США, и она будет выполняться миссию, от которой зависит жизнь всей страны, она всегда в первую очередь будет матерью и моей женой. Всегда. Бобби стукнул кулаком по краю кровати, и металлический каркас слегка задребезжал, посылая вибрации по всему ее телу. На мгновение в палате воцарилась тишина, нарушенная тихим откашливанием. - Вообще-то, я еще здесь, - она приподняла бровь, изумлённо, будто не веря в то, что он сейчас сказал. - И это прекрасно. Я очень рад, что ты в порядке. И я очень рад, что ты это слышала, потому что это на самом деле то, что я имею ввиду, - он ухмыльнулся, потянувшись к ее лицу, нежно убирая снова упавшие пряди. И она совершенно точно вздрогнула и растаяла под его прикосновениями. – Что, скажешь это не так? - Это... – Афина замедлилась и улыбнулась. Что ж, иногда он тоже был абсолютно прав в своих высказываниях, точно знал ее лучше нее самой. И это прозвучало не как требование, не как ревность к работе, а как обещание. Как вечный знак того, что семья всегда будет на первом месте. – Конечно, это так... - Ооо, все, - Рик поднял руки вверх, прихрамывая, направляясь к выходу из палаты. – Все, я сдаюсь. Вы безнадёжные влюбленные голубки. Надеюсь, ваш второй медовый месяц будет таким же бурным, как и первым. Только постарайтесь не утонуть в океане. - Иди уже, Марго, наверное, заждалась у машины, - Афина прислонила голову к плечу Бобби, когда он со стула пересел на край ее кровати. - Пока, ребят, - он коротко помахал им уже возле дверей комнаты. – Поправляйся, сестренка. - И ты тоже, - она тихо хихикнула, оставшись наедине со своим мужем, и осторожно уложила ладонь ему на грудь. Бобби ласково поглаживал ее по голове, стараясь не задевать зону затылка. – Ты знаешь, что Рик прав? - Мхм? – он склонил голову, улавливая ее довольной и немного хитрый взгляд. – В чем? - В том, что я влюблена, детка, - Афина счастливо и очаровательно улыбнулась, потянувшись к нему с новым поцелуем. С теплой ответной улыбкой Бобби наклонился к ней, ни за что, не упуская такой момент.